Цепи, оковы и...розы

Кошатники лучше всего знают это чувство, когда кот на тебе лежит и ты не можешь дёрнуться, иначе он обидится и уйдёт. Интересно, что подумал бы Мирай, узнав о таком сравнении? Вероятно, он бы просто послал куда подальше и, умостившись поудобнее, продолжил спать. Элтен уже некоторое время как проснулся, но будить друга не собирался. Может это странно, но не для него. Чувство быть нужным кому-то…да, сейчас оно смотрелось более чем глупо или по-детски. Да и не только сейчас, но будучи бельмом на глазу всю свою жизнь любому было бы приятно почувствовать себя так. Было тут правда что-то интимное, что поначалу смущало, но после перестало. Сколько же существует оттенков чувств и ощущений? На сколько сильно связано первое и второе? И как стереть эту лыбу с лица? Мирай же точно, если заметит, поинтересуется причиной, или хуже того, сам какие-то выводы сделает. «Да я ж сгорю со стыда!» – подумал парень. Надо было отвлечься. Как хорошо, что есть Голоса, которым только прикажи – они организуют. И организовали. Вступление. Пять электро-аккордов, пауза. Повтор. Тема. Тема была не такой взрывной, как вступление, но от неё вполне могло пробрать по самое не хочу. Что уж говорить о вокальной партии. Оказалось, стихи под музыку не так сложно сочинять, как могло показаться ранее. Главное, чтобы они не одному лишь только автору понравились… Элтен даже не подозревал, что Мирай-то уже не первый час как проснулся. Но продолжал так лежать, ибо это было действительно удобно. А думается лучше всего именно когда ничто не отвлекает. На самом деле, круче всего мыслительный процесс этого парня выглядел со стороны, если не знать, что именно у него в голове. А там была куча левых процессов, которые возникали параллельно и отвлекали на себя. А концентрировать внимание на чём-то одном было сложно. Тем более, как бы забавно это не звучало, но Мирай, на самом деле, при хорошей памяти и высоком коэффициенте интеллекта, обладал поразительной рассеянностью, что умело скрывал. Собственно, именно эта его особенность и позволяла иногда непроизвольно сбивать собеседников. А тип его устройства нервной системы позволял легко и быстро переключаться не только с одного настроения на другое, но и с мысли на мысль. Удобно быть холериком, что тут скажешь. С другой стороны, пришлось очень долго тренироваться держать яркие эмоции под контролем. Ничего не поделаешь, если приходиться жить в обществе, где тебя никто не воспринимает таким, какой ты есть на самом деле. Но ничего страшного. Всё в порядке. Пускай и характером для такой жизни бедолага не вышел, как и желанием, однако он был невероятно силён духом. Достаточно, чтобы не сломаться и не потерять себя после всего, что с ним было. Страх был обращён с ярость, ярость скрыта в глубинах сердца и заперта там на семь замков, что удерживали её, как бы она не росла. От психических травм всяко уже не убежишь, но можно ещё выбрать, где же пойдёт этот сдвиг. Манипулировать людьми? Нет, самим собой. Как ни странно, но это было куда более ценно. Возьмём пример. Уже нормой общества стало заведение семьи. Считается, что все должны найти себе пару и воспроизвести потомство. Так же делать карьеру. И это называют счастьем. Не важно, так ли оно было на самом деле, для всех ли и что об этом кто думал. Каждый имеет право стремиться к чему хочет, но это нечто должно принести счастье. К этому идут годами, всю жизнь. Плюют на себя и простые радости. Мирай же не относился к таким людям, тем же отсутствием единого стремления. Потому-то он и был счастлив здесь и сейчас и ему было наплевать, как мимолётны сии моменты, ведь он один жил настоящим. Такой путь избрал и был всегда верен ему. К сожалению, родители сие не одобряли. Они естественно соответствовали тем нормам счастливой семьи, но жили где-то, своим восприятием. А люди имеют свойство навязывать своё восприятие жизни другим даже если и не уверены в нём. Разумеется, это являлось сильным давлением и на самом деле Мирай, если бы не