9 кругов ада.

Проснулась я уже дома. Сон — это страшная вещь, с которой лучше не играть. Встав с кровати, я направилась к противоположной стене и каково же было мое удивление, когда я не обнаружила двери! Паника вмиг обхватила меня своими огромными лапами и плотно прижала к себе, будто я ее игрушка. С самого детства меня мучила клаустрофобия. Нет, это вовсе не боязнь тесных помещений, а именно — замкнутых. Это чувство никому ненужности поглощает. Упав на кровать, я начала рыдать. Слёзы жили отдельной от организма жизнью, чем я была недовольна. Вновь бросив взгляд на стену, я увидела дверь. — Но ее ведь там не было! — воскликнула я, доказывая самой себе.- Успокойся, Чимин, скорее всего, тебе спросонья показалось. Отметив про себя, что я стала невнимательной, я открыла дверь, которую пять минут назад не могла найти. Это была единственная дверь в нашем доме. Жили мы очень бедно: отец пил, а мама работала за десятерых! Обычно, каждый день приходил отец и, крича на весь дом, что мама шлюха, я тварь, и все, кто хоть как-то связан с нами, будут гореть в аду, крушил все вокруг. Больно, конечно, слышать такое от собственного отца, но не получится. Не сломает. Я вытащу нас из этого дерьма. Я не позволяла себе плакать при маме, делая вид, что все хорошо, что отец вовсе не избил вчера маму до полусмерти, что мы не стоим полуразрушенном бараке. Отсылая эти мысли подальше, я вышла на кухню. Собственно, по уже известным вам причинам, мы экономили на всем: начиная от электричества, заканчивая продуктами. — Мам! — крикнула я, не так громко, ибо хоромами не хвастаемся. Не дождавшись ответа, а взглянула на часы и, отметив про себя, что мама давно должна была прийти, залезла в холодильник. В этом гиганте, где всегда царит холод все было крайне скромно: рис, кимчхи, пара соусов и, пожалуй, все. — Проголодалась? — услышала я насмешливый голос позади себя. Вздрогнув, я обернулась. Я все еще сплю? Нет, быть такого не может. — Вы кто такой? — грозно спросила я, запрятав за спину правую руку с ножом. — Я? — и без того узкие глаза, хитро прищурилась, оставляя после себя лишь маленькие щелочки.- Я Сюмин, а вы, милая леди? — Разве это важно? Гораздо важнее то, что вы делаете в моем доме, Сюмин, — я крепче сжал нож, уже готовая вонзить его в сердце этого негодяя, как купидон свои стрелы. — Вы что-то путаете, милая леди, — стоял на своем наглец, — этот дом мой. Посмотрите на занавески, — он указал пальцем на окно позади меня, но тут же пожалела, ибо он со скоростью света приблизился, но я, никогда не обладая хорошей реакцией, вонзила нож ему где-то в районе солнечного сплетения. Парень упал, из его ножевого ранения фонтаном хлынула кровь, а я поняла, что совершила самую ужасную ошибок в своей жизни: я нажила себе и маме новые проблемы. Я перевернула молодого человека на спину, чтобы кровь не так сильно вытекала и попыталась перевязать рану. — Что же я наделала, — шептала я, — Я дура, самая настоящая дура! Дура! Идиотка! Приношу только проблемы! Нет, так ничего не выйдет. Я задумалась, вынашивая гениальный план. Я решила, что сначала вынести труп (район у нас неблагополучный, бомжи, алкаши да проститутки, которые сами не раз грешили), закопать его где-нибудь, замыть следы и ждать, пока меня не возьмут с поличным. Не найдя варианта лучше, чем расчленить тело, положить его в рюкзак (ложиться его в дорожную сумку опасно), я взяла все тот же нож и приступила. Не выдержав подобного зрелища, меня стошнило прямо на пол. Представьте себе картину: кровь, куски тела, блевотина и грязная девушка. Справившись с телом, я уложила его в несколько пакетов, а потом — в рюкзак. Вылизав начисто весь дом, я приняла душ, переоделась и отправилась хоронить тело, не забыв захватить лопату.