I found you, but you didn't try to find me

6×11 Это даже не удаленная сцена, а просто прекрасная история, которую я не вставила в готовый фик и которую вряд ли нам когда-нибудь покажут. Один день мира в Сторибруке. Один день праздника. Один день… А в прочем, сами увидите, чего именно.       Лайла выглядела странно бледной, когда Киллиан зашел по ее просьбе в кафе «У бабушки». Середина недели, разгар рабочего дня — за столиками сидели единицы. И Лайла в красно-белой форме официантки была одной из них. Ее длинные пальцы рисовали какие-то узоры на поверхности полупустой кофейной кружки.       Киллиан сел напротив, чувствуя легкую тревогу.       — Что случилось? — сразу же спросил он.       Бровь Лайлы дрогнула, но отсутствующий взгляд оставался прикованным к напитку.       — Сегодня Генри пытался меня кадрить, — спокойным тоном сказала она, и Киллиан засмеялся. — Не смейся! — Синие глаза метнули в него молнию. — Скажи-ка, это ты его учил вашим, кхм, мужским штучкам?       Бровь Лайлы красноречиво вздернулась.       — Я, а кто же еще? — самодовольно ухмыльнулся Киллиан. — Неужто он переборщил с обаянием?       — Кто, Генри? — Лайла фыркнула. — Не думаю, что он вообще может правильно использовать, как ты говоришь, обаяние. Маленький еще. Слушай, сейчас есть два варианта: либо ты оказался плохим учителем, и из твоих «уроков» Генри ни черта не понял, либо ты — мое самое большое в жизни разочарование.       — Так что случилось, скажи толком!       Страдающий взгляд был ему ответом.       — Киллиан, он поставил мне, как он сам считает, романтичную «музычку». — Лайлу перекосило так, что даже сам Киллиан ощутил внезапное отвращение к предполагаемой «романтике». — Песенку про любовь, что б ему голову снесло пластинкой, на которую эту песню впервые записали!       — Я, кажется, понял… — протянул Киллиан. — Это урок его отца, а Бэй, как бы сказать…       — Так это Бэй его научил?! — Лайла едва не разбрызгала свой кофе. — Он что, совсем под старость лет?.. Ладно, не будем об этом. Но я едва сдержалась, чтобы не сказать Генри: «Это «Only You» стало с этого дня бессменным саундтреком моих худших кошмаров!»       Киллиан, по правде, не считал песню Yazoo такой уж неприятной. Напротив, ему даже нравилась ненавязчивая мелодия, простая, как настоящая любовь, и такие же несложные слова. «Все, что мне нужно, все, что я знаю, — только ты». Не это ли самое искреннее признание в любви?       Он потряс головой, отгоняя песню, норовящую надолго приклеиться.       — Так что ты хотела лично от меня? Чтобы я помог Генри найти песни посовременнее? Ты же знаешь, я не очень в ладах с причудами этого мира…       — Нет-нет, Киллиан, еще не хватало, чтобы двухсотлетний пират мне репертуар подыскивал! — Она вскинула бровь и поджала губы, словно бы чего-то ожидая.       Спустя несколько секунд до Киллиана дошло.       — Погоди. Репертуар?       — Давай споем? — выдала Лайла, и стало ясно, что она с трудом сдерживает растягивающийся в улыбке предвкушения рот. — Дуэт Джонсов, как когда-то давно. Покажем Генри, что значит нормальная музыка!       Киллиан снова потряс головой, на этот раз — чтобы убедиться, что ему не послышалось. Лайла предлагает спеть. Вот так просто об этом говорит! И нет, конечно же, он не стесняется выступить перед кем-то, просто… Он до сих пор с трудом верит, что его сестра жива и снова рядом. И уж тем более их примирение и полное сближение кажется чем-то нереальным. Но чтобы спеть вместе, как когда-то очень давно в детстве… Это уж совсем из рода фантастики.       — Не ломайся! — Лайла неверно истолковала его смятение. Она склонила голову набок, чуть опустив лоб, улыбнулась так мило, как не улыбалась, кажется, никогда раньше, захлопала ресницами, но самое главное — так и сверлила его взглядом, твердящим: ты все равно сделаешь по-моему. Маленькая чертовка! Вся в него! — Песни у меня уже есть на примете, за пару дней выучишь, я подготовлю аппаратуру, в субботу прямо здесь устроим концерт… Нет! Лучше на главной площади, под часовой башней! Можно же наколдовать! Правда, придется тогда кому-то раскрыть секрет… Не беда, договорюсь с Реджиной, я-то со всеми умею договориться…       — Эй, притормози! — нервно захихикал Киллиан, не успевая за ее мыслями. — Какая сцена, какая аппаратура? Я же вообще ничего не понимаю в…       — Успокойся, а я тебе для чего!       Киллиан сверлил взглядом Лайлу, сестра — его. Было предельно ясно, что если один из них не отступит сам, они так просидят до конца света. Ну, или до очередного злодея, до которого — хорошо бы! — еще долго.       — Что за песни? — сдался Киллиан, тяжело вздохнув.       Лайла залилась довольным смехом.       — Теряешь хватку, Капитан Подводка!