попал в эту заварушку, рано или поздно, но скорее всего скоро сорвался бы. «Осторожнее со своими желаниями…они имеют свойство сбываться. Мне нужен адвокат» – подумал он. Так хотелось просто убежать от повседневных проблем, что разрывало изнутри, но кто ж знал, во что такой импульс может вылиться? Эх, нет, нет времени и сил жалеть. И это должно остаться заперто за теми замками. Сии чувства сейчас не могли ничем помочь. Всё же он поднялся. Изобразил конечно сонное пробуждение. Элтен сказал своё «Доброе утро», на что услышал нечто утонувшее в протяжном зевке. Возник когнитивный диссонанс. С одной стороны, хорошо, что друг наконец-то встал, дав свободу движения, с другой…приятно всё же, нельзя врать. Но смелости сказать что-то вроде «Полежи на мне ещё» всё равно не хватало. Да и как-то пошло это звучит. Навеяло мысль о мазохизме. Но эксперименты ставить всё равно не хотелось. Точнее, не хотелось решать какие да как. Тема щекотливая. Вот бы зависнуть так, чувствуя ещё не пропавшую тень былых ощущений! А хрен там. Это произошло вновь. Дверь открылась и его опять забрали. Тепло стало как никогда печальным. «Что?» – пронёсся вопрос, стоило заметить влажные дорожки на своих щеках. «Но почему я?». И вправду, почему же? Забрали Мирая и тот не плакал. Ни разу. Даже не кричал и не жаловался, а ведь имел на то более чем гору прав. «Грустно» – произнёс призрачный и ранее не видимый Голос. Звучал он прозрачно, но в отличии от всех прочих как-то зрело. Это правда, то самое чувство и пояснить причины не получалось. Это сводило с ума и возможно свело бы, вот только дверь отворилась вновь. М-да, не дают гады утонуть внутри собственных эмоций и их резонов. Спасибо им, конечно, но злоба от этого спасения всё равно отражается. Просто водоворот какой-то! Ну и чёрт с ним! Куда тащат на этот раз? Ой, похоже на кухню. Этот факт немного утихомирил, ибо то была посильная и не неприятная работа. Должна была быть. Кок выглядел несколько удивлённым и ещё о чём-то побазарил с теми двумя. Они ушли, а блондинистый повар вздохнул. – Мне надо перенести кое-какие мешки вниз, но если займусь ими: не успею наготовить еды. Я покажу куда нести, они не очень тяжёлые… Посиди пока у входа. Столь честные глаза отразили правду…только вот язык этот был Элтену незнаком, но всё же, на подсознательном уровне беспокойство вызвал. Сегодня явно был не слишком хороший для парня денёк, целые водопады эмоций пинали его, а Голоса решили вести себя как-то уныло. Один новый только вот слово молвил, но не успокаивающее. На кухоньке этой, помимо нагромождений продуктов, тумб, техники и прочего, имелась дверка за всеми преградами. Вела она, судя по всему, в небольшое помещение, куда и заглянул сейчас кок. Оттуда и выволок пару мешков. – Вот, возьми. Там их ещё куча. Следуй за мной, покажу, куда нести. Немногословен, что только подкрепляет чувство тревоги. Однако довериться дяде с конфеткой подобно маленькому мальчику было вполне в стиле Элтена. Особенно, когда думает он эмоциями, а не мозгами. Но и такому отношению неустановленному можно позавидовать…не зацикливается и голову не ломает. С одной стороны, опасно, а с другой – парень-то сам не видит опасности, что действительно делает его ребёнком. Много взрослых говорит: хотели бы они вернуться в детство. Мирай вот, к сравнению, никогда не хотел бы возвращаться в какой бы то ни было возраст. Если упустить то, что для него прошлое всего лишь история, то не вернулся бы он туда потому, что всё ещё помнит тот день, когда ему пришлось повзрослеть раньше всякого адекватного срока. Правда, этот момент он на вряд ли на ровном месте сам озвучит. Нет, там нет ничего особо жуткого, спустя порядком времени любые эмоции меркнут. А мешки те оказались не особо-то тяжёлыми. Но это если одноразово перетащить, только по всей видимости придётся ещё пару тонн таких носить на, пока что, неопределённое расстояние. Тем временем расстояние становилось всё ясней и далеко не радужней. Путь пролегал на противоположную