В шаге от тебя

Как и предупреждал меня Северус, они с Поттером пришли в мэнор вечером перед ужином, что весьма благожелательно восприняли мои родители, давно желавшие поговорить с нашей гордостью нации. Я же сильно сомневался в своём желании беседовать с крёстным, зная почти наверняка, что наша с ним беседа зайдёт о Уизеле. Непонятно, с какого перепуга всех вдруг стали волновать наши с ним отношения, которых нет, и каждый стремится убедиться в том, что со мной всё в порядке лично, попутно посвящая в свои тайны. Посмотрев на то, как Северус бросает своё очкастое недоразумение на съедение лорду и леди Малфой, за что не получил ни тени недовольства и ни слова возмущения, я усмехнулся. Очевидно, что они обговорили эту ситуацию, и Поттер оказался мудрее, чем я думал, давая своему мужчине поговорить со мной и принимая огонь на себя. — Драко, мы можем поговорить наедине? Я согласно кивнул, и мы пошли в кабинет отца. — Тоже будешь спрашивать меня, зачем мне нужен Уизли? — прищурившись, спросил я Северуса, глядя, как он наливает себе виски из отцовых запасов. Он хмыкнул и налил мне тоже, хотя и знал прекрасно, что я крайне редко пил крепкий алкоголь, предпочитая красное вино. Институт на всю жизнь научил — огромное спасибо ему за науку. — Не лезь в бутылку, крестник. Я могу чем-то помочь? — Вряд ли. Он нахмурился, отпивая элитный алкоголь и пытаясь понять, в чем дело. Я покрутил в руках стакан и посмотрел в тёмные глаза мужчины. Помочь. Чем он может мне помочь в данной ситуации, я представлял плохо, несмотря на то, что выговориться и просто банально поплакаться на свою судьбу хотелось до ужаса. Вот только крёстный далеко не тот человек, который с готовностью сыграет роль моей жилетки. — А Уизли? — Может быть, — пожал плечами я. Северус отчётливо скрипнул зубами, злясь на мою уклончивость. — Я же вижу, что у тебя серьёзные неприятности. Что происходит? Драко? Я отпил виски, решаясь поговорить откровенно. Может, он подскажет мне другой путь передачи крыльев, и мне не придётся сближаться с рыжим, чего я отчаянно не хочу — этот факт меня почему-то сильно напрягает. — Что тебе известно о белых драконах моего рода? — Люц что-то говорил об этой легенде лет двадцать с лишним назад. Ты белый дракон? — я согласно кивнул. — Хочешь передать ему свои крылья? Тогда ясно, зачем тебе младший Уизли. Возможно, так будет лучше для вас обоих. Вполне очевидно, что он знал о любви Уизела ко мне, и чтобы это понять — достаточно вспомнить его поведение во время их пьянки в Аврорате, когда близнецы решили поприкалываться надо мной. Почему-то это знание всех вокруг и собственная слепота здорово раздражали. С другой стороны, если бы не угроза превратиться в дракона менее чем через год, я наверняка так ничего и не узнал бы, предпочитая быть немного в стороне от всех. — И ты ничего не скажешь Поттеру? — недоверчиво прищурился я. Северус пожал плечами, чуть насмешливо глядя на меня, отчего я несколько смешался. Сам знаю, что не всё нужно говорить любимому человеку. — Ты мне скажи, зачем я буду расстраивать Гарри, если Рональд, зная, что с твоим интересом к нему дело нечисто, всё равно согласился попробовать с тобой встречаться? Согласился же? — Согласился. — Вот видишь. Это его собственный выбор — рискнуть, поставив всё, и проиграть. Вот только Игра должна быть настоящей и интересной, чтобы вам обоим было, что потом вспомнить, а потому прими мой совет — играй по-взрослому и отвергай только то, что действительно неприемлемо. Я верю в тебя, знаю, что ты не заиграешься и сумеешь вовремя остановиться, выйти из Игры без особых потерь. В конце концов, ты — Малфой, а все Малфои чувствуют, когда начинают вязнуть в болоте. — Странно, а Панси сомневается, что мне удастся выиграть без потерь для себя. Скажи мне, Северус, почему именно Поттер? Он подошёл к открытому настежь окну, поставил пустой стакан на подоконник и уставился во двор, где чинно гуляли павлины, глядя сам, по сути, внутрь себя. Неужели так сложно ответить на довольно простой, хоть и бестактный вопрос? Неужели это до сих пор, спустя столько времени, по-прежнему задевает за живое, тревожа сердце? Когда я уже перестал надеяться получить ответ, он заговорил: — Знаешь, Драко, просто в определённый момент он удержал меня на земле, неожиданно став всем, самым важным человеком на земле и просто моей жизнью. Именно к нему я вернулся из Грани, отказавшись умирать, когда понял, что я ему нужен. Ты меня не поймёшь, ибо для этого надо любить человека, а ты за свои двадцать четыре так ни разу не любил. *** Слова крёстного неожиданно сильно задели меня за живое, приоткрыв ту правду, от которой я благополучно до сих пор прятался, не желая признаваться сам себе: я и в самом деле за свои двадцать четыре года так никого и не полюбил. Впрочем, до вчерашнего дня я не