***

      Возможно ли опоздать на собственный концерт? Да. На концерт, который ты, к тому же, сама придумала организовать? Запросто.       На самом деле виновата была вовсе не Лайла, а Генри, который задержал ее по пути из кафе — а уже тогда у нее оставалось меньше получаса на сборы — и пригласил на концерт. Ее собственный! В тот момент Лайла сильно засомневалась, что идея устроить концерт-сюрприз была такой уж хорошей.       — И никому не вздумай проговориться! — убеждала она брата в перерывах между репетициями, проводимыми на «Роджере». — Даже Дэвиду. Даже Генри. И особенно Эмме!       — Но Лайла, я и так стараюсь изо всех сил! — канючил Киллиан, как маленький, на что Лайла дулась, но сдержанно продолжала уговоры. — Она уже так надоела провожать меня этими подозрительными взглядами… Я не хочу, чтобы она волновалась, сама ведь понимаешь…       — Сколько там раз ты просил ее доверять тебе? Думаешь, она до сих пор не поняла, что может, и безоговорочно?       Чтобы остановить спор, приходилось просто включать очередную песню — только так можно было заткнуть брата. Или сестру — смотря кто на этот раз не выдержал. Ради того, чтобы иметь возможность заставить Лайлу молчать, Киллиан даже научился управляться с магнитофоном.       Только два человека были посвящены в тайну, кто же дает в субботу концерт прямо на главной площади. Это Реджина и Весельчак, большой друг всякого рода техники. Благодаря Реджине утром четверга буквально на всех уголках города появились черно-синие плакаты с гитарой, охваченной пламенем, и надписью «РОК-КОНЦЕРТ. В эту субботу на главной площади Сторибрука. Вы должны быть там, когда это начнется!». Весельчаку заранее объяснили, что к чему и как нужно будет освещать сцену. Сцена, к слову, появилась точно так же неожиданно, как плакаты, вечером в пятницу.       Весь город был, мягко говоря, ошарашен. Некоторые побаивались, кто-то ворчал мол «только-только все поутихло», но большинство жителей охватило предвкушение праздника.       И вот, ровно за пять минут до начала, Лайла вместо того, чтобы еще раз объяснить Киллиану назначение микрофонов, носится по дому как угорелая, впопыхах ероша волосы и накладывая на веки густые черные тени. Она едва уговорила Бабулю, чтобы та отпустила ее с работы немного пораньше, и она бы отлично все успела!.. Если бы не чертов Генри.       Пришлось чуть ли не напрямую заявить, что у нее женские проблемы и она хочет посидеть дома. Пусть это была ложь, зато какая действенная! Красный как помидор, Генри очень быстро исчез с ее пути. Только пятки сверкнули по направлению к главной площади, откуда уже доносился взбудораженный шум.       Черная майка с черепом. Черная кожаная куртка с кучей застежек и цепочек. Черные рваные джинсы. Черные сапоги до колен. Металлические серьги в недавно проколотые уши, причем в правое — две. Несколько тяжелых цепей, на одной из них череп. Крупное металлическое кольцо с синим камнем на палец.       Все это Лайла купила буквально тем же утром. Все это она надела на себя на ходу за какие-то минуту и двадцать секунд. Наибольшую трудность представлял макияж, который она делала до этого всего несколько раз. Пришлось краситься очень быстро, не особо заботясь об аккуратности. Все-таки, это рок-концерт, авось ничего страшного…       Но ровно за пять минут до начала она вспомнила о том, что не накрасила ногти. Бессильно рыча, Лайла решила плюнуть на новенький черный лак и стала с еще большим усердием наносить на лицо косметику.       За две минуты до начала она схватила телефон и судорожно набрала номер Киллиана, молясь, чтобы он ответил.       — Где ты, черт возьми?! — раздался из трубки звенящий от напряжения голос.       — Меня задержали. Уже почти готова. Начинай с сольника и помни, что петь надо точно в микрофон, а не мимо него. Ко второй песне я буду.       — Что?.. — Она, не дослушав, отбросила телефон куда-то в стену.       — Ничего, ничего. — Лайла сделала шаг назад от зеркала, чтобы оценить собственный облик. Одежда подобрана прекрасно, а макияж получился хотя и не очень ровный, зато в достаточной мере эффектный и даже, на удивление, не вычурный. Тон кожи, подчеркнутый тональной основой, стал несколько светлее, губы впервые в жизни были алыми. Выразительность глазам придавала полоска иссиня-черных теней и — как Киллиан настоял — подводка. Наконец, взъерошенные прямые волосы, в которых красовалась искусственная синяя прядь.       И особенно хорошо во всем этом образе смотрелись пиратские украшения.       Но любоваться собой дальше не было времени — уже зазвучали вдалеке первые ноты. Сразу за ними раздался голос, умело обработанный Весельчаком: слегка механический, будто пели из телефонной трубки. Точно то, что и нужно для вступления! И, надо сказать, Киллиан начал превосходно.       Под аккорд, разорвавший вечерний воздух, Лайла выскочила из дома.