часть палубы, где можно было лицезреть чудеснейшую дверь, за которой располагался спуск в виде лестницы. Далее был так называемый: минус первый этаж, а именно кубрик. М-да, не слишком-то комфортные условия, можно заметить. И тут имелись ещё и другие помещения. Корабль большое, ничего удивительного. В небольшой комнатушке и скрывался склад с жуткой тошнотворной вонищей внутри. Элтену был дан совет – не дышать и управиться побыстрее. Резонный, надо заметить. Повезло, что мешки эти можно просто закидывать как попало. Видать содержимое либо небьющееся, либо не нужное. Либо…оно было, скажем, предназначено для уничтожения? И судя по запаху – могло оставить в печи паршивый запашок, так что на кухне не сжигалось. Объедки? Да не, слишком жуткая вонь. Конечно, смотря с какой стороны смотреть, особенно, если учесть незнание запахов кухни здешнего кока. Сиим тоже не желательно забивать голову. Вот тут-то и Мирай отбросил бы это на задний план. Смысл-то? Может подглядел бы в мешок, но на вряд ли знание содержимого могло дать хоть какую-нибудь там пользу. «Постоянно только о нём и думаю…опять грустно. Голоса, сыграйте что-нибудь мрачное и тяжёлое с оттенком металла» – попросил парень жителей своего разума. А они и не возражали. Послушно взялись за свои гитары, которые, можно обратить внимание, стали как-то чётче смотреться. И в прямом и в сленговом понятиях. Одна плоская с серебристыми стразами в виде геометрических заплаток и цепочек. Другая зеркальная, третья кровавая, будто её облили неоднократно, но недавно…ещё была басовая, на ней и играть-то уметь всего ничего, учиться даже не надо было. Она сияла синими отблесками…просто неописуемо. И музыканты под стать гитарам только-только начинали принимать лучшие обличья, чем имели ранее. Словно поддерживали идею о сцене больше своего хозяина. Ох уж эти Голоса, те ещё ребятки, их игра, пение и некоторые пристукивания могли скрасить не только скучный вечер и развеять не один лишь страх. Правда веса мешков и расстояния их переноса не уменьшали. Обидно. Должно быть такая тренировка не только выматывает, но и сил прибавит. Заказ на музыку исполнялся. Стихи хромали и по большей части заменялись простыми звуками, но навык их составления в виде импровизации на удивление легко налаживалось. Работа шла автоматически, ведь мысли контролировались ритмами нового уровня. Приходилось за ними следить, иначе те иногда сбивались. Куда тут до ещё каких мыслей? Некуда приткнуть их даже, всё пространство занято. Сколько времени прошло – неизвестно. Но точно прилично. Пару раз разрешено было отдохнуть несколько минут. Восхода или заката заметить не вышло бы из-за туч, что затянули всё небо. Странно, что не было шторма и потоки ветра не начинали сносить корабль, не смотря на его размеры и защиту. С последними экземплярами груза Голоса внезапно по очереди останавливались и указывали на что-то, чего не заметил пока ещё их хозяин. Но и его взор вскоре сфокусировался на одной из дверей на минус первом этаже. Сейчас подле неё никого не было, но в течении дня туда пыталась пробраться не одна пара и не одна тройка явно любопытных матросов. Куда они делись – не ясно. Шило, что таилось на его законном месте – пробудилось и шевельнулось. Какого же искушение заглянуть…интересно, с чего бы это? Оттуда веяло непонятным и явно не спроста интригующе-притягательным. Мешок сам выпал из рук. Ну всё! Погнали. Не заперто. Интересно, почему? Дверь собой ничего особого не представляла. Тяжёлая, разве что. Отпирается без скрипа. А вот то, что за ней сбивает с толку…нет, не то это слово. Мирай явно находился тут уже давно. Его руки обвивали толстенные стебли некого растения, шипами которое напоминало розу. И не только, ведь тут даже пара маленьких цветочков кровавого, как артериальная кровь цвета. Эти лианообразные ветви произрастали прямо из стен почти под самым потолком. Приходилось стоять ровно, иначе, стоит хоть немного сгорбиться и эти шипы распорют руки. Нельзя даже и дёрнуться