считал себя из-за этого каким-то ущербным, и меня всё более чем устраивало. Ну да, не любил я так, чтобы в душе бушевал пожар, а из глаз сыпались искры при виде объекта чувств, и что? От этого я стал хуже? Не думаю. И всё-таки это «ты не поймёшь» от крёстного надоедливым червячком подтачивало мою уверенность в собственной правоте, заставляя чувствовать себя каким-то неполноценным что ли. А чувствовать себя неполноценным мне не нравилось до ужаса. Медальон неожиданно нагрелся, сообщая мне о вызове в Аврорат. Зуб даю, обычная внеплановая проверка, чтоб там всем проверяльщикам икалось непрерывно! Сколько можно-то?! Уволюсь к Мордредовой прабабке! Как только женюсь на Астории — в тот же день напишу увольнительную, и пусть всё катится в пропасть! Я схватил палочку, лежащую на прикроватной тумбочке, наколдовал Темпус и застонал. Сволочи! Три часа ночи! Чтоб их подбросило да шмякнуло! А с утра нашей группе на работу. Хороши мы будем! Вскочив, я нырнул в одежду, натянул сапоги и, схватив собранную с вечера аптечку, сжал в кулаке медальон, переносясь куда-то в чисто поле. Слава всем древним забытым богам и силам, я был не последним, а значит песочить меня вроде не должны. Последним, неожиданно для всех нас, пришёл старший нашей группы, шатаясь, как пьяный. Хотя, почему как? Достаточно вспомнить сегодняшнее утро, которое он сделал поистине незабываемым, чтобы не усомниться в том, что он и есть самым натуральным образом в зюзю пьяный. Я брезгливо взглянул в его сторону — что, каждый день новый повод? — и отвернулся, ожидая разноса. Молчание инструктора Смита настораживало, заставляя напрячься и задаться вопросом: а не мой ли пациент рыжий? — Уизли, что случилось? — рыкнул старый козел, в охотку гоняющий по всем кочкам и буеракам, что можно найти в округе. — Массовая драка в Лютном. Три трупа, в том числе и дежурный аврор. Сколько пострадавших — неизвестно. У меня два ножевых — рука и живот. Вот тебе и пьяный! — Малфой, какого хрена стоишь?! Тебе специальное приглашение нужно? Ненавижу проверки! А некоторых особо тупых из здесь присутствующих ненавижу ещё больше! Он может хоть одну неделю прожить спокойно и не подставляться?! Или это какой-то особый, мне не понятный, вид соревнований самого с собой? Я подбежал к Уизли, зажёг Люмос и, посмотрев на него, бледного до зелени, понял, что если начну его лечить в походных условиях — дело может кончиться весьма и весьма печально, а значит, ранозаживляющее, кроветворное и в Мунго. Что я и озвучил, получив в ответ матюки от инструктора и наглую, чуть виноватую улыбку со стороны рыжего. Неужели нельзя быть хоть немножко более осторожным? Сунув этому рыжему ублюдку, доставляющему мне столько проблем с самого начала моей работы в Аврорате, двойную дозу кроветворного, я разрезал заклинанием рубашку, злобно зыркнул на крутящегося рядом Томаса и, обильно намочив кусок бинта бадьяном, приложил его прямо на рану. Уизел взвыл от боли, заскрежетал зубами, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Я отнял пропитавшийся кровью бинт и повторил процедуру ещё дважды, добиваясь, чтобы рана более-менее затянулась и перестала кровоточить. — Теперь руку. — Малфой, ты живодёр! — возмутился мой постоянный пациент. Я хмыкнул на сие его заявление, лишая его левого рукава рубашки. — Тогда ты у нас мазохист, ибо постоянно лечишься у живодёра. И всё равно, несмотря на то, что я превосходно знал о том, что мои методы лечения, как и любого полевого лекаря, не отличаются гуманностью, его слова меня довольно сильно задели. Не подставлялся бы под всю дрянь, которая только встречается на его пути — глядишь и не пришлось бы мне его лечить так изуверски. Но нет же! Как будто он нарочно коллекционирует способы, так и не сумевшие укокошить Рона Уизли! — Малфой, ты что, на ходу спишь? Аппарируй с Уизли в Мунго и до утра свободен. Я схватил этого рыжего придурка за руку под откровенно завистливые взгляды товарищей, тоже желающих оказаться свободными до утра, и аппарировал в сейчас пустой холл госпиталя. Дальше он сам справится. Дошел же он до места сбора, так же дойдёт до дежурной медсестры, а я домой, досыпать. Ещё я за него не волновался! Но он меня не пустил, схватив за руку и удерживая на месте. — Драко, я тебя обидел? — Иди ты в бездну, Рон! — неожиданно для себя вспылил я. — На дюйм-полтора левее и выше и тебе бы продырявили печень. Зачем это грифиндурство? Оно того стоит? Он улыбнулся моим словам. — Может затем, что я по-другому не умею. Пойдёшь со мной послезавтра на концерт Воронов? Я пошарил взглядом по его восково-бледному лицу, нахмурился, вытаскивая палочку, и наложил диагностические чары. Так и есть — внутреннее кровотечение. — Ты выживи вначале, гер-рой! — рыкнул я, выпуская из палочки сигнальные искры. — С умертвием я точно никуда не пойду. — Спасибо.