Это не то, о чём он мечтал...Это намного лучше!

Моё пробуждение было слегка странным. А всё потому, что я не привык просыпаться от слюней на лице. Вы поняли всё верно, это Кита решила меня разбудить. Я сначала лежал и не поддавался, морщил носик и улыбался сонно. Но потом, как только услышал жалобный писк, тут же открыл глаза. Кита стянула с меня плед, а потом забрала и подушку. Как оказалось, я был совершенно один, хотя засыпал с Юнги. Он что, оставил меня? На часах четыре утра, скорее всего Юнги просто ушёл спать к себе. А Кита всё так же пищала и звала за собой, насколько я понял, на кухню. Весь дом изнутри был обшит деревом и был похож на дачный домик где-нибудь в Швейцарии. Практически вся мебель тоже была сделана из дерева — очень стильно и по-домашнему. Мне нравится. Во всём доме был выключен свет, и только над кухонным островком горели встроенные лампы. Кита подбежала к нижнему ящику и стала скребсти его. Догадавшись, я вытащил оттуда собачий корм и насыпал в миску. Щенок с радостью накинулся на еду, а я присел рядом и гладил Киту по спинке, в ответ она лишь виляла хвостом. Заметив, что миска с водой тоже пуста, я поспешил её наполнить. Взяв миску, я уже хотел было подняться, но руки, что легли мне на плечи, не дали этого сделать. Это был Юнги. — Зачем ты встал? Тебе нужно лежать, не окреп ещё толком, а уже ходишь, — я повернул к нему голову, а Юнги забрал у меня миску и, налив воды, поставил обратно к щенку. Кита тут же накинулась пить, расплескав половину на пол. — У тебя уютно. И тепло так, по-домашнему, что ли, — я склонил голову от смущения, не хочу, чтобы он видел меня таким. — Спасибо, если честно, то это всё папа, — он улыбнулся и продолжил. — Ему захотелось чего-то необычного в доме, и он всё это спроектировал, а потом они с отцом переехали в другой город, оставив дом мне. Я не стал ничего менять, ведь это вы, омеги, любите всё переставлять да переделывать, альфам, как правило, это не очень важно, — Юнги пожал плечами и, достав аптечку из верхнего шкафчика, присел ко мне. — Дай мне свою ногу, нужно обработать, — он мотнул головой в сторону моей коленки, а потом посмотрел на меня. — А, да не нужно, всё само пройдёт, уже и не болит поч… — Чимин, — Мин перебил меня, и я замолк, — Ногу дай, — и протянул ладонь. Я опять смущённо опустил голову и всё же положил больную ногу к нему на коленки. Юнги цокнул и, схватив чуть ниже колена, потянул меня на себя. Я чуть не свалился на него, но вовремя упёрся руками в пол. — Что ты делаешь? — от испуга мои глаза увеличились в размерах, а лицо приобрело непонятное выражение. — Что? Мне неудобно, — он усмехнулся и, смочив ватку перекисью, принялся обрабатывать рану. — Айщ-щ, больно, — я поджал губы и сжал кулачки, но ногой не повёл. — Терпи, я ещё зелёнкой не обработал даже, — он что, серьёзно это? — Что? Не надо, оно само, не надо… — я попытался убрать ногу, но Юнги снова цокнул и не дал мне этого сделать, взяв за лодыжку. — Ну я пошутил ведь, чего ты так переживаешь? — он улыбнулся мне и убрал ватку. — Утром перебинтуем, а пока походи так. Кушать хочешь? — я утвердительно покачал головой. Мой желудок свирепствовал и просил хоть что-то закинуть