рефлекторно. Боль захватывала разум, но этот пленник прекрасно знал, что боль – лишь на двадцать процентов существует на самом деле, прочее же рождается из зацикливания на ней, потому-то он всегда старался отвлечься в такие моменты. И это удавалось. Разумеется, когда из-за двери показалось знакомое лицо, радости предела не было. Элтен был встречен улыбкой, пускай и измученной, но счастливой искренне. – Ты даже не представляешь, КАК я рад тебя видеть… Голос тоже имел вымученные нотки. Друг, услышавший его, некоторое время, всего пару секунд, стоял несколько зависнув, после чего кинулся на помощь выкрикнув волшебное имя раненного бедняги, который улыбнулся только шире, правда вовремя понял, что Элтен может не сообразить сам: – Погоди, не трогай их. Так я и сам мог бы освободиться, а тут нужно другое средство. Возьми из моего кармана на поясе верёвку и затягивай поочерёдно у каждого края. Должно сработать. Послушался. Уф…а то это было бы слишком больно. Оплетали стебли руки по спирали и естественно ещё с самого начала Мирай, собравшись с силами, попытался вывернуть руку пару раз в противоположной спирали, но это ничего хорошего не принесло. Орудия пыток были созданы именно для исполняемой последние несколько часов цели. Шипы впивались в руки, не задевая вены и артерии, только капилляры, а боль была недостаточно сильна, чтобы заставить потерять сознание или сойти с ума, но мучала знатно. Никуда не денешься… Идея о способе освобождения оказалась верна, оторванные от источника, стебли очень быстро засыхали, после чего осыпались на пол и пропали вовсе. Разумеется, они ведь были заклинанием. Внезапно навалившаяся слабость подкосила. «Не могу остановить падение» – пронеслось в голове. Руки не слушались, да и не они одни. Послышалось болезненное восклицание, за которым последовал грохот. Оказалось, Элтен каким-то чудом сумел поймать ослабшее тело и завалиться вместе с ним на бок, став подушкой. Мирай задрал голову и вынес вполне себе справедливое суждение: – Дурак. – в этом положении оказалось легко смотреть на лицо собеседника, что уже давно покрылось складками от эмоционального напряжения. – Спасибо тебе. Ответом последовал кивок, который вполне себе неплохо заменил речь. Тем более тому, кому лучше всего даётся невербальное общение. Странно, но со слабым телом на разговоры силы никуда не исчезли. – Напомни мне, как приду в более или менее норму, назначить тебя в мои личные подушки. Как в рыцарей. Будешь главной подушкой. Самой удобной… Последнее предложение сопровождалось парой лёгких движений головой, как мостятся на самых настоящих подушках. Это разгладило мимические морщинки напряжения при помощи улыбки, за которой последовал смех. Хотелось бы это ещё со стороны видеть. Лежат два парня, один на другом. Оба уже в крови и лыбу давят от души. Было в этом что-то милое. Правда Голоса умудрились испортить… Они-то этим откровенно и без капли стеснения наслаждались, кто просто умилялся, кто решил потрепаться, а кто наигрывал какие-то мелодии в джазовом стиле. Сволочи. Хозяину обеспечили смущение, которое могло быть сто раз замечено, но в итоге по этой теме вопросов не прозвучало. Заговорил Элтен, когда обратил внимание на силуэт в углу. – Кто это там? – А? А-а…да так, – заговорил парень, попытавшись рефлекторно почесать затылок, что у него естественно не вышло, только едва подсохшие ранки открыло, – блять... Ой, это не в тему. Хотя, смотря с какой стороны взглянуть. – К слову, а как ты тут оказался? – Сделал кое-что нехорошее. Ну, как нехорошее… Опять же, смотря по отношению к кому. В общем, начал бы я с момента своего попадания сюда. Несколькими часами ранее. Злой до нервного тика капитан остался по некоторым зацензуренным причинам в каюте, тем временем как его жертву с кровью на губах и едва сдерживаемой ухмылкой волокли вниз. Откровенно говоря, внутри если не бабочки, то что-то сродни тому да порхало. Даже страх перед наказанием не так пугал. Однако недавнее достижение явно не имело места в