Это не то, о чём он мечтал...Это намного лучше!

Проснулся я только ночью. Свет включать не хотелось, но так как в комнате слишком темно, я включил гирлянду. Фотографии, что были прикреплены к ней, отсвечивали разными цветами крохотных лампочек и веяли воспоминаниями. Я взглянул на одну из них, где изображён я и ещё пару ребят, весело резвящихся в бассейне. Лето, жуткая жара, что не давала спокойно сидеть не то что на улице, даже в доме. Родители наполнили небольшой бассейн на заднем дворе и позвали меня окунуться. Позже к нам пришли наши соседи, человек 10-15, принесли разные закуски, выпивку, соки и шары. Всё для вечеринки. Родители кутили до самого утра, а я и остальные ребята, что пришли со своими родителями, умяли все сладости и уже к полуночи заснули на покрывалах, что были расстелены на полу. — Эх, хороший был день, — я вздохнул и улыбнулся собственным воспоминаниям. Потом моё внимание привлекло другое фото, где позади меня была Эйфелева башня во Франции. Вечерний Париж поражал своей красотой, всё горело огнями. После пяти вечера на улицу выставлялись столики и стулья, на них можно было просто посидеть или поужинать. Так как я и папа были туристами, мы остановились в отеле. Как раз напротив него и стояли столики. Решив, что ужинать мы не будем в отеле, мы отправились гулять по городу, без гида. Рассмотрев кучу интересного, мы пришли к башне, и я упросил папочку меня сфотографировать. После я сделал папино фото, и мы направились к гостинице, чтобы поужинать на улице. Когда мы пришли и сели за стол, к нам сразу же подошёл официант. Мы заказали пасту, чай и десерт. Заказ принесли быстро, и уже через час мы вернулись в гостиницу, сладко засыпая под звуки города из открытого настежь окна. Отца с нами не было, он отказался поехать, сославшись на работу. Мне было 10 лет. — Хочу в Париж. Всё бросить и хотя бы на неделю отправиться туда, — эта мысль грела меня, но… Я не глупый и прекрасно понимал, что меня не отпустят. Дальше следующее фото. Я в художественной школе, с красками в руках и холстом перед носом. Выпускная работа, нужно правильно всё нарисовать: цвет, фон, тень, контраст. Это нужно было учесть. Я уже два месяца стараюсь нарисовать этот пейзаж по фотографии, но это никак не получалось. Я направился в тот день за город, чтобы опять узреть эту красоту. Естественно, прихватив с собой свою работу. Вдохновение не шло, и я боялся за рисунок: использовать не тот цвет и в итоге всё испортить. Вдруг справа вылетела стая бабочек! Вы видели когда-нибудь такое? Лично я ни разу. Они долго кружили на фоне заката и в конце опустились на верх мольберта. Я, почувствовав лёгкость, схватил кисти и краски и принялся рисовать. Закончил свою работу я в тот же вечер. А когда наконец оторвался, заметил, что бабочки так и остались на своём месте. Я задел одну за крыло, но она не двигалась. Они умерли вместе, как раз в конце моей работы. Я перевёл взгляд на стену, где под стеклом находились те самые бабочки. — Спасибо, — тихо прошептав свою благодарность, я выкинул в урну пустую банку Pepsi и направился в кухню. Четыре утра, как же долго я спал. Мой желудок пел протесты, и я решил покушать. Омлет сейчас идеально подойдёт. Разбив яйца, влив туда немного молока и насыпав соды, я всё тщательно взбил, а позже вылил эту смесь на сковороду, медленно помешивая. Пять минут и мой желудок доволен, а я урчу котёнком, попивая зелёный чай с мёдом. Повеяло холодом, и я вспомнил, что окна я так и не закрыл. Сорвавшись с места, я быстро пробежал и позакрывал все окна, — всё-таки болеть мне не хочется. Вспомнив про недочитанную книгу, я быстренько поднялся наверх и, так как уже светало, забрался на широкий подоконник в кухне, предварительно накидав туда одеял и подушек, и, удобно пристроившись, начал читать. Книга настолько увлекательна, что когда я закончил её, было восемь утра. Да, книга действительно была не большая, зато так проще. Ещё немного понежившись на утреннем солнышке, я