в топку. — Хён, а ты почему не спишь? — А сам-то? — Меня Кита разбудила, стащила у меня плед и подушку, — на мои слова Юнги лишь засмеялся. Он так красиво смеётся, ребят, вы бы слышали. — Это она любит. Что будем кушать? Если честно, то я не ем корейскую пищу, так как большое количество времени провёл в Америке, так что не знаю, что ты будешь. — О! Хён, я тоже не ем корейскую еду! Так что я буду то же, что и ты. — Хм, хорошо, тогда… Ты любишь мясное рагу? — Эм, я не знаю, что это. Не ел никогда, из чего оно? — Мясо и овощи, всё это тушится, — он показал мне небольшую кастрюльку, где находилось рагу. Выглядит аппетитно. — Я хочу это попробовать! — я встал и тут же обратно сел. Ну как так-то, я ведь только ходил?! — Давай я тебе помогу, — Юнги наклонился и помог мне подняться. Он так близко, взял одной рукой меня за талию, а второй за руку. Очень тёплые руки. Наши лица практически соприкасались, когда он поднимал меня, и я засмущался. А он ухмыляется! Да ладно, блин! Как только я сел за стол, Юнги протянул мне стакан воды и какие-то таблетки. — Что это? И зачем? — я не видел раньше такие таблетки, от чего они? — Выпей, это простые витаминчики, но тебе не помешают. Особенно сейчас. Я жду, — последнее предложение было произнесено с напором, и я всё же выпил витамины. — Молодец, а теперь кушай, — Юнги улыбнулся и, забрав у меня стакан, дал тарелку и ложку. Мин сел рядом со мной и поставил нам по чашке чая. Зелёного чая. Я удивлённо посмотрел на него, а Юнги лишь пожал плечами и продолжил есть. Вскоре мы взялись за чай. Я почувствовал что-то мокрое на ране и быстро перевёл взгляд на своё колено. Кита старательно вылизывала коленку. Юнги усмехнулся и не сводил с собаки своего взгляда, а я благодарно гладил щеночка по голове. В пять утра мы направились в гостиную. Я лёг на диван, забрав Киту с собой в виде личного обогревателя, а Юнги сел на ковёр возле дивана и, включив торшер, взялся читать книгу, иногда что-то подчёркивая и обводя в ней карандашом. Я долго смотрел ему на макушку и не мог понять, что за странные чувства меня одолевают. Я что, влюбился что ли? Но он ведь учитель и старше меня на восемь лет. Да и вряд ли что-то ко мне испытывает. Хотя он так обо мне заботится, явно ведь не просто так. Но я не влюбился, нет… Этого не может быть. Я никогда не испытывал чувства влюблённости или что-то подобное, а тут… Не хочу признаваться, пусть и самому себе, но он меня чем-то привлекает. Запах, внешность, манера общения, ум, забота, а ещё он такой домашний, будто уже нашёл свою омегу. Кстати, почему я не чувствую на нём чужого запаха? В смысле запаха омеги, неужели он ещё её не встретил? И почему я чувствую лишь его запах? Других альф я не чувствую совершенно, а он… Я много читал про «омежьи дела» и… Я вспомнил, эти признаки проявляются тогда, когда рядом с омегой…её альфа. Получается, Юнги — мой альфа? Но если я это чувствую, то и Юнги должен, так почему же он ничего не делает? Или может то, что он так за мной ухаживает — и есть проявление заботы, как альфы к омеге?! Но ведь он больше ничего не делает. Он не касается меня там, где это не дозволено обычным людям, он не говорит того, что обычно говорят