официальной биографии, коли уж появиться идея написания мемуаров. Сопротивляться Мирай не собирался пока. И так понятно, числом задавят, сколько народу-то. Спонтанное решени…ну, не было это решено заранее, скорее внутреннему Локи дали зелёный свет, и это позволило узнать, что на корабле есть четыре мага. Сколько народу владело заклинаниями фиг узнаешь, все чем-то да пользуются, но конкретно как специализация точно у четверых. Как же это удалось узнать? Очень просто, из разговоров. Просто один полиглот чтобы читать иностранную литературу специально учил прилично иностранных языков. Поначалу понять все, что тут произносилось не выходило. Ещё и из-за ругательств, диалектов, коверканья и различий между письменной и разговорной частями языка. Но со временем до всего, или до многого можно догадаться. Главное – они об этом не знают и потому даже не думают побеспокоиться, что их понимают. Короче, одного только мага добудились. У них, как и у многих других, была неприязнь к Мираю и его положению на судне. Разумеется, злость и маги таили, боялись капитана своего. Чем-то в кайф было глядеть на такой люд. Смотрит, глазёнки вредные, а поделать ничего не может. Главное не показать своей радости от сего факта. Плохо только, что шанс отыграться был дан. Склизкие стебли быстро и жёстко оплели руки. Мерзкие ощущения, если честно. Шипы впивались медленно. Наслаждение с лица мага не торопилось скрываться, наоборот, издевался гад. Нельзя слабость показывать. Вот чёрта с два! Сжать зубы и терпеть. Мускулы всё равно непроизвольно дёргались, но Мирай сделал невозможное ни разу не вскрикнув и оставив свои глаза сухими. Даже не рыкнул ни разу, а хотелось. Ещё хотелось ковырять пальцем глаз вражий, пока тот полностью не выльется, став кашицей…опосля распороть кожу да потягивать нервики по одному да разом, как струны арфы…да, мысленное возмездие успокаивало. Особенно вообразив его в красках удалось с меньшим трудом не обращать внимания на боль. Вот и ушёл супостат, да прочих с собою прихватил. Явно обиделся. «1:0» – про себя усмехнулся парень. Вот дверь и закрылась. – Эй, девочка. А ты кто? Ответом был лёгкий всхлип удивления, придушенный ладошкой, что хлопнула по рту, дабы не выдать своё присутствие. – Я видел тебя ещё когда меня сюда тащили. Как видишь, я не враг. Мы в равном, я полагаю, положении. Судя по лёгкому скрипу досок и тишине, слова воспроизвели ожидаемый эффект. А это значит, что скорее всего собеседник будет скучен. Ну как может быть интересен тот – в данном случае та, – чьё поведение ты запросто можешь предсказать? Не было выбора. Надо отвлечься, или боль прорвётся, как от неё не отгораживайся. Назвав своё имя, соседка по сему помещению занялась рассказом о себе. Тринадцать лет, обычная среднестатистическая семья. Нечто пришло в её жизнь год назад в кружке танцев, занятия которого проходили в здании её школы. Куча девочек прибежало туда. В подобном кружке Мираю как-то подыскали партнёршу для танца на одном приёме. Да…в тот вечер ему до безумия хотелось раздеться догола и начать прыгать по столам. Возраст был аналогичный, а парень не уникальный среди мальчишеской нелюбви к подобным мероприятиям и бальным танцам в целом. Партнёрша ещё противная такая. Вся из себя так и светилась счастьем, словно ждала, что он ей если не предложение сделает, но стих посвятит… Взрослые доставали разговорами, а родители взглядом намекали, что, если их дитё хоть слово не в такт ляпнет, последуют лишения крупнейших масштабов. Но хотя бы девке-то после празднования можно было позволить сказать про все-е-е её недостатки. За это прилетело, но не сильно. Тем временем надо бы вернуться к истории, что звучала в настоящем. Да, про танцы. Как раз так и бальные. Соль тут вся таилась в тренере. Детали о том, почему он может так много себе позволить умалчивались. А что вытворял-то? Заглядывал к девочкам в раздевалку, лапал час от часу. Одного разу оставил на дополнительные занятия, где заставил делать то…в общем, то самое, где