Это не то, о чём он мечтал...Это намного лучше!

Утром я проснулся от звонка телефона. Это не будильник, у него другая мелодия. Я взял телефон, но не успел ответить, и тот погас. В отражении экрана я увидел Юнги, который упирался носом мне в макушку. ЧТО? Ах да, мы же заснули вчера так… Он что, вообще положения не поменял, так же обнимает меня и дышит часто. Что же ему снится там? — Чимин, — Юнги стонет во сне…моё имя? — Чимин, что про… — эй, блин, что тебе снится-то? Я смотрю на его сведённые брови и сморщенный нос, не думаю, что ему снится что-то хорошее. Тут его лицо мигом разглаживается и становится совсем непонятно, что он там испытывает. — Чёрт, а ну вон, — Господи, он злится, что ли? Я пытаюсь вывернуться в его руках, но это очень трудно. — Чиминни. Чиминни, ты меня слышишь? — я не выдерживаю и всё же разворачиваюсь с силой в его руках. Трясу за плечи, стараясь как можно скорее разбудить его, а Юнги сильнее сжимает руку и от моего особо сильного толчка в страхе раскрывает глаза. — Чим… Чимин… — Это сон, хён, просто сон. Всё хорошо уже, — до меня дошло, ему снилось то, как он увидел меня в подвале в школе. — Айщ… — он утыкается лицом в подушку и сильнее сжимает пальцы у меня на талии. — Хё-ё-ён! — ого как громко. — Мне больно! — он смотрит на меня непонимающе, а когда я беру его за запястье, Юн сразу же отдёргивает руку и в панике садится на кровати. Я морщусь, он надавил на синяк, который, к слову, уже меньше болит. Спасибо мази. — Прости, сильно надавил? — он смотрит туда, где надавил. Чё он там увидеть хочет, я же перебинтован. — Хён, всё нормально, правда. Что тебе снилось? — от моего последнего предложения он побледнел и тут же встряхнул головой. — Не помню, — ох, Мин Юнги, кто учил тебя врать? — Давай вставать, — он сел на кровати и взъерошил свои волосы. — А у тебя уютно. — Ты не заметил этого вчера? — Не до того было. — Что же тебя так заинтересовало-то… — Что? Я не расслышал просто, — Юнги повернулся и, о боже, такая милая сонная моська. Его бы ещё спать положить, да пригреть. — Ох, ничего, мысли вслух, не обращай внимания, — он отворачивается от меня с кивком, а я краснею. — Я схожу домой и вернусь, не теряй меня, — Юнги встаёт и направляется на выход. — Хорошо, но зачем? — Ишь, какой любопытный, всё тебе расскажи, — он подмигнул мне и, улыбнувшись, скрылся за дверью. Ну вот, оставил меня одного. Кряхтя, я встал из постели и направился в кухню, пить хочу, а тайничок точно пуст. Налив апельсинового соку и взяв пару булочек, я сел на подоконник и стал смотреть в даль. Меня отвлёк весёлый писк. Кита. Это жизнерадостное животное пробралось ко мне на участок через ту же дыру и подбежав к окну, на котором я сидел, принялась гавкать и прыгать. Я засмеялся, она так мила и радостна, хочу её погладить. Так как сегодня прохладно, я надел джинсы, кофту и вышел во двор. Кита прыгала и ластилась, громко и счастливо гавкая. Я присел на лавочку и почесал её за ушком, а щенок игриво вилял хвостом и высунул язык. — Что, устала? — я хихикнул и перешёл с поглаживаниями на спинку. — Такая весёлая, — я засмеялся громче, но тут же перестал. Боль в рёбрах не даёт о себе забывать. Кита с беспокойством посмотрела на меня, точь-в-точь как Юнги, и начала вылизывать мои пальцы. — Хочешь вкусненького? Пойдём со мной. Зайдя в гараж, я заметил, что яблоки и груши давно уже высохли, и быстро собрал их обратно в вёдра. Прихватив немного яблок с собой, вышел на