До самого конца

Полностью угодить самому себе невозможно. Если только вы не смотрите на свое отражение в зеркале Еиналеж.

Пролог

      Тени на стене шевельнулись – полоска света на миг исчезла, затем появилась вновь, хотя готова поклясться, что в комнате не было ни дуновения. Все замерло вокруг, и я тоже замерла, прижавшись спиной к стене и закрыв глаза. Я уже забыла, какой светлой когда-то была эта комната, я уже привыкла к мягкому свету, исходящему от свечей. Это что-то, что свойственно и обычным людям, и волшебникам – мы все быстро привыкаем к таким переменам, мы можем приспособиться ко всему, но иногда просто не хотим.       Темно.       Холодно. Так холодно, что я сразу же перестала чувствовать пальцы на руках, словно долго держала их в ледяной воде. Я и чувствовала себя так же – дыхание облачками пара вырывалось из груди. Все внутри трепетало, нет, все внутри буквально сжималось от ужаса и самого нехорошего предчувствия, которое я когда-либо испытывала. Мне не нравились эти тени, этот холод – это всего лишь ноябрь, в ноябре по вечерам еще не бывает так холодно. Меня нервировала тишина – словно все вокруг перестало шевелиться. Так тоже не бывает. Что-то пошло не так, что-то пошло не так, что-то пошло не так… Мерлин…       Подойдя к окну, я едва приоткрыла занавеску. Джеймс запрещал выглядывать на улицу, но я уже знала, что это вряд ли поможет. Темные силуэты деревьев сгибались почти пополам – это их тени плясали в бликах света на стенах детской. Небо было ясное, и глаз луны смотрел на меня сквозь острые голые ветки. Это зрелище заставило меня вздрогнуть и быстро задвинуть занавеску. Страх давно поселился внутри – он липкими волнами лишал меня надежды, он смывал все убедительные доводы.       Это очень мощное заклятие. Это древняя магия. Вас никто никогда не найдет. Я никогда не позволю этому случиться.       – Мерлин… – прошептала я дрожащим голосом, пытаясь согреть руки собственным прерывистым дыханием, и резко отвернулась от окна.       Я доверяла Сириусу, я была убеждена в том, что пока он хранит тайну, ничего плохого не случится с моим ребенком. Но Блэк всего лишь один человек. И если он потеряет нас, он не сможет жить с этим. Не так. Не после того, что случилось с Марлин.       Даже шепот показался мне криком в этой мертвой тишине. Стоило мне произнести хоть что-то, как паника, словно граната, разорвалась где-то в животе, и все мое существо заполнила одна единственная мысль. Я метнулась к детской кроватке и трясущимися руками взяла своего мальчика.       Гарри молча наблюдал за мной с легким беспокойством, но, казалось, даже не думал плакать.       – Ты очень храбрый, – едва слышно выдохнула я, прижимаясь губами к маленькому лобику. Горячие слезы мгновенно покатились по щекам. – Ты такой же храбрый, как твой папа. Я знаю.       Маленькая ручка потянулась ко мне, Гарри улыбался, чуть открывая ротик, и я, оторвавшись от него, аккуратно положила сына в кроватку.       – Все будет хорошо, – прошептала я, торопливо вытирая слезы рукавом свитера. – Я клянусь тебе, мое солнышко, с тобой все будет хорошо.       С трудом оторвав взгляд от сына, я бросилась к двери и чуть приоткрыла ее. Холодный воздух ворвался в детскую, светлая лестница во мраке небольшого коридора едва виднелась.       – Джеймс! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, позвала я. – Джим, пожалуйста, ради Мерлина!       Он появился из тени коридора так внезапно, что я негромко вскрикнула и тут же спрятала лицо у него на плече. Я чувствовала его дыхание, чувствовала одну его руку у себя на спине, а вторая ласково перебирала мои волосы. Вдохнув знакомый запах, я поднялась на цыпочки и коснулась губами горячей кожи, провела ладонью по его шее, крепко зажмурилась и отошла назад.       – Мне жаль, ясно? – произнесла я срывающимся голосом. Карие глаза смотрели на меня так, словно стараясь запомнить, и это вдруг странным образом успокоило меня. Все кончено. – Мне жаль, что я, как последняя идиотка, отказывалась пойти с тобой на свидание… шесть… лет… – Я машинально провела рукой по лицу и, нервно взлохматив волосы, затрясла головой. – Этого не может быть, слышишь? Этого не может быть!       – Лили…       Я не слушала его. Подбежав к детской кроватке, я опустилась на колени и заглянула в большие зеленые глаза Гарри. Он больше не улыбался, мой мальчик был серьезен, как будто понимал каждое слово.       – Гарри, послушай меня…       – Лил.       Я не обратила на него внимания.       – Я так тебя люблю… – говорила я, и ничего в мире не волновало меня в эти мгновения. – И папа очень-очень любит тебя. Помни об этом, мой хороший…       – Лили…       – Будь сильным, сынок. Ты уже сильный.       – Лили! – Джеймс оказался прямо за моей спиной и, положив руки мне на плечи, заставил меня подняться. Взяв мое лицо в ладони, так, чтобы наши взгляды встретились, он медленно покачал головой. Я чувствовала прикосновение кончиков пальцев к своей щеке. – Ты права – этого не должно было быть, но что-то пошло не так. – Джим говорил быстро, его карие глаза не отрывались от моих глаз. – Бродяга…       Странный звук отвлек наше внимание.       – Поздно… – едва слышно выдохнула я, чувствуя, как язык примерзает к небу. – Джим…       Его губы тут же прижались к моим.       – Я знаю, Лил, – произнес он и поцеловал меня в лоб. – Не ходи за мной. – И бросился вниз по лестнице. Я следила за ним широко распахнутыми глазами, и тут до меня дошло.       – Вернись сейчас же, Поттер! – в отчаянии крикнула я, закрывая лицо руками. – Джеймс!       Сделав глубокий вдох, я заслонила собой детскую кроватку. «Все будет хорошо». Кого я обманываю?       Бросив на Гарри быстрый взгляд, я стерла слезы и еще раз вдохнула. Шаги в холле вдруг стихли, и мороз побежал по коже, когда в этой тишине я услышала тихий скрипучий звук открывающейся двери. Я закрыла глаза и полностью обратилась в слух.       Я все равно пойду за тобой, Джеймс Поттер.       Дверь распахнулась и ударилась о стену. Послышался звук разбивающегося стекла – должно быть, ваза или окно. Мысли текли плавно, каждый звук резал слух, все чувства были напряжены до предела.       Но прежде...       Клянусь, я сделаю все, чтобы с нашим сыном ничего не случилось.