Маленькая русалочка

Маленькое юркое и любопытное существо, безымянное и печальное — таких, как он, в море было достаточно. Люди называли их по-разному — когда-то они были наядами, когда-то ундинами, но сейчас их звали просто — морские русалки. Он, с синим хвостом, плавниками на тонких руках-веточках, тоже был русалкой. Он не помнил того, как родился, но знал, что раньше не был таким — жизнь его началась не в морских просторах, а на камнях озера, расположенных совсем рядом с землёй. Хотел уйти дальше, но сперва его что-то держало, а после на берег начала приходить девочка, один в один похожая на него, и он остался. Девочка горько плакала на берегу и неизменно оставляла на камнях озера маленькие подношения. Маленькая русалочка пряталась в камнях, беспокойно хлестая по воде хвостом, а когда уходила человечка, стрелой плыла к самому мелководью, хватала подарочки и опрометью кидалась в пещерку, которую уже присмотрела для сна. Там она, или вернее сказать «он», раскладывал на большом плоском камне, под светом зеленоватых и голубых кристаллов, земные цветы, печально шевелящие лепестками в водной глади, и самодельные украшения из ярких камушков, странно-гладких и круглых, нанизанных на прозрачные нитки (это был бисер и пластик, но он, конечно, этого не знал). На одном таком, сотканном из блестящих бисеринок странной некруглой формы, были нарисованы значки, которые, он знал, должны были что-то значить, но знания эти выветрились из его головы. Менялась вода, то тёплая и холодная. На земле, выше воды, удивительно менялся лес, то краснея, то наливаясь зеленью, то пугая своими голыми ветвями и белой твёрдой водой, холодной и колкой на вкус. Девочка продолжала приходить и приносить подарки. Она искренне верила, что их забирает тот, кому они были принесены. Но чем старше она становилась, тем реже появлялась на берегу озера. Украшения, бусы и браслеты, темнели и разваливались на части - те, что были сделаны из мягких ниток. Пластиковые бусы — он не знал, что они из пластика — он снял сам, боясь, что эти подарки так же, как и первые, поглотит беспощадная вода. Когда вместо привычной уже женщины на берегу появился молодой человек и осторожно положил на камень подношения, он понял — она больше не придёт. На камне остался букетик цветов и фотография постаревшей, но знакомой и привычной девчушки, перетянутая чёрной лентой. Он не знал, могут ли такие, как он, русалки, ундины, наяды, плакать, но в груди кололо иголкой, и тоненько звучала на душе печальная песня. И он пел. Пел, пока не было рядом людей, странно ходящих на своих палках вместо понятных хвостов, и звуки его песни, услышь их человек, привели бы их к страшной гибели в тёмных мрачных водах лесного озера. Когда его перестало держать на месте странное чувство близости и родства, он ушёл в большую воду. В морях и океанах жили такие же, как он, существа. Ему не нравилось общаться с ними — он словно чувствовал, что не принадлежал изначально их роду. Они научили его своему языку, показали свои способности и рассказали, кто они есть и для чего нужны. Как только он, безымянный, узнал всё, он ушёл от них и беспорядочно плавал по открытым водам, в поисках места, где бы чувствовал себя хорошо. В разных водах жили разные существа — они отличались строением хвостов, цветом чешуи, плавников, кожи и волос. Некоторые принимали его, некоторые защищали свою территорию. Ему всё казалось — это не то место, где он хотел бы остаться. Прошло ещё несколько лет, прежде чем маленький и гибкий тритон со смешанным чувством узнавания не нашёл подводный лаз в огромное пресное озеро, с вкусными водорослями и растениями, шустрыми и массивными рыбками, и, главное, когда-то давшее ему жизнь. Размеры озера не сравнить было с просторами свободных солёных вод, но тут было тихо, уютно, много еды, и любопытство существа удовлетворялось постоянно. Его маленькая сокровищница всё так же была заполнена блестящими украшениями, которые он тут же, чувствуя некую защищённость и удовольствие, напялил себе на шею и руки. Обустроив себе маленькую пещерку, он успокоился и остался здесь жить. Сколько бы лет ни прошло, а он всё не менялся, оставаясь таким же ломким на вид подростком (если, конечно, можно было сказать такое о нём, тритоне-русалке). Ему не было скучно в месте, которое люди считали нечистым, и в каждом дне он находил свою радость, собирая в свою пещерку красивые ракушки и блестящие камушки. Раз в сезон он находил на камнях дешёвые безделушки и украшения, и принимал их, не задумываясь о том, откуда они появляются. Яркие, блескучие, они нравились ему, и со временем на шее и руках у него болтались разные цепочки и браслеты, которые он менял каждый день, выбирая украшения под настроение или оттенки воды, радовавшие молодого хозяина своим тусклым блеском. По ночам он, убаюканный ядовитым светом кристаллов, засыпал в своей глухой пещерке и видел невнятные сны, но так же оставался верен инстинктам, и никогда не показывался на глаза людям, если они вспоминали про чёрное озеро в лесу. А потом на берегу озера поселился настоящий человек, и чувство любопытства заставило его, существо, снова встрепенуться и с болезненным интересом наблюдать за этим светловолосым и смуглым человеком. Так проходили дни, пока одно маленькое происшествие не заставило русалку открыться своей невольной жертве и глупо попасться на чужие глаза.