Каждая часть

      Безжизненные земли, преисполненные величия, окружали Святой город, наползая на стертые границы, которые некогда были неприступной стеной. Жаркое солнце нещадно палило истрескавшуюся землю, а теплый ветер, кружа в воздухе песчаную пыль и измываясь над ней, в конце концов, загонял ее в земные разломы. И казалось бы — спокойствие здешних мест нерушимо, но…       Внезапно возникший шорох мягких покрышек и шарканье подошв, разбавили умиротворенную атмосферу. Нарушитель спокойствия, юноша с куцым хвостом, упорно продвигался вперед на розовом трехколесном велосипеде, бывшем ему маловатым, отчего парень то и дело перебирал ногами по земле, беспрестанно что-то крича. — Сион! Я вернулся! Я люблю тебя! Сион! Я сделал это! Как тебе байк, крутой, да?! — с полубезумным взглядом вопил он, сопровождая каждую фразу металлическим звонком железного коня. — Иди ко мне! Воссоединение! Поцелуй меня, Сион! Сио-о-о-о-он!!!

***

      Проснулся он резко, обливаясь холодным потом и крупно дрожа всем телом. Сев в кровати и судорожно дыша, Сион закрыл лицо трясущимися руками. Он видел много кошмаров, но этот сон бил все рекорды. Отняв ладони от лица, юноша выпрямился. Неожиданно пробуждение оставило неположенную бодрость, и спать больше не хотелось.       Выбравшись из постели, он на негнущихся ногах прошагал к двери, ведущей на балкон. Сломанная дрожью рука несколько раз промахнулась мимо ручки и, наконец, вцепившись в нее, резко дернула. Выйдя на балкон, он задохнулся свежестью предрассветного воздуха. С трудом выдохнув, Сион ухватился за перила и понуро опустил голову, смотря вниз. Редкие прохожие неторопливо прохаживались по практически безлюдным улицам, занятые своими незначительными делами. Отрезвляюще-прохладная пустота города и медлительность людей привели его в чувство и уняли тремор.       Облегченно вздохнув, он лениво посмотрел на горизонт, бесцельно исследуя его. Серое небо контрастировало с кажущимся бурым песком. Все оставалось в великом безмолвии и не подавало признаков жизни. Слабо улыбнувшись, Сион уже собрался вернуться в комнату и, возможно, уснуть снова, но тут взгляд цепляется за степенно приближающийся к городу субъект. Он снова схватился за перила и свесился с них, стараясь повнимательнее вглядеться в приближающееся нечто.       Несколько минут пристального наблюдения, и он начинает различать едва слышимые крики и ярко-розовый цвет наикрутейшего байка в мире…