Каждая часть

      Ярко-ясное небо, озаряемое ласковым солнцем, и высокая изумрудная трава. Маленький длинноволосый мальчик, крепко держа в кулаке сорванный зачем-то лист лопуха, бежит к маячащей впереди спине матери, нагоняет ее и свободной рукой касается ее ладони. Почувствовав прикосновение, она оборачивается. Он тут же дарит ей счастливую беззубую улыбку. Молодая женщина, так похожая на Офелию, которую он сыграет через несколько лет, улыбается в ответ…       Недзуми резко открывает глаза, невидяще глядя на размытую лампу, квадратом сереющую на потолке, и чувствуя холодную подсыхающую влагу на щеках. «Неужели я спал настолько крепко, что видел сон?»       Он зябкой рукой стер слезы с лица. «Давно такого не было», — то ли о слезах, то ли о сне.       Повернув голову и посмотрев перед собой, он едва сдержал вскрик. Совсем рядом лежал Сион, продолжающий спать, безмятежно посапывая и громко выдыхая через открытый рот. — Сион, — тихо-тихо прошептал мальчик, опустив взгляд на их сцепленные руки и чуть пошевелил своей, в ответ на что браслет на запястье гения беспокойно звякнул.       Недзуми отвернулся к окну, замечая утреннюю серость, захватившую мир, сделавшую его монохромным. «Похоже, тайфун закончился. Скоро рассвет. Похоже, что им известны канализационные пути».       В сознании пронеслись безжалостные солдаты, а в ушах явственно раздались звуки пальбы и их крики.       На лице мальчика треснула ухмылка. «Вся надежда на удачу».       Он сел на кровать, не разъединяя рук. Смотря на свою коленку, продолжал думать: «Он легко оправдается, если скажет, что я ему угрожал. Его точно простят, ведь он из элиты. Надежда города».       Недзуми оглянулся на Сиона. «Он этого не сделает».       Последний из лесного народа свесил ноги с кровати, поставив их на подогретый пол. «Хотелось бы верить, что наши судьбы больше не пересекутся, но…»       Мальчик бросил взгляд на розовеющее небо, заново приобретающее жизнь. «…кажется, мы еще увидимся. В благодарность за спасенную жизнь, я помогу тебе преодолеть любые невзгоды, научу отвечать обидчикам. Стану твоим мечом».       Он вдруг резко поднял голову. — Ах, нет, — осекся он, — ты же у нас пацифист. «В таком случае — щитом».       Склонившись над Сионом, он легко поцеловал его руку, прикрыв глаза, мягко опустил ее на постель. Вздохнув во сне, Сион потер глаз и снова затих. Недзуми поднялся с не скрипнувшей кровати и неслышно спустился вниз, даже ради приличия не шлепая босыми ногами — ведь всем людям положено шуметь. Приблизившись к окну, он открыл его. Холодный ветер тут же вздул шторы, сделав из них паруса и пробудив шустрые мурашки. Небо, алое, как от пожара, уступало солнцу, в ужасе бледнея под его натиском. Окна домов постепенно гасли, слепнув и зияя черными прямоугольными глазницами. Первые золотые лучи падали на Лунную каплю, яркими всполохами играя на ее поверхности и делая ее чуть менее уродливей и вычурней, сглаживая ее нелепо-огромные масштабы. — Небо — всего лишь название цвета.* — Сказал Недзуми. — Запомни это. Даже я чуть не забыл. — Продолжал говорить он, не обращая внимания на то, что его никто не слушает.       Мальчик отвернулся, чуть улыбаясь, смотря на горизонт. — Прощай, Сион.