вспомнил про деревья в саду. Всё же нужно снять плоды пока птицы не съели. Быстро нацепив на себя тёплый серый свитер с горловиной и рабочий джинсовый комбинезончик, я ушёл в гараж. Найдя вёдра и большую лестницу, я направился к первому дереву яблони. Деревья были уже большими, поэтому поднявшись по ступенькам вверх, я перелез на ветку яблони, чтобы было удобней собирать. Собрав уже порядком пол ведра, а яблоки были небольшими, я услышал визг со двора Юнги. Это Кита, что завидев меня, радостно гавкала и виляла своим небольшим хвостиком. Я улыбнулся и кинул ей парочку спелых яблок. На моё удивление она все их съела. Послышался ещё визг и большее гавканье с её стороны, поэтому я продолжил подкармливать это милое создание. — Перекормишь ведь или приучишь. Она потом с тебя не слезет! — это Юнги. Он сонный высунулся из окна и, улыбаясь, почесал затылок. Господи, он что, без одежды! ОГО! ДА ТУТ ПОИНТЕРЕСНЕЕ БУДЕТ! Я завис, рассматривая бледную кожу с проглядываемыми кубиками пресса. Юнги, завидев меня с раскрытым ртом, засмеялся ещё больше и скрылся с глаз долой. Ну слава Богу, думал, так и останется стоять. Кита, завидев хозяина, убежала в дом, а я продолжил собирать яблоки. Тут я услышал, как звонит мой телефон на скамейке во дворе. Быстро спустившись, я ответил абоненту «Папочка». — Да, папуля. — Чиминни, привет солнышко, как ты там? Кушал? — Да кушал, всё хорошо, вы как там? — Мы тоже хорошо, а когда кушал? — Папа! Я честно кушал, не начинай! — Ну хорошо-хорошо. Мне уже бежать нужно, люблю тебя, солнышко. — И я тебя, пока. Я сбросил вызов и закатил глаза. Ну я не маленький ведь уже! Чего начинает-то! Ещё и звонит с утра пораньше. Айщ… Я залез на другое дерево и продолжил собирать яблоки. Это была последняя яблоня, и я практически все яблоки оттуда съел. Хи-хи, люблю яблоки. А когда с ними было покончено, я перебрался на груши, и вскоре осталось лишь одно дерево. Особенно большое, даже странно, такие обычно не растут. Забравшись на него, я нечаянно дёрнул ногой и лестница с грохотом упала вниз. — Бли-и-ин! — я заорал на весь двор. — Как я теперь спускаться буду?! — просидев на дереве минут десять, я вспомнил, что рядом есть Мин Юнги, и принялся звать его. Но он не услышал, а когда я посмотрел туда, где стояла машина, её уже не было. Он уехал. Я просидел на этом дереве до четырех вечера. Честно пытался слезть, но я боюсь высоты. Днём подул холодный ветер, а к трем часам полил дождь. Весь мокрый и замёрзший, я сидел на ветке, обхватив руками ствол, а слёзы лились не переставая. Руки периодически соскальзывали с мокрого дерева, и я испуганно вскрикивал каждый раз, стараясь уцепиться вновь. А в четыре часа приехал Юнги. Я его не заметил даже, ну, естественно, глаза-то закрыты! Я лишь услышал шорох в метре от себя и, когда всё же решил открыть глаза, увидел Юнги. Он стоял на лестнице с обеспокоенным видом. — Чимин, слезай. Ты совсем мокрый! — он протянул мне руку, но я её не взял. — Если отпущу дерево, то упаду, — я мотал головой из стороны в сторону. — Чимин! А ну быстро бери меня за руку! — он что, злится? Это я тут замёрз и промок, а не он! Чего кричать-то! — Нет, нет, нет, — я лишь вжался в дерево и опять закрыл глаза. Юнги это не понравилось, и он не стал ждать. Он взял меня за бока и потянул на себя, а я от испуга резко открыл глаза. Руки прошлись по мокрому дереву и не удержались за него. Я в панике схватился за плечи Юнги. — Боже, какой же ты ребёнок! — он помог мне встать на ступеньки лестницы и слез, придерживая шаткую конструкцию, чтобы я не упал. Но я не Чимин, если на последней лестнице не споткнусь. Так и случилось. Юнги вовремя поймал меня и, тяжело вздохнув, помог подняться. — Ты идти-то можешь? Замёрз весь, холодный! Тебя согреть нужно! — он суетился и пытался помочь мне сделать шаг, но моё сознание помутнело, и я провалился в обморок. Последнее, что я помню, как я цеплялся за Юнги и его обеспокоенные глаза, в которых читался страх.