***

Skillet — «Whispers In The Dark» «Шепот во тьме»

Despite the lies that youʼre making Несмотря на ложь, что ты говоришь, Your love is mine for the taking Твоё сердце принадлежит мне. My love is just waiting Моя любовь только и ждёт, To turn your tears to roses Чтобы превратить твои слёзы в лепестки роз.

      Оказалось, у Лайлы превосходный музыкальный вкус. Она сумела найти песни, от которых захватывает дух: с изумительным сопровождением, заставляющим оцепенеть, с глубоким текстом… Но самое удивительное, что это были, кажется, песни о них.       Та, что сестра предложила Киллиану в качестве сольной, вызывала перед глазами образы Камелота. Как Эмма отчаянно боролась с Тьмой. Как Киллиан, несмотря ни на что, оставался рядом. Как он обещал, что все будет хорошо… В итоге, так и случилось.       И он пел именно об этом. Об их любви, сравнимой с пылающим огнем.

I will be the one thatʼs gonna hold you Я буду тем, кто обнимет тебя, I will be the one that you run to Я буду тем, к кому ты побежишь. My love is a burning, consuming fire Моя любовь — пылающий, сжигающий огонь.

      От накативших эмоций Киллиан даже забыл, что не умеет управляться с микрофоном, однако краем уха слышал, что звук, вроде бы, идет правильно. Да и зрители беспрестанно аплодировали, танцевали, кто-то даже подпевал… Должно быть, они были удивлены, увидев его на сцене, но к припеву все уже наслаждались музыкой. Кажется, все шло хорошо.       Где же Лайла?       Но обо всем этом Киллиан если и думал, то очень отстраненно: песня как-то сама собой вышла на первый план. Камелот. Тьма. Розы. Эмма. Их любовь, победившая все. Вот, о чем он думал. И просто пел об этом.

No, youʼll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes Iʼll light the night with stars Когда наступит ночь, я зажгу звёзды в небесах. Hear my whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме…

No, youʼll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes you know Iʼm never far Когда наступает ночь, ты же знаешь, что я всегда рядом. Hear the whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме, Whispers in the dark Шёпот во тьме.

      Глазами Киллиан отыскал в толпе зрителей Эмму, хотя Лайла и советовала смотреть только вперед. Удалось это безо всякого труда: Свон стояла в первом ряду, и на ее лицо то и дело падал свет прожектора. Киллиан коротко улыбнулся ей, давая понять, что поет только для нее.       Любимые изумрудные глаза блестели. Эмма тоже понимала, о чем на самом деле это песня. О том, как она была одинока, как она сражалась с Тьмой в своей голове, как отчаянно боролась за их чувства и за саму себя… Как он окутал ее своей любовью. Как он усыпал ее своими чувствами, что подобны лепесткам алых роз, — нежные, но крепкие. Как он спас ее от ночных кошмаров.

You feel so lonely and ragged Ты чувствуешь себя одинокой и разбитой. You lay there broken and naked Ты лежала там, сокрушённая и беззащитная… My love is just waiting Моя любовь только и ждёт, To clothe you in crimson roses Чтобы облачить тебя в алые розы.

      Ведь они тоже всегда находят друг друга. Всегда ведут друг друга за собой. Потому что нет на свете ничего сильнее их любви — пламенной, горячей, сжигающей.

I will be the one thatʼs gonna find you Я буду тем, кто найдет тебя, I will be the one thatʼs gonna guide you Я буду тем, кто поведёт тебя за собой. My love is a burning, consuming fire Моя любовь — пылающий, сжигающий огонь…

      Киллиан видел, как слезы текут по щекам Эммы и соскальзывают с ее улыбки. И он тоже улыбался — только ради нее. Тяжелая рок-музыка рвала небо на части, вспышки то алого, то белого, то лилового, но больше всего — синего цветов слепили глаза, а слова, понятные только им двоим, проникали в колотящиеся сердца сотен людей… Это был не просто концерт.       Это была целая жизнь. Целая история. Их история.       Которая пока только начиналась…

No, youʼll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes Iʼll light the night with stars Когда наступит ночь, я зажгу звёзды в небесах. Hear my whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме…

No, youʼll never be alone Нет, ты больше не будешь одна! When darkness comes you know Iʼm never far Когда наступает ночь, ты же знаешь, что я всегда рядом. Hear the whispers in the dark Только услышь мой шёпот во тьме,

Whispers in the dark Шёпот во тьме, Whispers in the dark Шёпот во тьме, Whispers in the dark Шёпот во тьме…

