Каждая часть

      За окном бушевал самый настоящий ураган. Шквальный ветер то затихал, становясь практически незаметным, то гнул деревья так, что казалось, будто они вот-вот сломаются с треском, который тут же затеряется среди оглушительных раскатов грома. Разверзлись хляби небесные, низвергая потоки воды и намереваясь устроить Всемирный потоп. Мутные ручьи, пенясь и пузырясь, затапливали и размывали землю, превращая ее в грязевое месиво. Тяжелые капли с легкостью обрывали листья, а ветер уносил их, раньше времени раздевая деревья. Черные тучи полностью заволокли небо. Было так темно, словно солнце уже зашло, а не скрывалось за мрачными облаками. Если глаз замечал вспышку молнии, то на краткий миг казалось, что ты ослеп.       Сион, смотря на это, испытывал восхищение, смешанное с непонятной радостью. Его радовало, что в этом слишком правильном городе наконец-то произошло что-то не поддающееся вездесущему контролю людей. Радовало, что природа показывала, кто здесь по-настоящему главный.       В то время как все жители Шестой Зоны стремились спрятаться от непогоды, ему хотелось выйти на улицу, промокнуть до нитки, замерзнуть, но показать, что он не такой как все, что он не боится.       Окна с легким шорохом разъехались в стороны. В ту же секунду в комнату ворвался устрашающий рев. Шторы надулись подобно парусам, а тетради слетели со стола, обиженно шурша страницами.       Сион вышел на балкон, промокший настолько, что деревянный пол был полностью залит водой, в которой плавало несколько листочков. Ветер тут же напал на него, швыряя в лицо холодный воздух с такой силой, что иногда невозможно было вдохнуть. А дождь стеной обрушился на него, делая не менее мокрым, чем балкон. Он схватился за перила, набрал полные легкие кислорода и закричал.       Он кричал изо всех сил, пытаясь перекрыть шум ветра и ливня. Моментами ему это удавалось, и он страшно гордился собой. Гордился, что он не такой, как все, что он не прячется дома, как остальные, что он не боится и показывает свое бесстрашие. Его вопли были такими продолжительными, что переставали быть слышимыми, когда запас воздуха кончался. Вскоре Сион начал задыхаться, но, восстанавливая дыхание, продолжал орать.       Внезапно ближайший куст зашевелился и из-за него показалась голова промокшего, лохматого и грязного мальчишки примерно его возраста. Несколько секунд он буравил замолкшего Сиона ненавистным взглядом, а потом истошно завопил: — Заткнись! Я пытаюсь умереть здесь!