Мирай не так давно воспользовался остротой своих зубов. Блин…унизительное всё же достижение. Опять оно в голову лезет. Так вот, история той девочки на том не завершилась. Естественно, как можно ожидать, никому она ничего не рассказала, просто поплакала. Проматывая ещё пару схожих актов, можно сказать только то, что только девственной плевы её так и не лишили, видать, чтобы точно уж никаких следов не обнаружили. Хотя, это только вывод из всего потока речи. Пару месяцев назад юную танцовщицу и ещё парочку аналогов её взяли «на соревнования». Знали, что занятые родители позволят чаду отправиться в поездку. А поездка была в баню, к группе отдыхающих подстарковатых мешков с деньгами. Парень, к слову, о таких имел прилично информации на руках. Копил, собирал с разных личностей. Так же находил в письменном виде и иногда добывал. Не просто так, но пока оно и задумано просто лежать в голове. Подробности, которые неумелая рассказчица выложила, были тут же упущены из виду. Даже в рассеянном внимании есть плюсы. Разумеется, им и воспользоваться можно. Всегда надо определять, куда своё внимание обратить желательнее. А история с баней повторялась, только вот в последствии малявкам педофилы ещё и платили. Попадание на корабль же явно вышло внеплановым. Просто матросня подобрала вечерком, да и затащила себе. Пираты, что тут скажешь. Странно наоборот то, что тут нет отдельной комнатки с дамами лёгкого поведения. Это говорит о многом…ещё одна подсказка, что у капитана не только пиратство в голове, но и некая военная цель есть, потому некоторые эпизоды комфорта для команды и упущены, али заменены. Стоило девочке замолкнуть, как после небольшой паузы до сего момента порядочный слушатель выпалил: – Ебать ты дура… – тут до него видать дошёл смысл сказанного. – Ой, сорян, это я на эмоциях выпалил. Эти шипы впиваются в руки, так что мне сложновато соображать. Попробую вызвать когнитивный диссонанс, приготовься. Смотри, с одной стороны ты говоришь, что тебя принуждали, но при том, чтобы это прекратить ты могла хотя бы просто закричать. Но ладно то один раз, но тебя судя по всему вполне устраивала система. Плюс, использование уменьшительно-ласкательных слов по отношению к собственным частям тело только подкрепляет уже возникшее мнение. Подумай, тебе ведь просто нравится подобное? – Нет! – прокричала та в ответ. – Тогда почему ты не сделала абсолютно ничего? Серьёзно, я потому-то дурой тебя и обозвал. Не надо обижаться, просто правду озвучил. Может моё мнение и ошибочно, но упуская все детали у нас остаётся только одна преграда в виде смущения. Пока ты говорила, у тебя оно было, но наигранно. Чисто по канону женственности. С моего взгляда это выглядит так: тебе нравится, но схемы поведения, заложенные родителями, окружением, сказками и т.д. в твою голову не позволяют признать это огромное бревно. Да, правда мозги плохо функционируют. Она-то не была привязана. Вот теперь-то от неожиданности вскрика боли сдержать не удалось. На самом деле этого стоило ожидать, если так нагло тыкать своими монологами в лицо. – Тих-тих-тих…пожалуйста, разожми кулак. Я ж не осуждаю, просто у меня случился словесный понос…уй!.. Легко догадаться, что именно она сжала. Подкралась со спины к как никогда уязвимому со-пленнику. Особенно уязвим он был, когда начинал нести всё, что в голове крутилось в не лучшем виде. В данном случае фильтровалась только манера речи. Борзеть в беззащитном положении чревато. Как повезло, что кулак разжался. Девочка ушла ещё поплакать. Мирай хотел было крикнуть «И вообще, приличные девочки не должны не то, что парней за яйца хватать, так вообще даже подозревать о том, что это больно не должны!», но тут видимо кислород поступил в голову отрезвив её. «Я идиот…». Хотелось стукнуться головой о что-нибудь крепкое, но стебли не позволяли. Хоть забыть о них удалось. Пока мозг опять не ушёл надо дать себе установку заткнуться. Лучше задачки в голове решать, чем опять уронить глупость какую. При пересказе последних