***

      Громкие аплодисменты и вопли собравшихся оглушили Лайлу, ведь она была уже на площади. Интересно, заметят?..       Она надеялась, что нет. Киллиан произвел фурор, это однозначно, и можно говорить со стопроцентной уверенностью, что его на сцене ожидали увидеть меньше всего. И, совершенно точно, никто и представить не мог, какой у него талант.       Даже сама Лайла была в шоке от первой песни.       Но людям предстояло удивиться еще один раз. Может, не так сильно… Главное, чтобы им понравилось.       Сцена уже совсем рядом. Лайла взяла левее — к будке звукорежиссера, каковым на тот момент являлся Весельчак. Люди продолжали хлопать, и Киллиану ничего не оставалось, кроме как поблагодарить их в микрофон, что вызвало еще один взрыв оваций. Прекрасно! Давай, братишка, выиграй еще немного времени!..       Движением змеи Лайла юркнула в будку, забитую разного рода аппаратурой с кучей кнопок. В такой даже она сама не разобралась бы, но Весельчак не выглядел ни сосредоточенным, ни растерянным. Напротив, он с весьма довольным видом крутил какие-то колесики, кивая самому себе.       — Весельчак, ты уснул?! — рыкнула Лайла, встревоженно поглядывая на сцену, которая была видна оттуда лишь на две трети. Киллиан улыбался во все тридцать два, но она могла поклясться: брат начинает нервничать.       — О, а ты когда зашла?..       — Музыку врубай!!!       Весельчак даже подскочил на месте. Быстрым движением одной левой руки он ткнул какую-то кнопку — и тут же заиграли новые аккорды, приветствуемые восторженным писком толпы. Сцена заиграла сине-голубыми цветами (или светами?..), а Киллиан несколько раз подпрыгнул, что опять-таки было воспринято людьми очень громко.       — Твой микрофон. — Весельчак протянул его Лайле. — Включить не забудь.       Кивнув, Лайла возобновила свою гонку.

Skillet — «Awake And Alive» «Я очнулся, я жив»

      Киллиан старался показать, что все в порядке, что все идет, как задумано. Вот только начинался их дуэт, а Лайлы не было. Согласно изначальному сценарию, она уже должна была выйти на сцену… Приходилось импровизировать. И, что самое главное, — петь, стараясь заставить собственный голос не прыгать вместе с ним.

Iʼm at war with the world and they Я в состоянии войны со всем миром, Try to pull me into the dark Который пытается затащить меня во тьму. I struggle to find my faith Я борюсь, чтобы найти свою веру, As Iʼm slippin» from your arms И постепенно выскальзываю из твоих объятий…

      Что ж, видимо, придется просто промолчать. Делать вид, что так и надо, и этот проигрыш задуман.       Но неожиданно голос зазвучал. Киллиан продолжал смотреть вперед, сделав небольшой шаг в сторону, покачивая головой в такт музыке и пению Лайлы и представляя, как она внезапно появилась в луче света (наверняка ведь Весельчак красиво все обыграл).       Судя по визгу и новой порции аплодисментов, Лайла на самом деле сумела эффектно появиться. И наверняка отлично вырядилась — не зря же так опоздала!

Itʼs getting harder to stay awake Всё труднее сохранять бдительность, And my strength is fading fast Мои силы быстро убывают… You breathe into me at last Наконец, ты вдыхаешь в меня жизнь…

      Волнение прошло, уступая место эйфории от выступления. Он еще никогда не ощущал ничего подобного! Это было великолепно: стоять на сцене, наслаждаться собственной песней, оглушительной музыкой и голосом сестры, купаться в мелькающих искусственных лучах света, видеть восторженные лица людей… Киллиану отчего-то показалось, что он находится в своей стихии. Такого с ним не было с тех пор, как он перестал выходить в открытое море.       Когда начался припев, Киллиан резко повернулся влево. И не прогадал: Лайла стояла в нескольких шагах от него и тоже повернулась. Они смотрели друг на друга и пели, а люди громко кричали и даже подпевали им. Кажется, Сторибруку давно хотелось вот так прокричаться — просто сбросить все напряжение, забыть про все и утонуть в собственном вопле. Но впервые не страха, не отчаяния и не боли, а радости, ликования, восторга.       Лайла дернула бровью, ее синие глаза искрились возбуждением, счастьем и хитринкой. Это она так поздоровалась. Киллиан чувствовал, что улыбается так широко, как не улыбался уже давно.       Они то поворачивались к зрителям, то приближались друг к другу, то снова расходились. На последних словах припева они на несколько мгновений замерли в одинаковых позах на разных краях сцены…

Iʼm awake Iʼm alive Я очнулся, я жив, Now I know what I believe inside Теперь я знаю, во что верю в глубине души. Now itʼs my time Настал мой час, Iʼll do what I want «cause this is my life Я буду делать то, что хочу, потому что это моя жизнь, Here, right now Прямо здесь, прямо сейчас… Iʼll stand my ground and never back down Я буду стоять на своём и не уступлю своих позиций. I know what I believe inside Я знаю, во что верю в глубине души, Iʼm awake and Iʼm alive Я очнулся, я жив…

      …С новым ударом музыки Лайла и Киллиан разошлись опять: они шагали синхронно, только Лайла ушла на задний план, а Киллиан вышел вперед и на середину. Он не удержался и еще раз нашел глазами Эмму — рядом с ней уже стоял Генри, такой же восхищенный и явно довольный.       Эта песня была менее ностальгической для Киллиана, но лишь по той причине, что в ней не было страданий Эммы. Это были только его страдания. Как он был пиратом, был против всего мира, один на один. Жил местью и тьмой, поселившейся в его сердце, и отчаянно боролся.       Только встреча с Эммой вдохнула в него жизнь.       И только встретив ее, он стал сражаться изо всех сил за собственную душу, в которой она увидела остатки света. В которой он сам еще сумел различить отголоски веры.