влюблённые, или хотя бы банальные словечки альф. А-а-а, я запутался. Нужно успокоиться. Я просто понаблюдаю за ним и если замечу хоть что-то необычное, то сразу заговорю об этом. Да, точно, так и поступлю! За своими размышлениями я не заметил как уснул. А проснувшись в десять утра, обнаружил всех на месте. Киту со мной рядом спящую, а Юнги там же с книгой на полу, к слову, тоже спящего. Он так красив, белая кожа, пушистые реснички, розовые тонкие губы, аккуратный носик. Я склонился над ним и остановился лишь очень близко с лицом. От моего дыхания он сначала морщил нос, а потом закрылся рукой и отвернулся. Юнги и правда очень красив. Ему явно было не удобно, поэтому я его разбудил. — Юнги-хён, Юнги-хён, вставай, — он открыл один глаз и сонно посмотрел на меня. — Что-то случилось? — голос был хриплым ото сна. — Школа, нужно в школу, а мы спим, — я уже хотел побежать собираться, но Юнги перехватил меня за запястье и усадил на диван. — Я же говорил, мы с тобой сегодня отдыхаем. Ты меня не слушал? — он с прищуром посмотрел на меня, но потом улыбнулся. — Ладно давай вставать. Мне нужно съездить в магазин, не хочешь со мной? Тебе нужно расхаживаться. — Хён, я с удовольствием, только сначала домой схожу, хорошо? — Зачем? — Юнги удивился моим словам. Неужели не понимает? — Хён, эм, я в одних боксёрах тут. Нужно одежду взять. Да и не культурно как-то в одних трусах в чужом доме. — Вчера тебя это не смущало, — он оглянул меня с ног до головы, а потом встал и принёс мои вещи. Чистые и сухие. — Держи, я их постирал и высушил, надевай и отправляйся домой, я жду тебя через полчаса у машины, — и Юнги ушёл на второй этаж. — Что ж, нужно собираться… — блин, что за дурацкая привычка, словно сумасшедший разговариваю сам с собой… Я надел кофту и комбинезон, погладил проснувшуюся Киту по головке и ушёл домой. Во дворе всё ещё стояли вёдра с яблоками и грушами. Я занёс их в гараж и высыпал на клеёнку, им нужно подсохнуть, а то сгниют. Так же у грушевого дерева осталась одиноко стоять лестница. Вспомнив тот день, я удивился, как только я не заболел ещё? Нужно будет отблагодарить Юнги за заботу, только вот как? Ох, потом об этом подумаю, а то всякие непристойные мысли так и лезут в мою голову. Я зашёл в дом и сразу же направился на кухню. Налил стакан воды и залпом его опустошил. Дома дышалось легче, может от того, что не было запаха альфы? Раздумывать долго я не стал и направился в свою комнату. Выудив из шкафа тёмные джинсы, красную футболку и чистые боксёры я направился в ванну. Нужно помыться. Как только я разделся, то сразу почувствовал запах мёда. Но Юнги не может быть здесь. Принюхавшись, я понял что запах исходит от одежды в которой я пришёл. Быстро закинув всё на машинку, я включил душ и забрался под горячие струи. Через пятнадцать минут я был сухой и одетый. Выглянув в окно, я обнаружил, что Юнги направляется к машине, а значит, я должен поторапливаться. На улице сыро и прохладно. Как же быстро меняется погода! Я накинул кожанку и обул чёрные ботинки. Взглянув на себя в зеркало и не найдя в себе ничего привлекательного, ведь бледный, как мел, я с отвращением отвёл взгляд и, схватив бумажник, ушёл к Юнги.

