Каждая часть

      «У меня было ощущение».       Сион вздохнул и, скрипнув пружинами, перевернулся на спину. Открыл глаза, мертвым взглядом упершись в темный потолок. — Не спишь. — От неожиданно раздавшегося голоса сбоку, Сион вздрогнул, вцепившись в одеяло. — А… прости. — Повернув голову, сказал он. — За что? — Не открывая глаз, спросил Недзуми. — Ты же всего-навсего вздохнул. А то, что я услышал — не твои проблемы. Не так ли? — на последних словах Ив не удержался от яда в интонации. — Пока есть время — спи. А то не выспишься и все из рук валиться будет. — Но… — Быстро ложись спать. — Немного раздраженно бросил Ив. — Ну, подумаешь — не высплюсь! — громко возразил Сион. — Тоже мне проблема. — Тихо закончил он. — Какой беспокойный мальчик. — Тая смех в глазах, Недзуми повернулся. Оказавшись лицом к лицу с Сионом, он тут же снова стал серьезным. — Недзуми, — Сион был не менее серьезен, — я хочу спать, держась за руки. Как тогда.       Перед глазами тут же всплыло воспоминание четырехлетней давности. Два мальчика спят, сцепив руки. Один из них — VC, опаснейший преступник в бегах. Осужденный за то, чего не совершал. Другой — гений, будущее города. На него возложены большие надежды. Но эта ночь перечеркнула все его будущее, нарисовав новое, лучшее, живое.       Сейчас Недзуми смотрит на него тяжелым нечитаемым взглядом. Кажется, что сейчас он презрительно рассмеется и отвернется к стене, назвав его ребенком, но нет. Его рука находит ладонь Сиона и, скользя по ней, переплетает их пальцы, надежно соединяя. — Как ночь ни длится, день опять придет. — Через несколько секунд вдруг изрекает актер. — Макбет? — снова вздрогнув, спросил Сион. — В театре используют этот перевод, хотя есть и более пессимистичный вариант. — Недзуми устало закрыл глаза. — Там, в театре, люди ищут спасения. От всего. От этого места. — Ив говорил все медленнее, быстро уходя из реальности. — Думаю… пора уже заканчивать разговор. — Еле проговорил он и добавил: — Спокойной ночи.       Сион послушно закрыл глаза, но спать ему по-прежнему не хотелось. Наоборот, он даже взбодрился. Он лежал, слушая частое и громкое биение своего сердца, что даже начало раздражать. Разомкнув веки, он увидел перед собой умиротворенное лицо друга, на губах которого играла легкая улыбка.       «Как ночь ни длится, день опять придет».       Длинные стеллажи с книгами даже в темноте пестрели разноцветными корешками книг, которые, казалось, были возмущены его бодрствованием, нарушавшим их покой, и еще сильнее выделялись на фоне серой комнаты с черными углами.       «Но в эту ночь…»       В их ногах мирно посапывали три ни о чем не подозревающих мышонка, тесно прижавшись друг к другу и внезапно слившиеся в одно цветастое пятно.       «…мы снова в этом подвале».       Слеза, не удержавшись на краю глаза, покатилась по переносице и, сорвавшись с нее, разбилась о подушку с глухим стуком, возвестив мир о прекращении своего существования.       «И такое предчувствие, что это…»       Сион яростно потер зачесавшийся глаз.       «…место, откуда нет возврата».