Ученица придворного алхимика

      Генрих вывел Оливию, поддерживая под локоть. Ее было не узнать. Сложная прическа превратилась в светлое воронье гнездо, горделивые плечи опустились, все драгоценности были сняты, а шикарное платье выглядело потрепанным и помятым. Дорогая, но тонкая ткань едва ли согревала придворную даму, и из-за этого она почти каждую минуту заходилась в кашле, тяжело опираясь на мужчину. Но самое ужасное — даже во тьме, чуть разбавленной светом факела, было видно, что такие прекрасные и надменные раньше глаза потеряли свой блеск, потухли и выцвели.       — Леди Крестон, Вы в порядке? — подошла я поближе, чтобы перекричать заключенных.       — Алоиза? Что ты здесь делаешь? — она подняла голову и недоверчиво прищурилась.       — Помогаю совершить побег. Господин Генрих, мне казалось, у Вас на поясе была фляжка. Там, случайно, не вино?       — Ой, как же я забыл? Леди надо согреться. Отпейте, — щедро поделился мужчина.       Оливия отпила, как заправский мужик. Нет, она не присосалась к горлышку, как младенец к груди, не опрокинула в себя всю фляжку, не глотая, и не пролила ни капли на подбородок. Она изящно и долго пила маленькими глотками, и только дно фляжки поднималось все выше и выше под обалдевающим взглядом Генриха.       — Благодарю, мне и правда стало теплее, — графиня вернула пустую бутыль хозяину и промокнула краешек губ платочком, вытащенным из рукава. Впечатляющий жест был испорчен только новым приступом кашля.       — Дамы, нам нужно выбираться как можно быстрее. Своды подземелья довольно толстые, и вряд ли шум кто-то услышит, но не стоит пытать удачу, — стражник ускорил шаг, заворачивая в другой коридор.       — Где Тобиас? — приостановилась Оливия.       — Мы как раз идем его спасать, не медлите. Но его держат в другой части тюрьмы. Это Вам, как дворянке, обеспечили хорошие условия.       — Так это были «хорошие условия»? — женщина дернула плечом.       — Простым заключенным не полагается даже тюфяка, не то, что, кровати. У них нет одеяла, им не дают свечей и уж точно кормят куда хуже, — любезно пояснил стражник. — И комнаты у них гораздо меньше.       Оливия на это ничего не сказала.       Я не могла понять, долго ли мы блуждали по темным переходам, и много ли прошли. Но, наконец, оказались у ряда близко расположенных друг к другу дверей. Генрих отсчитал нужную камеру.       — Тобиас? — позвала леди Крестон. — Тобиас, ты меня слышишь?       — Оливия? Это и правда ты? Что ты там делаешь? — глухо донесся хриплый голос.       — Тоби, отойди подальше! Вы все отойдите! — скомандовала я и достала новый флакон с горючей водой.       В этот раз пламя отозвалось охотнее. С радостной яростью оно вгрызлось в металл, пытаясь пожрать все на своем пути. Ощущать власть и силу было приятно. И, поддерживая огонь, я думала вовсе не о том, как бы поскорее расплавить замок, а о том, что будет, если я позволю стихии снова разгуляться. Слишком рано Талаэр залечил ожоги, и боль не могла притупить соблазна дать себе волю.       Когда я девочкой залезла в шкаф Хексии, к которому она запрещала мне притрагиваться, и случайно пролила на себя один из флаконов, меня очень сильно обожгло. Хексия долго ругалась и промывала руку водой и мыльным порошком. Она могла бы залечить ожог магией, но не стала. «Впредь будешь умнее», — сказала она. С тех пор я никогда не забывала про перчатки. А на руке остался уродливый шрам, как напоминание о том, что всегда нужно относиться ответственно к тому, что ты делаешь.       — Госпожа колдунья, — вырвал меня из воспоминаний голос Генриха, — Вы ж сейчас стену прожжете. Давайте поторопимся.       И правда, дверь была уже вскрыта. Я отошла в сторону, и Тобиас, ковыляя, выбрался на свободу. Оливия кинулась ему на шею — осунувшемуся художнику в грязной местами разодранной рубашке, да еще и с синяком на пол-лица. Они слились в поцелуе, таком жарком и пылком, хоть и недолгом, что я просто не знала, куда себя деть, и в какую сторону отвести глаза. Потом графиня принялась всхлипывать, но наш проводник прервал трогательное воссоединение:       — Уходим отсюда быстрее!       Дальше мы уже почти бежали, и для меня осталось загадкой, как Генрих мог ориентироваться в этом темном и сыром лабиринте. Ведь он прибыл вместе с лордом Ноаром, и ему пришлось выучить все переходы за короткое время.       Наконец, он указал на какой-то угол, покрутил камень в стене, и раздался грохот отъезжающего куска стены.       — Лезьте на четвереньках! — велел мужчина.       И мы полезли. Сначала каменный ход был просто пыльным и холодным, а потом начались грязные лужи. Руки и колени испачкались, юбка основательно промокла. Капюшон свалился, ведь я уже раз пять задела головой потолок. Вокруг была темнота, и мне уже показалось, что мы навсегда застрянем в этом ужасном месте, погребенные под землей, но тут потянуло свежим воздухом.       Мы еле протиснулись в узкую нору и сразу попали в колючий кустарник, который рос на выходе. Исцарапанные, тяжело дышащие и измученные, мы поднялись в полный рост и огляделись. Отверстие подземного хода располагалось у подножия холма. А мы оказались на возвышенном берегу реки. Кругом была глухая ночь, но почти полная луна совсем некстати ярко светила. Последним выбрался Генрих, а я возблагодарила короля Игора за постройку тайных ходов. Похоже, замок был пронизан ими, как кусок сыра дырками.       — Нужно выбраться на окружную дорогу. Там ждет повозка, — произнес воин. — Госпожа магичка, здесь нам придется попрощаться.       — Что будет с графиней и Тобиасом?       — В повозке ждет служанка. Она собрала вещи леди и художника. Я буду сопровождать их в Карст. Все обернется так, будто я помог Линаре освободить ее госпожу из-за личных отношений. Ее Высочество передала Вам крупную сумму денег, — обратился он к придворной даме, — грамоту на баронский титул для господина Морелли и рекомендацию к карстскому двору. Кроме того, есть бумаги, официально подтверждающие его статус, как придворного художника Его Величества Даэрона.       — Не может быть! — вскрикнул подмастерье. — Я же ничего не сделал!       — Я говорила тебе, что наша мечта осуществится, — довольно прильнула к нему графиня Крестон.       — Хорошо, — кивнула я. — Счастливого пути!       — Я так и знала, что принцесса держит тебя рядом с собой не просто так, — сказала мне Оливия. — Не обольщайся на ее дружбу. Ей от тебя нужен только твой дар!       Тобиас мягко прервал мое возмущение, неожиданно обняв напоследок.       — Та картина… я дарю ее тебе, — прошептал он мне на ухо.       — Будь осторожен, Тоби, — попросила я.       — Скажи дядюшке, что со мной все будет в порядке. И пусть поменьше пьет. У него слабое сердце.       Трое беглецов скрылись из виду, а я все еще стояла на месте и не могла поверить, что план удался. У нас получилось. В носу защекотало, будто я случайно вдохнула травяной порошок, а в груди разлилось приятное, ни с чем не сравнимое тепло. Оно было не обжигающим, как пламя, а скорее, нежным, как солнечный свет. Сейчас я искренне хотела, чтобы у Тобиаса и у Оливии, не смотря на ее вредность, все было хорошо.       Наконец, надев кольцо, я отправилась в замок, спотыкаясь в темноте. На ночь ворота всегда закрывались, и я собиралась воспользоваться тем самым ходом, через который мы с Талаэром уже проносили Джека после сражения с чудовищем.       Однако замок был необычайно оживлен. По стенам носились воины с факелами, из конюшни выводили лошадей. Будто враги напали.       — Первый отряд обыскивает замок. Конники — в город. Преступники не могли уйти далеко! — командовал капитан стражи. — Приволочь их живыми или мертвыми!       Я застыла, как вкопанная. Неужели побег так быстро обнаружили? Может быть, Тимар слишком рано очухался? Или дело в шуме, который подняли пленники? Впрочем, это было не важно. Сейчас нужно было что-то делать. Но что? Взгляд упал на конюшню.       Скрепя сердце, я призвала магию. Конюшня вспыхнула быстро. Не как сухая солома, но так, чтобы пламя было видно сразу. Я не хотела вредить лошадям, но другого выхода не было. К тому же, как и ожидалось, солдаты кинулись спасать своих боевых товарищей. Преступники преступниками, а кони — слишком большая ценность для мужчин.       Капитан все же отправил несколько солдат на поиски беглецов, а сам остался руководить тушением пожара. Пока воины выводили лошадей, а я под покровом невидимости следила, чтобы никого не обожгло, и сдерживала огонь, на звон сигнального колокола выбежали жители замка.       Командир стражи, хоть и не вызывал у меня симпатии из-за связи с колдуном, в короткие сроки построил людей и организовал передачу воды от колодца. Но куда им было потушить волшебный пожар, особенно если рядом стоял маг, его поддерживающий? Лошадей спасли, и ладно.       Работа продолжалась довольно долго. Пока люди отчаянно сменяли друг друга, боясь, что пламя перекинется на соседние здания, я прикидывала, далеко ли от города успели отъехать беглецы.       