***

— Ну наконец-то, я уж думал, ты уснул, — Юнги улыбнулся и оглядел меня, а я как дурак смущаться начал. — Молодец, что тепло оделся, сегодня холодно. Поехали, — он открыл мне дверь, и я, быстро забравшись в салон, принялся ждать его. Юнги немного покопался в капоте, а затем мы поехали. Путь оказался недолгим, но чтобы как-то разбавить тишину, Юнги включил радио. David Guetta — Dangerous, она мне очень нравилась, я знал её наизусть. Ну и естественно я подпевал, а Юнги в это время тихонько улыбался и поглядывал на меня. Думал, я не замечу его взгляда на себе. Хён привёз меня в магазин, в котором я не был ни разу. Большой и весьма солидный, куда пропускают только по пропускам. Я сначала думал, что нас не пустят, но Юнги показал пропуск, и нас сразу же впустили. — Хён, а почему в этот магазин без пропуска нельзя? — Это магазин для особо именитых жителей Сеула. Вообще, я могу покупать здесь благодаря родителям. Твои родители тоже имеют такие карточки, значит и у тебя должна быть такая. — Откуда ты знаешь, что у родителей есть такие карточки? — он что, скрывает от меня что-то? — Чимин, я знаком с твоими родителями. И гораздо теснее, чем ты можешь думать. А теперь давай этот допрос мы прекратим и оставим на потом. Нам столько нужно купить, — я не стал больше ничего спрашивать и просто шёл за Юнги. Этот магазин площадью был точно с наш квартал, не меньше. Здесь было всё: от мебели и стройматериалов, до еды и одежды. Каждый набрал себе по тележке продуктов. Я видел, как Юнги облизывался, смотря на клюквенное мороженое, но не взял. Я решил купить ему это мороженое, ведь помнил о том, что хотел его отблагодарить. Юнги расплатился первым и, сказав, что подождёт меня у машины, ушёл. Как только я справился с покупками, то быстро-быстро пошёл к машине. Юнги забрал у меня пакеты и сложил всё в багажник. — Ну что, домой? — Юн ждал от меня решения, а я залип на его глазах. — Чимин, ты тут? — хён улыбнулся как-то нервно и щёлкнул передо мной пальцами. Я очнулся наконец и кивнул головой. — Что-то ты какой-то задумчивый сегодня, — Юнги ничего больше не сказал, и мы поехали домой. Приехали, к слову, очень быстро, мне понравилось, как Юнги водит машину, плавно так. Хотя я все время отвлекался и смотрел не на дорогу, а на профиль сосредоточенного Юнги. Он очень красив, и боже, в какой раз я это уже замечаю? Как только мы вышли из машины, я решил заговорить, а то не проронил ни слова, пока ехали. — Юнги-хён, я домой лучше пойду, завтра в школу нужно подготовиться, — он так грустно на меня посмотрел, но кивнул в знак одобрения. — Не уходи никуда, я сейчас, — бросив это, я быстро забежал домой и, вытащив мороженое из пакета, вернулся к Юнги. Пока бежал, осознал, что вкус мороженого и мой запах одинаковы. — Это тебе, спасибо, что помог слезть с дерева и позаботился обо мне. Я хочу тебя отблагодарить, так что прими, пожалуйста, мороженое, я видел, как ты на него смотрел, — я протянул Юнги упаковку, а он посмотрел на лакомство в моей руке и счастливо улыбнулся. Как только его руки крепко взялись за упаковку, и я услышал тихое и смущённое «спасибо», во мне что-то переклинило. — Это ещё не всё, — тихо произнёс я и, поддавшись вперёд, легко коснулся его губ своими. Лишь касание, ничего более, но моё сердце громко стучало, желудок сделал сальто, а бабочки в животе стреляли по стенкам из автоматов. Такие тёплые и сухие губы. Его глаза распахнулись от удивления, но на поцелуй он мне не ответил, да и поцелуем это назвать сложно. Восемь секунд, губы в губы, глаза в глаза. От эйфории поцелуя к концу времени не осталось и следа, ведь он мне не ответил, хоть и не оттолкнул. Что я делаю?! Мне стало очень стыдно. Я отстранился от Юнги и, не сказав ни слова, убежал в дом и попытался унять бушующее сердце… А Юнги так и продолжил стоять, смотря в пустоту и легонько касаясь подушечками пальцев своих губ. Простояв ещё некоторое время, до него дошло, что только что случилось, и он мягко улыбнулся, переведя свой взгляд на окно, из которого я сейчас на него смотрел. Боже, кто бы знал, как я испугался. Быстро отпрянув от окна, я поставил телефон на зарядку, ведь тот совсем разрядился, и лёг в кровать. Мне снились зелёные луга, голубое небо и губы Юнги.