Маленькая русалочка

Озеро, у которого поселился Билл, в ближайших окрестностях имело нехорошую славу. Однако молодой парень, язвительный и ни капли не верящий во всю эту мистическую ерунду, махнул на байки про духов воды рукой. — Русалки, — напряжённым шёпотом говорили ему. — В этом озере живут русалки. И если хотите, чтобы они вас не трогали, оставляйте им подношения. На пологом берегу, усеянном валунами, неудобном для того, чтобы спускать там лодку, стоял плоский камень, куда люди, желавшие отвести от себя беду, приносили свои странные подарки. Поглядев на место таинства, Билл презрительно хмыкнул и засунул руки в карманы брюк. На это место он больше не возвращался. Оно не показалось ему хоть сколько-то интересным — рядом с домом был устроен удобный причал. И хоть в этой бухточке тоже было полно камней и валунов, выходить со своего причала на воду было не в пример удобнее и безопаснее. Билл жил в лесной сторожке, которую смог приобрести у предыдущего хозяина на свои не слишком-то большие сбережения. Удивительно, что так задёшево ему продали дом, но, оказавшись на месте, Билл убедился, что цена на эту развалюху самая что ни на есть подходящая. Единственное, что было сделано на совесть, так это сантехника — нормальный туалет и крепкая, хоть и покрытая плесенью и ржавчиной душевая кабинка. Вода грелась газовой колонкой, впрочем, плита на кухне тоже работала по этому принципу. В сарайчике рядом с домом стояло пять канистр сжатого газа и дизельный мотор, вырабатывающий электричество, и первое время можно было не беспокоиться о бытовом удобстве. Электричества в доме, можно сказать, и не было, лишь помещения освещались массивными тусклыми лампами, которые в особо ветреные или непогожие дни имели привычку то тухнуть, то загораться вновь. Поэтому такому свету Билл предпочитал свечи, которые нашёл в маленькой кухонной кладовке, перевязанные бечёвкой — целые пачки и штабеля лежали плотными рядами на нижних полках. Розеток в доме не было — от слова совсем. Ноутбук, что привёз с собой Билл, сдох сразу, плеер продержался подольше, но вскоре и его батарейки подошли к концу. Чертыхаясь и проклиная всё на свете, целую неделю Билл лазал по крыше дома, устанавливая там небольшие солнечные батареи. Заряда их не хватило бы на то, чтобы осветить дом, но было вполне достаточно, чтобы заставить ноутбук работать пару часов в день. Недолго, да, но он чувствовал, что если будет продолжать сидеть в тишине и ничего не делать, то просто свихнётся. Убив ещё пару дней на то, чтобы починить допотопное радио, которое он обнаружил в том же сарае, он поставил его на кухне, включив самую хорошо слышимую в этом месте волну — какой-то ретро-канал, — и на удивление не прогадал. По крайней мере, в сравнении с современной музыкой, после которой хотелось выколоть себе глаза или оглохнуть навеки, по ретро крутили уже ставшие классическими музыкальные произведения. Большую часть песен Билл знал, и когда оставался в доме подпевал им, листая книги, привезённые с собой в эту глушь, или чиня очередную вещь — в этом доме было не заскучать, а Сайфер, то ли от скуки, то ли от любопытства, повадился целыми днями лежать в лодке и ловить рыбу. Пока что у него это делать не получалось, но Билл не расстраивался, наслаждаясь убийственной тишиной и лениво размышляя обо всём и ни о чём, глядя в пронзительно-голубое летнее небо долгими и долгими часами. Но всё же, несмотря на то, что он жил здесь один, и несмотря на то, что он не верил во все эти сказочки, которыми его постоянно пугали в ближайшем городке (где он обычно покупал продукты и пересылал по почте рукописи), в какой-то из дней, когда не надо было больше, чертыхаясь и понося всё и вся на свете, что-то делать, что-то чинить, уделять чему-то всё своё внимание, он ощутил странный зуд между лопатками, странный и неуютный — будто кто-то сверлил его взглядом, но не злым и не плохим, а просто… просто взглядом, без особого любопытства или интереса. Это бесило Сайфера, заставляло нервно оглядываться на массивную тишину леса, одна из частей которого, к которой прилегал дом, состояла из хвойных деревьев. На другом берегу озера, в отдалённой перспективе, где была курортная, насколько он знал, зона, росла обычная лиственница. И хоть ковёр упавших пожелтевших иголок здорово нервировал Билла, он был рад, что поселился на этой стороне леса, подальше от людей. Но сколько бы Билл не оглядывался, сколько бы он не всматривался пристально туда, откуда, по его мнению, велось наблюдение, он не мог никого увидеть, что злило его ещё