Iʼm at war with the world cause I Я в состоянии войны с миром, Ainʼt never gonna sell my soul Потому что никогда не продам свою душу. Iʼve already made up my mind Я уже принял решение: No matter what I canʼt be bought or sold Что бы ни случилось, я не продаюсь и не покупаюсь…

      Лайла начала петь и выходить вперед, и Киллиан уступил ей место. Он не знал, о чем она на самом деле поет. Быть может, Лайла тоже видела в этих словах свою жизнь… Нет. Так, как он, она никогда не боролась. Ей никогда не приходилось побеждать в себе такую же тьму. Единственное, ради чего она все эти годы сражалась, — ее семья. Он. Ее брат.       Но те строки, что достались ей, сильно напоминали ту самую короткую песенку, что она спела ему на корабле Синдбада. «Я тебя найду, обещаю… Мне уж не страшно в небо взлетать, в море тонуть, к смерти идти — только б найти…»       Киллиану было больно даже думать об этом, но да. Лайла сама говорила, что когда она, вроде бы, сдавалась, только мысли о брате помогали ей подняться и идти дальше.       Взглянув в ее лицо, он заметил, что глаза Лайлы больше не искрятся весельем. Они сосредоточены и смотрят вдаль… Но не так. Не для того, чтобы не бегать взглядом по толпе. Она смотрела, кажется, в свое прошлое.

When my faith is getting weak Когда моя вера слабеет, And I feel like giving in И мне кажется, что я сдаюсь, You breathe into me again Ты снова вдыхаешь в меня жизнь…

      Они снова ходили по сцене туда-сюда, пока пели припев. И сами чувствовали, как песня становится все сильнее. Из нее уходило ощущение праздника и шоу — все больше и больше смысла появлялось в словах, что теперь лились не так беззаботно.       Когда настало время перейти к вариации, Киллиан и Лайла снова стояли по краям сцены, но теперь он — слева, а она — справа. В какой-то момент они как будто стали петь друг для друга. И не только потому, что так требовал ими же разработанный сценарий. Слишком остро они оба стали чувствовать слова песни.       Они синхронно подошли друг к другу, замерли прямо посреди сцены и пели, почти соприкасаясь лбами, пронзая друг друга глазами… Такими похожими глазами. У обоих они сверкали от подступивших слез. Откуда-то взялся ветер, взметая волосы Лайлы вверх, а свет вдруг стал невыносимо ярким. Зрители возликовали.       Киллиан понял, что это была кульминация песни — они, слившись в один голос, тянули длинную ноту.

Waking up waking up waking up waking up Просыпаюсь, просыпаюсь… Waking up waking up waking up waking up Просыпаюсь, просыпаюсь… In the dark В темноте I can feel you in my sleep Я чувствую тебя во сне… In your arms I feel you breathe into me В твоих объятиях я чувствую, как ты вдыхаешь в меня жизнь… Forever hold this heart that I will give to you Никогда не выпускай из рук это сердце, которое я вручу тебе… Forever I will live for you Я буду жить ради тебя вечно…

      Четко отрепетированным движением Лайла и Киллиан отстранились друг от друга и зашагали в разные стороны, чтобы пройти по сцене круг, встретиться на противоположном ее краю, вскинуть руки вверх (он — левую, она — правую) и снова идти к зрителям. Теперь они стояли рядом, лицом к площади, и пели припев, периодически взмахивая руками, дергая головами или подпрыгивая. Свет мелькал, музыка как будто бы стала громче, и весь этот хаос казался чем-то нереальным.       На последних словах они дружно ударили воздух над своими головами и замерли так, тяжело дыша, улыбаясь и глядя на Сторибрук, который сходил с ума.

Iʼm awake Iʼm alive Я очнулся, я жив, Now I know what I believe inside Теперь я знаю, во что верю в глубине души. Now itʼs my time Настал мой час, Iʼll do what I want «cause this is my life Я буду делать то, что хочу, потому что это моя жизнь, Here, right now Прямо здесь, прямо сейчас… Iʼll stand my ground and never back down Я буду стоять на своём и не уступлю своих позиций. I know what I believe inside Я знаю, во что верю в глубине души, Iʼm awake and Iʼm alive Я очнулся, я жив… Waking up waking up waking up waking up Просыпаюсь, просыпаюсь… Waking up waking up waking up waking up Просыпаюсь, просыпаюсь…

***

      Следующая песня началась сразу же. И Киллиан мог говорить с полной уверенностью: вот это точно песня о них. Даже не только о них, не о Джонсах… Она практически обо всех жителях этого невероятного города.

