Once upon a Tangled

      Мистер Голд решил, что Рапунцель и Юджину будет полезно узнать историю звезды, иначе они не смогут ей воспользоваться, и тогда его плану не будет суждено осуществиться. — Итак, началось всё с пропавшей принцессы. Тогда мир был светлым и добрым, каждый приходился друг другу товарищем, и жили все в мире и спокойствии. Чудища жили далеко от них, так что и бед эти люди не знали. Принцесса по имени Вейра была ребенком жизнерадостным и чрезмерно любопытным, что её могло погубить, если бы не родители.       Обнаружив, что дочь пропала, они сразу отправились на поиски, но Вейра слишком далеко забрела, следуя за бабочкой, и найти девочку было практически невозможно. Тогда король с королевой решили обратиться к Оракулу. На тот момент она была единственной колдуньей, но от этого не менее могущественной. Говорили, что ей были подвластны все четыре стихии, и она могла управлять сознанием людей. Ей восхищались и ее же боялись, ибо гнев ее был страшнее, чем тысяча лет на Полях Наказаний в загробном царстве.       К счастью короля с королевой, она согласилась помочь, но лишь при условии, что звезда не попадет в плохие руки, ибо уничтожить ее невозможно.       В тот же миг, когда отчаявшиеся родители дали обещание, из близлежащего камня Оракул высекла семи конечную, будто горящую зеленым пламенем, звезду. — Эта звезда Трибы приведет к вам одного потерявшегося, при этом она сделает беспомощной любую волшебную силу, способную помешать его возвращению домой, — сказала Оракул и тут же расплылась в облаке тумана.       Звезда не подвела и привела Вейру домой целой и невредимой, по пути защищая ее от бед и монстров. — Как вы поняли, сказка хорошая, так что и опасаться вам нечего, — уловив недоверие в глазах Юджина, проговорил Темный. — Единственное, что от вас требуется, это подумать о дочери и только тогда звезда Трибы приведет вам ее, — им было некуда деваться, так что пришлось довериться Голду.       Маг умолчал лишь об одной детали. Конец истории был вовсе не радостным. Как и за любую магию, за помощь этой звезды пришлось поплатиться. Наказание каждый раз было ужасно. Например, история закончилась смертью родителей Вейры, так они поплатились за помощь звезды Трибы. Оставалось лишь гадать, какая участь постигнет эту пару. ***       Уютная квартира в пригороде Нью-Йорка, обставленная в точности так, как она и мечтала. Полная свобода действий и мыслей, не нужно зависеть от назойливых «опекунш», а просто жить своей жизнью, размеренно и спокойно, как здесь говорят «плыть по течению». Денег хоть завались, а соседи не понимают, откуда у нее взялось столько, ведь она нигде не работает. Хотя все достаточно просто.       Старухи, которые растили ее, имели огромное состояние, которое Аманда без угрызения совести украла, и вот теперь она может спокойно жить, ну и, конечно же, ничего не делать. Ладно, на самом деле она неплохо сочиняла музыку. Это можно спокойно назвать её хобби, которое приносит ей эстетическое удовольствие, ну и просто поднимает настроение.       Сейчас же девушка, лежа на белом кожаном диване, читала книгу английского классика, сочинившего множество сказок. Не то, чтобы она была от него в восторге и читала эти сказки будучи его ярой фанаткой, просто иногда интересно почитать мысли людей о волшебстве. Но здесь все было максимально абсурдно, ведь в сказках все не так, совершенно. В них не бывает «долго и счастливо», ведь всё в этом мире и прочих мирах относительно, ровно как время и обстановка. К сожалению, у любого явления есть срок годности, который когда-нибудь, да истечет. А в случае девушки этот срок может истечь и через час и через сто лет, ведь она бессмертна, не без помощи Темного. В общем, это еще раз доказывает относительность времени.       Кстати, это лишь сон. Аманда, как бы ей не хотелось, не может просто взять и сбежать с кучей денег в другой город и начать новую жизнь.       Во-первых, из Сторибрука, по контракту с Румпельштильцхеном, ей выезжать запрещено. Если первые годы её это не напрягало, то сейчас девушка чувствовала себя маленькой птичкой, запертой в далеко не золотой клетке.       Во-вторых, старухи, среди которых она живет, не могут жить без главной ведьмы, которой она сейчас и является.       Так что девушка просто гуляла по Сторибруку, разглядывала вывески, здания и их фасады, иногда вглядывалась в лица прохожих. Некоторые из них сторонились ее по старой памяти, другие же обходили ее десятой дорогой из-за слухов, быстро распространяющихся в таком маленьком городке. При этом сама она часто внушала больше страха, нежели те злодеи, которые налево и направо раскидывают своей силой. Ведь неизвестность всегда была гораздо более пугающей, чем что-либо другое. А Аманда лишь улыбалась и уже бодрым шагом направлялась в лавку Голда.       Колокольчик над дверью звякнул, когда она вошла. Не знай она Румпельштильцхена, то подумала бы, что тот испугался. — Какие-нибудь новости? — положив руки в карманы кожаной куртки, спросила Аманда. — Как обычно, ты же знаешь, — все так же опираясь на трость, проговорил Темный. — Как обычно? Вот скольких людей ты обхитрил, обманул, скольким сломал этим жизнь, а меня не проведешь. Книга сказок записывает все ваши приключения. Кстати, ты никогда не говорил, что твой отец — Питер Пен, — она облокотилась о стену и смотрела на Темного, явно требуя чего-то. — Не знал, что тебя волнует моя родословная. — О, меня волнует моя родословная. Они ведь здесь, так? — Как ты узнала? — он смотрел на нее с любопытством, как на неизученную деталь. — Звезда Трибы тебе о чем-нибудь говорит? Хотя, погоди, это ведь ты им дал ее, — улыбаясь, проговорила девушка. — Но дело в том, что я сомневаюсь в бескорыстности этого поступка. — Ты все равно уже ничего не сможешь сделать. — Ошибаешься. Знаешь, я думала ты успокоился, когда забрал меня у них и отдал этим ведьмам, но видимо тебе и этого мало, и ты решил их и убить, — улыбка сошла с ее лица. Она готова была придушить Темного. — Но ты забыл, что я тоже могу убивать, а месть доставляет мне невероятное удовольствие. Да и вообще, ты столько всего натворил, что тебя мало просто убить, — она подошла к нему и зло улыбнулась. — Таким образом, я подумала, а может я причиню его близким столько же боли, сколько он причинит моим? — И кого же ты хочешь пытать?       В лавку вошла запыхавшаяся Белль с каким-то свитком в руках. Она была не на шутку напугана и одновременно взволнована. — Её.