событий Элтену некоторые моменты были завуалированы, а некоторые упущены. Надо же сохранять статус крутого умника. Перед собой же это звание сохранилось при помощи собственных слов. Как соврать, говоря правду, так сказать. За враньё считать нельзя, так что всё в норме. Упрёк в его сторону пустился по другому направлению: – И не стыдно тебе девочек обижать? – Хм… Неа, абсолютно. Ну, во всяко случае сейчас моя совесть либо не реагирует конкретно на это, либо она умерла. Устроим ей похороны, если факт летального исхода подтвердиться. – Ох…ты как, встать уже можешь? Мирай осторожно поднял руку. Далось это с дрожью и трудом, про боль можно даже и не напоминать. Липкая засохшая кровь при движении вырывала некоторые волоски, что довольно неприятно. Теперь надо опереться о пол рядом и встать. Ноги к счастью ещё держали, но от понизившегося давления ощущения не из приятных. Тело слабеет, перед глазами проплывают расплывчатости. Теряется координация. Так же тошнота и сонливость. Но это можно вынести, а в данном случае самооценка парня более чем оплачивала его страдания. Хорошо же обладать такой чертой как лёгкая самовлюблённость, особенно если она не делает эгоистом. Тут под своей рукой он почувствовал плечи друга. Видать заметил… – Не свалишься? – Извини, что не могу понести тебя… Удивили последние слова. Обычно удивление – не то, что Мирай мог испытывать, его было сложно впечатлить. «Может это из-за того, что я порядком крови потерял?» – предположил он про себя. – Да ладно тебе, я ж не фарфоровый. Подумай лучше о том, как бы нас по пути наверх никто не словил. – Ты же у нас мозг, ты и думай… – произнёс Элтен, оборачиваясь поглядеть на тёмный силуэт девочки. – Я не в том состоянии, чтобы соображать трезво, – тут он заметил этот взгляд. – Что? – А мы не можем ей помочь? – Элтен, нет. Если ты забыл, то у нас всех троих одинаково паршивое положение. Отомстил, можно сказать. Невольно правда это вышло, сам не понял, а вот друг отметил, что впервые его назвали по имени. Удивление как удар, но подкашиваться нельзя. Удивительно и то, что редкое обращение по имени усиливает эффект от того, когда оно употребляется. Специально или нет, но фраза действительно закрыла таким образом все споры, глубоко ударив. Но ведь действительно, ничем помочь ребята не могли. А Мирай особо-то не пытался, даже если б и мог, то делал бы то неохотно. Ему было откровенно наплевать и тут как раз ничего такого нет. Он действительно не осуждал, просто не видел ни единого качества собеседницы, которое он если не уважать мог, то оно хотя бы прикалывало бы… Слишком монохромная и заурядная девчонка. Пора выкинуть её из головы. Просто одно из тех воспоминаний, которые не будет жаль, если они поблекнут. Элтен, едва уяснив глупость сказанного ранее, тут же сосредоточился на том, чтобы незаметно дойти до каюты. Опять пришло то мягкое ощущение, что было и при работе подушкой. Нельзя сказать, что тяжело не было. Особенно уже устав от таскания мешков. Хотя бы сей груз приятнее предыдущих. Зато тяжелее, несмотря на то, что старается идти самостоятельно. За дверью никого не оказалось. Удивительно. Но это значит, что незамеченными по палубе не пройти. Тут послышался скрип. Ещё одна дверь. Куда она ведёт можно только догадаться, но рискнуть друзья всё же решились. Коридор с частично прозрачными стенами. За ними были артефакты и конструкции неясного назначения. Внушали тревогу, не похожи на обычные атрибуты пиратства. Главное, в конце сего коридора была лесенка наверх, куда каким-то чудом всё же удалось вскарабкаться. Шок от того, куда вёл этот ход сложно было описать. Каюта! Угол её. Закрывался этот ход мягко и обнаружить его без особых способностей или подготовки не вышло бы. На полу стояла склянка с прозрачной жидкостью, рядом с ней пакет ваты. Мирай глянул на надпись на склянке и усмехнулся. – Как и думал… Вопросов по этой фразе не последовало. А жидкость собственно являлась более дорогим и менее болезненным антисептиком, да ещё