Skillet — «Hero» «Герой»

Iʼm just a step away Я всего лишь на расстоянии шага, Iʼm a just a breath away Я всего лишь на расстоянии выдоха — Losin my faith today Сегодня я потеряю веру. (Fallin off the edge today) (Сегодня я не удержусь на краю).

      В плане исполнения песня была спокойней, и номер тоже был умеренный — чтобы певцы могли немного отдохнуть. Так что Лайла и Киллиан просто стояли, покачиваясь в такт музыке, периодически двигая руками или всем телом, просто наслаждались песней и собственным исполнением. Наслаждались этими мгновениями — потому что когда еще выпадет шанс петь любимые песни на главной площади любимого города с самым любимым родственником?

I am just a man Я — просто человек, Not superhuman Не сверхчеловек. (Iʼm not superhuman) (Я не сверхчеловек) Someone save me from the hate Кто-нибудь, спасите меня от ненависти!

      Но сама песня не располагала к отдыху. Потому что она слишком уж точно описывала их «любимый город». Удивительно, что во время концерта не произошло ничего сверхъестественного: никакой злодей не прилетел, никто ни в кого (и ни во что) не превратился, никто не умер. Мало того, даже Лерой остался в трезвом виде, а это уже громадный показатель!       Ведь в Сторибруке очень редко удается дышать также спокойно, как на этом концерте. Каждый день — новая война, и это уже стало совершенно нормальным. Да, героев в городе много, и они всегда всех спасут. Но слишком тяжело стало быть таким героем.

Itʼs just another war Это просто еще одна война, Just another family torn Еще одна разлучённая семья. (Falling from my faith today) (Сегодня я утрачу веру…) Just a step from the edge Всего лишь в шаге от обрыва — Just another day in the world we live Очередной обычный день в нашем мире.

      Что хуже всего: многих героев упорно не хотят слышать. Ведь сколько их, готовых и способных помочь? Сколько их, которые изо дня в день сражаются, только чтобы выжить? Их уже не сосчитать! И эта песня — как надеялись оба Джонса — могла бы заставить признанных героев задуматься о том, скольких они не слышат.

I gotta fight today Сегодня мне придётся драться, To live another day Чтобы дожить до завтра. Speakin my mind today Сегодня я выскажу то, о чём думаю (My voice will be heard today) (Сегодня мой голос услышат).

Iʼve gotta make a stand Мне придётся оказать сопротивление, But I am just a man Но я — просто человек, (Iʼm not superhuman) (Я не сверхчеловек) My voice will be heard today Сегодня мой голос услышат.

      Киллиан снова не удержался и посмотрел вниз, но на этот раз Эмма не поймала его взгляд. Она смотрела куда-то вперед, задумавшись, — об этом свидетельствовал слегка сморщенный лоб. Кому, как не ей, знать, как тяжело быть героем. Но ведь она — как раз не просто человек, она обладает силами, которые способны победить кого угодно.       Теперь, быть может, и она задумается о том, каково же сражаться простым людям, для которых принять один единственный бой — значит согласиться на собственную смерть.

Itʼs just another war Это просто еще одна война, Just another family torn Еще одна разлучённая семья. (My voice will be heard today) (Сегодня мой голос услышат). Itʼs just another kill Ещё одно убийство, The countdown begins to destroy ourselves Начинается обратный отсчёт до нашего саморазрушения.

      Нет, Киллиан вовсе не винил ни Эмму, ни Прекрасных, ни Реджину, ни даже Голда. Но он слишком хорошо помнил те времена, когда еще не был героем, но и перестал быть злодеем. Когда он стал обычным человеком, который изо всех сил старался сделать что-то героическое.       Как же это было тяжело!       А еще он помнил Генри, не ставшим Автором. Слишком хорошо помнил взгляд маленького мальчика, окруженного героями, но неспособного совершить ничего самостоятельно. Слишком хорошо помнил, как тот отчаянно пытался завоевать внимание Вайолет, а потом и Лайлы, как боялся неудачи, потому что не считал себя рыцарем.

I need a Hero to save my life Мне нужен, чтобы Герой спас мою жизнь, I need a Hero just in time Мне нужен герой как раз вовремя, Save me just in time Чтобы он спас меня как раз вовремя, Save me just in time Спас меня как раз вовремя!

      Герои всегда спасут мир. Но кто спасет отдельного человека? Кто спас Лиама, когда он умирал от яда? Кто спас Милу, когда Румпельштильцхен раздавил ее сердце? Кто мог спасти Эмму, когда ее захватывала Тьма? Кто мог спасти Киллиана, когда он уже поддался искушению и стал Темным?       Ответ один: ТОЛЬКО они сами.       Только сам Лиам мог послушать совет мальчишки и довериться опасениям родного брата. Только сама Мила могла выбрать путь чести, признавшись во всем мужу и забрав ребенка с собой. Только сама Эмма могла — и смогла — победить Тьму в сердце. Только сам Киллиан мог — и смог — пожертвовать жизнью, но не стать окончательно злодеем.