Недавно Иса сказал мне, что, освоив колдовство, я смогу выбирать, кто из моих противников умрет, а кто будет жить. Эти слова показались мне чудовищными. Но сегодня я стояла в стороне и наблюдала, как мечутся мужчины, потому что мне это было нужно, чтобы спасти тех, кто, по моему мнению, заслуживал спасения. Я обещала себе никогда не поступать, как Иса, а сама начала выбирать. Люди, суетившиеся вокруг конюшни, были, словно мои марионетки, которые делали то, что я хотела, стоило потянуть за нужную ниточку. И, хотя пока никто не пострадал от моего огня, я снова ощутила ужас от владения магией.       Собственно, этот ужас появился во плоти, величаво ступая в сопровождении постоянно кланявшегося пажа. Иса со знанием дела взглянул на мое пламя и начал оглядываться по сторонам. Конечно же, он догадался, чьих это рук дело, и теперь искал меня! Я нырнула за угол кузницы и прижалась к каменной кладке. А когда осмелилась выглянуть, Иса уже повелительным жестом разгонял всех в стороны. Магическим зрением я увидела, как конюшню накрывает плотный черный купол, подавляя пламя, лишая его пищи. Не дожидаясь, когда Иса закончит тушение и примется за мои поиски, я бросилась в наши с Хексией комнаты.       Но даже там я не чувствовала себя в безопасности. Стянув одежду, я спешно кинула ее в камин и спалила в мгновение ока. Стоявшее про запас ведро воды нагрела, опустив туда ладонь, сполоснула волосы и смыла тряпкой грязь с тела. Опомниться не успела, а я уже лежала в кровати, чистая, волшебным образом высохшая, закутанная в самую длинную ночную рубашку, и натягивала одеяло по самый нос. Медальон, разрушающий чары, лежал под подушкой, и я готовилась выхватить его в любой момент.       До самого утра ко мне никто так и не ворвался, но уснуть я все равно не смогла. Вздрагивала от каждого шороха, уставившись в темноту. Лицо колдуна, освещенное пожаром, ярко вставало перед глазами.       На следующее утро я чувствовала себя разбитой и голодной, как волк. Так что собралась и пошла завтракать на кухню. И вот, слушая сплетни служанок о вчерашних происшествиях и поднося очередную ложку ко рту, я вспомнила, что Талаэр обещал привести Индиль утром на назначенное место. А мне еще нужно было найти Эльвину!       И снова мне понадобилось кольцо невидимости. Пробираясь к крылу знати, я не ожидала, что подруга вдруг вынырнет из-за гобелена в нише. Она поправила его, как мне показалось, чтобы скрыть своего собеседника. Ее лицо выглядело по-особенному мечтательным, но она сделала вдох и натянула маску аристократического безразличия, подобающего принцессе. Неужели она разговаривала с лордом Элдмаром? Неужели ей понравился статный синеглазый генерал, и она так вздыхает после встречи с ним? Неужели ее следующий жених будет ей хотя бы приятен?       Пока я задумывалась об этом, Эльвина поспешила прочь, и мне пришлось ускориться, чтобы ухватить ее за плечо. Принцесса вздрогнула, но я прошептала свое имя и повела ее прочь. Впрочем, Эльвина быстро перехватила инициативу и затащила меня в какой-то закуток, где не было любопытных придворных.       — Что ты здесь делаешь? Ты должна сидеть тише мыши! Ты вчера такое устроила! Весь замок на ногах! — накинулась она на меня.       — Эльвина, это очень важно! Ты еще ничего не знаешь! Ты получила мое письмо?       — О том, что пантера Исы сказала тебе, что солдатам приказано искать рог единорога?       — Да! Но все гораздо серьезнее!       — И ты уверена, что слуге врага можно доверять? Он обманет тебя, как нечего делать!       — Даже если Талаэра можно принудить к обману, я знаю, кто точно скажет нам правду! Я договорилась о встрече с эльфийкой, которая преследует колдуна!       — Ты о лесной лучнице? Ты правда в порядке, Алоиза? Эльфов не существует.       — Пойдем со мной, и ты сама все увидишь! Прошу! — я задержала ее руки в своих, затем надела на нее волшебный перстень и повела за собой.       Принцесса пыталась слабо возражать, что у нее сейчас нет времени, но меня это не волновало. Мы вышли через черный ход и направились к реке. Со стороны это не казалось странным: мало ли, каких трав вздумалось насобирать придворному алхимику.       — А вдруг это ловушка? — спросила Эльвина.       — Ты права. Я пойду первой. Ты держись подальше.       — Может, мы вообще никуда не пойдем? — заупрямилась подруга. И вдруг вскрикнула: — Ай, Алоиза, меня кто-то схватил!