и с целебными свойствами. Ясен пень, главным по обработке ран назначился Элтен, хотя бы за неимением иных вариантов. У самого него на самом деле ужасно ныло больное плечо, но силой удалось заставить себя помалкивать об этом. К счастью друг был не в том состоянии, чтобы обратить внимание на мелочи. Раны закрывались на глазах, а кровь оставалась на вате. Вот и всё. Что же дальше? А дальше Мирай завалился спать, при том даже не на своей койке. Похоже влом ему было наверх тащиться. Имеет право. «Ёлки, у меня ж ещё мешки там валяются!» – вспомнил Элтен, но тут подумал о том, что не может вот так оставить спящего друга. Страшно за него было. Тем временем Голоса решили это обсудить. Как же хотелось их пнуть… А ну его, пускай треплются. Парень присел на краю койки и вновь принялся за работу над музыкой. У него за это время успели сформироваться новые идеи и теперь песня становилась уже более или менее годной. Достойной полуграмотного новичка. Пугала мысль, что придётся выступить на сцене перед кучей народу. Получиться ли? Тогда нельзя отвлекаться ни на что постороннее. Значит песня нуждается в доработке, чтобы можно было увлечься ею и не смотреть ни на что постороннее, вообще. Без сомнений некоторые элементы, внесённые сейчас приблизили к желаемому результату, но не достигли его. Время летело незаметно. Сколько его прошло неясно. А Элтен конкретно увлёкся и сидел за этим, пока Мирай неожиданно не вытянул из его рук тетрадь и самым что ни на есть наглым образом принялся смотреть на плоды этих работ. – Ой, а ты разве не спишь? – Уже давно проснулся. Наблюдал за твоей работой. Ты бы передохнул, а то глаза уже красные и фанатичные, аж жуть берёт. – П-правда? – немного заикнувшись произнёс парень, заметив, на сколько на самом деле устал. – Ещё бы. Тут парень почувствовал, как его прижали сзади рукой, как бы обнимая и повалили назад. Утренняя ситуация наоборот. Даже спрашивать не пришлось, как понимать это. – Награда за моё спасение. А ещё мне надо кое-что обсудить с тобой. Начну вот с чего: можешь ли ты просто молча и мгновенно исполнять команды, не задумываясь и не спрашивая ни о чём? – Ну…если они не сложные, то могу. – Отлично. У меня тут в голове есть схема, всех деталей которой раскрыть и учесть я не могу, но мне обязательно нужно твоё участие. Придётся рисковать, потому я и прошу о слепой вере. Ещё, нет никаких гарантий безопасности, потому-то и риски. – Всё нормально, правда. Многовато для запоминания информации конечно прозвучало. Но к счастью оставались моменты, где в реальности стояла пометка «импровизация». Несмотря на то, что Мирай не сказал: «План побега», всё равно было понятно, что то он и был. Только назывался «Холодный ветер», что одновременно являлось и сигналом к началу. Интересно, какой-то смысл в названии заложен вообще, или это первое, что в голову пришло? Остаётся надеяться, что суть далека от «первое, что в голову пришло», или типа того. Ибо из пояснений не было понятно совершенно ничего, что могло бы пояснить, что вообще задумано. Вопрос о молчаливом исполнении действительно являлся резонным и более чем. А автор плана изначально знал, что Элтен целиком и полностью ему доверяет, но надо было создать традиционную иллюзию свободы, иначе могли и сомнения родиться. В данном случае «Великий манипулятор» собирался потом утешить совесть свою тёмную совесть и повести друга к хорошему доктору. Очень не хотелось, чтобы та невнятная болезнь действительно убила его, тем более, что сам Мирай за всё это время не смог определить хотя бы примерно, что это за болезнь такая, а он был фанатом медицины, да и не только её, но не в этом соль. Будучи честным с собой, парень признавал, что умудрился за пару дней привязаться к Элтену. Хотя ранее такого действительно не было. При том, что в разных, правда, смыслах зад его притягивал на себя разного рода приключения, что тоже приходилось признать, как и то, что иначе было бы слишком скучно, если б та магнитная способность и вовсе отсутствовала.