Whoʼs gonna fight for whatʼs right Кто будет бороться за справедливость? Whoʼs gonna help us survive Кто поможет нам выжить? Weʼre in the fight of our lives Это схватка всей нашей жизни (And weʼre not ready to die) (И мы не готовы умереть)

Whoʼs gonna fight for the weak Кто будет драться за слабых? Whoʼs gonna make 'em believe Кто заставит их поверить? Iʼve got a Hero У меня есть Герой (Iʼve got a Hero) (У меня есть Герой), Livin in me И он живет во мне.

      Киллиан заметил, что Лайла опять стала серьезной. И понял: она думает о том же.       Только она сама могла — и смогла — продолжать бороться за свои цели, за справедливость и честность. Она была готова умереть — и умерла — ради спасения близких, друзей, а потом уже и всего мира.

Iʼm gonna fight for whatʼs right Я буду бороться за справедливость, Today Iʼm speaking my mind Сегодня я говорю то, о чём думаю. And if it kills me tonight И если сегодня ночью это убьёт меня (I will be ready to die) (Я буду готова умереть)

A Heroʼs not afraid to give his life Герой не боится отдать свою жизнь… A Heroʼs gonna save me just in time Герой спасет меня как раз вовремя…

***

      Они исполнили еще несколько песен. Были среди них и зажигательные, и более спокойные, но все без исключения рассказывали слишком правдивые истории.       Все без исключения зрители приняли с восторгом, никто не уходил, все продолжали хлопать и подпевать, а в конце каждой песни площадь Сторибрука оглашали громкие восторженные возгласы.       Концерт подходил к концу. Оставалась еще одна песня.       Когда они допели последний дуэт, Киллиан обнял Лайлу. Он тяжело дышал, его голос уже слегка охрип, но глаза сияли даже ярче, чем во время первого номера. Лайла подозревала, что выглядит так же.       Она все не могла нарадоваться тому, как отлично все придумала. Концерт прошел великолепно, зрителям понравилось, и обсуждать его будут, наверное, весь ближайший месяц. А то и дольше. Может даже заставят их еще где-нибудь спеть. Киллиан вряд ли захочет… Но она очень даже не против, если за это будут платить.       — Спасибо тебе, — проговорил брат ей на ухо. Лайла в ответ только крепче прижалась к нему, а потом, смутившись, отстранилась. Все-таки, они на сцене, а ей еще предстоит спеть соло.       На этом настоял сам Киллиан, но, надо признать, справедливо: в ответ на ее констатацию факта, что ему придется спеть одному.       — Жители Сторибрука! — обратился Киллиан, и Лайла с трудом сдержала смех. — Спасибо вам за этот вечер — вы лучшая публика! — Можно подумать, ты перед другой выступал. — В завершение нашего концерта для вас споет моя невероятная, замечательная, удивительная, самая лучшая в мире сестра, которая всегда находит то, что хочет.       Лайла в изумлении подняла бровь, стараясь поймать взгляд Киллиана. Когда он проходил мимо нее, чтобы спуститься со сцены, это удалось. Он подмигнул, при этом его глаза многозначительно сверкали. Вот хитрец! Ведь специально для Генри ее так расхвалил!       Лайла окончательно смутилась, когда зрители восторженно зааплодировали. Кто-то даже присвистнул. Кто-то крикнул: «Давай, детка!»       Хм, это случайно не голос Лероя?..       Лайла не хотела, да и уже не могла об этом думать — музыка заиграла.

Within Temptation — «Edje Of The World» «Край света»

Cannot swallow the soil, Я не смогу поглотить землю, Make it all beautiful Всё вокруг украсить, Cannot carry you, carry you, carry you now Не смогу увлечь тебя за собой…

      Даже Киллиан не знал, какую песню она выбрала для своего сольника. Лайла решила сделать это сюрпризом. Изначально в ее планы входило спеть что-то зажигательное, что-то совершенно не в духе рока, а едва ли не клубное. Потом даже мелькнула мысль, не исполнить ли какую-нибудь песенку из диснеевского мультика — знающие бы посмеялись.       Но когда она наткнулась на эту песню…       Она сама еще не знала, есть ли в словах нечто пророческое, или же они повествуют только о ее прошлом. Потому что сама еще не решила окончательно, нашла ли свой дом или еще нет. И хотя весь этот концерт, кажется, навсегда закреплял Сторибрук, как ее дом…       Нет, она еще не знала ничего.

The truth canʼt bear the sunlight. Истина не выносит солнечного света, Youʼre afraid for the day it does. А ты боишься того дня, когда это всё же случится. And when I told you so, И когда я сказала тебе об этом, I got burned, burned, burned again. Я обожглась, я снова обожглась.

