Каждая часть

      В катакомбах царила уютная атмосфера: печка лениво трещала догорающими дровами, три крысы лежали на середине кровати, сонно пища и вяло огрызаясь друг с другом, два жителя подвала сидели рядом и читали, выпав из реальности. Сион вдруг поднял голову и, как ему казалось, украдкой, обернулся и посмотрел на Недзуми.       Ив был сосредоточен на тексте и вроде бы ничего вокруг себя не замечал. В неверном свете лампы глаза казались черными, а белки отсвечивали желтым. Нетипично тонкие брови нахмурены, а между ними залегла короткая вертикальная морщинка. Сион даже заметил, что один волосок на левой брови смешно топорщится, но не убавляет очарования. Когда Недзуми моргал, пушистые ресницы опускались и мягко касались друг друга, а потом, чуть цепляясь, расходились. «Его глаза такие прекрасные».       Вдруг Ив раздраженно выдохнул и сказал, повернувшись: — Может, хватит на меня пялиться? — О, прости. — Сион вздрогнул и быстро отвернулся, сгорбившись, вернулся к книге.       Недзуми закатил глаза и, удовлетворившись тем, что его оставили в покое, уставился на пожелтевшие страницы. Он честно пытался читать, но упрямые буквы, гаденько хихикая, разбегались и перемешивались, убивая смысл текста. Он видел перед собой только то, как изящно колыхнулись волосы Сиона, когда он отворачивался.       Ив тихо повернулся, встречая взглядом затылок друга.       Белые волосы, не имея своего собственного цвета, отражали свет лампы и мерцание печи, блестя яркими золотистыми и алыми всполохами, становясь похожими на хвост жар-птицы. Самые длинные пряди казались текучим золотом, которое вот-вот уронит каплю и та, упав на пол, зальет комнату жидким светом*. «У него красивые волосы».       Актер протянул руку и взъерошил мягкую копну, которая тут же ожила подобно пламеню, заиграв цветом в два раза интенсивнее, становясь настоящим холодным огнем.       Сион повернулся, вопросительно глядя на Недзуми. — Что? — с видом вседозволенности спросил тот, продолжая трепать Сиона по голове. Ведь главное для актера — сохранять лицо.