***

Я проснулся, как мне показалось, очень быстро. Но меня кое-что насторожило. Я был завёрнут в плед в ОДНИХ ТРУСАХ И У КАМИНА! У МЕНЯ НЕТ КАМИНА! Я резко дёрнулся, в надежде осмотреться, но боль пронзила голову, и я обессилено упал обратно на подушку, вымученно простонав. На мой стон пришёл Юнги. — Где я? — у меня охрип голос, а во рту Сахара. — Ты у меня дома. Помнишь что-нибудь? — он сел на край дивана, на котором я лежал, и поправил на мне плед. — Только то, как упал в обморок прямо посреди сада. Почему я у тебя дома? — Ты весь промок и замёрз, твои пальцы не разгибались, а зуб на зуб не попадал. Я переживал, что ты заболеешь. Отнёс тебя в дом, но у тебя не было даже обогревателя, поэтому я принёс тебя к себе. У меня горячий камин и тёплый плед, — он робко улыбнулся на последней фразе, а я тихо прошептал: — И твои руки горячие… — Что? Я не расслышал, — он облокотился рукой о спинку дивана и навис надо мной, подставив своё ухо. Я стушевался — не рассчитывал, что он услышит. — Спасибо… Сколько сейчас времени? — А день недели узнать не хочешь? Ты спал больше 24 часов, — он повернул голову ко мне лицом, но не отстранился. Двадцать жалких сантиметров между нами. — Что? Дату и время, пожалуйста! — что происходит-то?! Почему голос так дрожит?! — Воскресенье…17:45, — ответил Юнги, взглянув на часы. — Лежи, я принесу тебе таблетку от головы и поесть. Почему я так смущаюсь?! Почему он такой привлекательный, даже в старой футболке и джинсовых шортах, которые так подчёркивают его аккуратную, аппетитную попу… Эээ, Пак Чимин, ты чего! Остановите мои мысли! А Юнги тем временем уже принёс мне стакан воды и таблетку от головы. Выпив всё до дна, я отдал ему стакан и хотел взять тарелку из его рук, но пальцы до сих пор не слушались. — Не нужно, я покормлю тебя. Открывай ротик, — Юнги взял ложку и зачерпнул немного бульона. — Я сам, зачем ты возишься со мной? — это вырвалось как-то само, громко и чуть грубо. Я не ожидал такого, поэтому зажал рот ладошкой. — Не кричи, я всего лишь подобрал тебя замёрзшего и мокрого с улицы и пытаюсь поставить на ноги. Что за проблемы, я не пойму! — я поджал губы, стыдно всё же. — Открывай рот, это куриный бульон, ты должен съесть хоть что-то, — я покорно разомкнул губы и проглотил почти горячий бульон. Мне и так было тепло снаружи от камина, а теперь так же тепло и внутри. Он заботится обо мне! — Умница, — Юнги мягко улыбнулся и протянул мне ещё ложку. Я съел практически всё, и желудок отблагодарил приятным урчанием. Сморщившись, как довольный жизнью кот, я погладил себя по животу и облизнулся. Ох и зря же. Юнги так посмотрел на меня, будто я его соблазняю. Что за сравнения такие! Пак Чимин, а ну прекрати! — Э-э-э, Юнги-хён, а где у тебя туалет? — я замялся, всё-таки неловко спрашивать о таком. — А ты сам дойдёшь-то? — он нахмурил брови. — Он на втором этаже, я отнесу тебя. Я даже сказать ничего не успел, как меня вытащили из кокона пледа и подняли на руки, унося наверх. Мы остановились около двери в ванну, и Юнги опустил меня на ноги. — Я подожду тебя, иди, — он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я же, сделав первый шаг, чуть не навернулся, но всё же устоял на ногах, и, мягко улыбаясь, проговорил: — Всё в порядке, я выживу, — Юнги кивнул и закрыл за мной дверь. Быстро сделав свои дела, я открыл дверь и увидел Юнги, сидящим на полу с расставленными ногами. — Ты закончил? Так быстро? — я кивнул, а он встал и взял меня на руки. — Тогда пойдём вниз. Когда мы спустились, Юнги опять укутал меня в плед и уложил на прежнее место, а сам сел у меня в ногах. — Спи, ты ещё совсем слаб. Завтра у тебя по расписанию два моих урока и одна физ-ра. Не думаю, что ты в состоянии идти хоть куда-нибудь, поэтому оставайся завтра дома. Я побуду с тобой, пока тебе не станет легче. Телевизор тебе не помешает? — Нет, нисколько. Можно мне тоже посмотреть? — я сделал глаза котятки, и мне естественно разрешили. Через час я снова уснул, но в этот раз точно помню, что вдыхал запах мёда с груди Юнги, что крепко меня обнимал. Меня даже не смущало то, что я до сих пор в одних боксёрах. Я не против быть в этих руках вечно.