      Голос звучал на удивление чисто. Лайла даже заслушалась бы сама себя, если бы ей не приходилось прилагать для красивого пения столько усилий. За концерт она, конечно, порядком устала, хотя и пел главным образом Киллиан, но эту песню необходимо было исполнять очень легко, осторожно выполнять все распевы и очень мягко тянуть длинные высокие ноты.       А самое главное — передать текст. Пусть даже она не совсем понимала, о чем поет.       Над площадью повисла красноречивая тишина. Кроме музыки и голоса Лайлы, который в сочетании с обработкой микрофона эхом стал поистине волшебным, не раздавалось ни шороха. Кажется, все зрители замерли и затаили дыхание. И Лайла думала об этом без малейшего стеснения — только с воодушевлением и удовлетворением.

Heaven forbid that my heart is for sale. Не дай Бог, чтобы моё сердце выставили на продажу. Hope in the end truth prevails. Надеюсь, что правда, в конце концов, восторжествует.

      «Побегу на край света…» Вот уж точно слова о ней! За своей целью она готова пойти хоть на край света, хоть за край. Хм, не Киллиан ли говорил когда-то то же самое?..       Минуту назад он сказал, что Лайла всегда найдет то, что ищет. Но она сама начинала в этом сомневаться. И теперь, когда она пела от всего сердца, от чистой души, она понимала, что кое-чего важного не нашла. Да, она отыскала брата — свою семью.       Но не свой ДОМ.       Ее приключения еще не закончены. И если раньше Лайла боялась признаться себе в этом, то теперь была совершенно уверена: путь предстоит неблизкий.

Iʼm gonna run to the edge of the world, Я побегу на край света, Run to the edge of the world. Побегу на край света, Feel that Iʼm gonna get home if I try. Я чувствую, что найду свой дом, если попытаюсь, Iʼm gonna run to the edge of the world, Я побегу на край света, Run to the edge of the world. Побегу на край света, Need to find my way home, home. Мне так нужно найти свой путь домой, домой…

      В этой песне она как будто бы говорила сама с собой. Горделивая, как Бог. И правда, как долго она притворялась фактически богиней — бессмертная, вечная… Но верила в собственное сердце. А теперь она снова стала обычным человеком.       Это правда. Истина. Та, прежняя Лайла, не могла бы пойти правильным путем. А новая способна все изменить. Только если будет честна с собой и самой себе скажет правду — только тогда она не обожжется, как было раньше.       Раньше она не чувствовала боли и не могла умереть, а теперь ожог может оказаться смертельным.

Youʼre as proud as god Ты горделив, словно Бог, But I believed in your heart Но я верю в твоё сердце. And Iʼll be leaving you, leaving you, leaving you now. Но теперь я покидаю тебя, покидаю, покидаю тебя. The truth canʼt bear the sunlight. Истина не выносит солнечного света, And donʼt pretend to be my guide. И не притворяйся, что поведёшь меня по верному пути. You said youʼd change it all Ты сказал, что все изменишь, But I got burned, burned, burned instead. Но я обожглась, обожглась, я снова обожглась…

      Умирать ей слишком рано. Небеса подождут. А сейчас нужно бежать, бежать, искать его — новый дом, новую жизнь. Свой дом. Свою жизнь. Дать истине, наконец, торжествовать.

Heaven can wait cause my soul ainʼt for sale. Небеса подождут, ведь моё сердце не для продажи. Hope in the end truth prevails. Надеюсь, что правда, в конце концов, восторжествует.

      …Лайла крепко сжимала в руке микрофон. В тот момент, когда она стояла на сцене уже одна, слушала прекрасный, но тревожный проигрыш, куталась в подсвеченный разными цветами искусственный туман, смотрела на огни зажженных людьми фонариков и зажигалок… Она не чувствовала себя одинокой. Скорее уж наоборот: в этот момент к ней прилили небывалые силы.       С этого момента она знала, что делать. Она просто была готова.       Глазами Лайла нашла в первом ряду зрителей брата, его жену и сына. Они стояли, обнявшись. Все трое смотрели на нее, хлопали, и все трое улыбались.       Они будут счастливы. Их не страшно оставить, потому что они есть друг у друга. У них все будет хорошо.       Лайла улыбнулась им и продолжила петь.

Iʼm gonna run to the edge of the world, Я побегу на край света, Run to the edge of the world. Побегу на край света, Feel that Iʼm gonna get home if I try. Я чувствую, что найду свой дом, если попытаюсь, Iʼm gonna run to the edge of the world, Я побегу на край света, Run to the edge of the world. Побегу на край света, Need to find my way home, home. Мне так нужно найти свой путь домой, домой…

      Новый проигрыш, новая мелодия. Осторожная, несмелая… Как первые шаги в новой жизни.       И самый последний отголосок предыдущей, последнее эхо пройденного этапа, последние слова, что одновременно и первые: «…Однажды в сказке…»

Justify Оправдывайся, No more lies И больше не лги. Once upon a time… Однажды…