больше. Рыбалка на старой лодке стала для него спасением. Разлёгшись на её деревянном дне, чувствуя, как покачиваются за бортом волны, он, закинув руки за голову, задумчиво рассматривал плывущие по небу облака, частенько забывая о том, что взял с собой очередную пару листов, с которыми ему нужно было работать. Билл писал книги — дешёвые ерундовые детективы, которые, однако, хорошо расходились и позволяли ему заработать на свой кусок хлеба. Переезд в это тихое, несколько мрачноватое место, был актом отчаяния — вот уже несколько месяцев он никак не мог начать новую рукопись. Красочная природа, страшные истории об этом месте, чёрная вода озера — всё это заставляло ползать мурашки по спине Билла. Он впитывал в себя всё это, атмосферу этого места, и жалел, что решился на переезд только сейчас, в начале лета, лета, которое смягчало краски и впечатления, даря этому месту романтический налёт и смывая с него страшные краски. Проплавав на лодке весь день, поймав, а иногда и забыв это сделать, пару рыбёшек, Сайфер грёб обратно к своему дому, и в тишине леса звук воды оглушал его и эхом катился по поверхности озера. Обычно вечером, пока ещё солнце не садилось за горизонт, на вытащенной наружу лежанке Билл быстро набирал на ноутбуке новые несколько страниц текста, растёкшись по ней и изредка бросая задумчивые взгляды на сказочную панораму неба. И когда солнце окончательно садилось за горизонт, Билл, при свете свечей, на старой громоздкой плите жарил пойманный улов, либо вскрывал банку с консервами, ужинал, практически не чувствуя вкуса еды, и после по шаткой лесенке забирался на второй этаж, где в одной из двух маленьких комнатушек устроил себе спальное место. Падая на кровать, Сайфер мгновенно засыпал, и просыпался с лучами солнца, зевая и идя заниматься своими ежедневными утренними делами. И так повторялся день за днём, и незаметно складывались дни в недели, пока не случилось то, к чему он, городской житель, был не готов совсем. В тот день дул сильный ветер, и небо было серым от растёкшихся по нему туч. Солнце не проглядывалось сквозь белое марево, но озеро выглядело на удивление спокойно. Не зная, как выглядят на воде бури, и как они на самом деле страшны для одинокой старой рыбацкой лодчонки, Билл привычно вытащил лодку на воду. Он хмурился, беспокойно смотрел на небо и ёжился от холодных порывов ветра, однако не захотел изменять уже устоявшейся привычке, прихватив с собой удочку и неаппетитно выглядевшие приманки для рыб. Выплывая в глубокую воду, Билл не подозревал, что очень скоро пожалеет об этом решении. Шторм начался внезапно. Билл не знал, бывают ли шторма на озёрах, но это, видимо, было подходящих размеров. Вода взбунтовалась внезапно — убаюканный мирным колыханием лодки, Билл резко сел, когда за борт хлестнула вода. Спросонья он несколько секунд соображал, что происходит, накрепко, до побелевших костяшек пальцев, вцепившись в деревянные борта. Удочка болталась туда-сюда, грозя вот-вот улететь за борт, и первым делом растерянный Билл схватился за нее, хотя надо было хвататься за вёсла и грести к берегу. За считанные минуты белое небо налилось чернотой и хлынул дождь — он был настолько плотным, что Билл мгновенно потерял из виду берег, хотя на этот раз и не отплывал от него слишком далеко, чувствуя витавшее в воздухе напряжение. Билл промок до нитки, удочку вырвало из его рук и унесло в черноту, и схватившись за вёсла, как утопающий хватается за соломинку, Сайфер только и мог, что накрепко упереться ногами в борта лодки и пытаться не вывалиться из неё в взбунтовавшиеся воды. Борьба со стихией заняла у него, кажется, целую вечность, хотя на деле не прошло и десяти минут, когда лодка всё-таки не справилась с высокими волнами и перевернулась на бок. Оглушённый, потерявший ориентацию и запаниковавший Билл рухнул в воду словно солдатик и тут же выдохнул кислород из лёгких. Он попробовал выгрести на воздух, но как только Билл смог это сделать, волна снова захлестнула его. Непроизвольно Билл глотнул воды и лёгкие словно загорелись огнём. Он бестолково замахал руками в воде, дёрнулся, и, когда казалось, что он уже близок к спасению, в затылок ему врезалось злосчастное весло, смытое за борт лодки так же, как весь его нехитрый скарб. Вспышка боли пронзила его голову, и он уже не чувствовал, не понимал, что мягко идёт ко дну в каком-то отупелом состоянии смирения. В последний миг перед тем, как закрыть глаза и выдохнуть из лёгких драгоценный воздух, Билл увидел мелькнувшую в воде стремительную тень, а после его поглотила темнота.