улицу, где тут же ко мне ринулась Кита. Она так сильно и неожиданно на меня прыгнула, что я испугался и просыпал все яблоки, еле удержавшись за стену, чтобы не упасть. Щенок тут же накинулся на них и за пару минут всё было съедено, а Кита счастливо виляла хвостиком. — Ха, какая ты ещё маленькая. Ребёнок прям, — я присел на корточки и погладил двумя ладошками щеночка. — Да по сравнению с ней, ребёнок — это ты, — со смешком произнёс Юнги прямо у меня над ухом, накидывая мне на плечи свою куртку. — Ох ты ж блин, — я дёрнулся от неожиданности и повалился назад, прямо в объятия Юнги. — Я не блин, я — Юнги, — он поднял меня за руки и помог встать. — Ты почему без куртки на улицу вышел, заболеть хочешь? — А ты почему без куртки? — я осмотрел Юнги. Он стоял в джинсах и вязаном чёрном свитере. — Потому что сейчас она на тебе, дурёха, — хён взъерошил мои волосы и потянул за руку, в то время как я краснел от смущения. Какая я, блин, дурёха? — Сам такой, — Юнги, кажется, совсем не обратил на это внимания. — Пошли в дом. Я замёрзну так с тобой. — Но я не наигрался ещё. — Потом поиграешь с Китой, ещё целый вечер впереди. — А можно? — мои глаза загорелись яркими лучиками. — Если ты не против собаки у себя дома, то да, хоть спи с ней, она не против будет. — Ура! — я накинулся на Юнги сзади и обнял его. — Спасибо! Юнги остановился и замер. А потом развернулся и посмотрел в мои глаза так странно, будто решал что-то. Я покраснел от такого, а потом понял, что всё ещё обнимаю его. Расцепив руки и отлетев на пару шагов назад, я оглянулся на Киту, что так и стояла на том месте где мы её оставили. — А почему она не идёт с нами? Обычно собаки так и делают, — я разворачиваюсь к Юнги и взглядом прошу ответить. — Потому что ты её не позвал с собой. Давай, а то она там так и останется. — Кита, ко мне, — щеночек быстро подскочил и направился ко мне, ловко запрыгивая на руки и вылизывая моё лицо. — Мф-ф-ф…пха… Кита… — я пытался увернуться от липкого язычка собаки, но ничего не выходило, а Юнги откровенно смеялся над нами. — Чё смеёшься? Помог-хаы… — собака залезла языком мне в нос. Боже, как же это неприятно. Фе-е-е. А Юнги уже пополам согнулся от происходящего. Я взял собаку под лапки, ну, знаете, как обычно детей на руки берут, и отстранил от себя. — Кита, давай так делать больше не будем. Вот воду отключат, тогда другое дело, — Юнги как услышал это, развернулся и пошёл в дом. Я думал он обиделся или ещё что, а он ржёт. Безбожно тихо ржёт. — Йа-а-а, Мин Юнги, — я опустил щеночка на пол и тот ринулся обнюхивать территорию. — Не нагадь только! — бросил я щеночку, а Юнги опять заржал. — Ты что, курил, хён?! Чего тебя так пробрало? — Ничего, кроме сигарет, — успокоившись ответил Юнги. — Ты куришь?! Но я же ни разу не видел! Ты врёшь, да? — я прищурил глазки и сложил руки на груди. — Правый нижний карман, — я заглянул в куртку Юнги и вытащил из правого кармана сигареты Esse и чёрную зажигалку. У меня округлились глаза. Я просто ошарашенно смотрел на Юнги. — От тебя даже не пахнет сигаретами, — тихо-тихо, но Юнги-я всё равно услышал. — А чем от меня пахнет? — с насмешкой спросил Юнги. — Мёдом и молоком, — без колебаний ответил я. Видимо теперь очередь Юнги смотреть на меня с округлившимися глазами. — Как ты узнал?! — Юнги, это нормально, я омега всё-таки. — Я не пахну, — он совсем серьёзный. — Пахнешь, кто тебе сказал, что нет? — Все, с кем я знаком, говорят, что у меня нет запаха. Ты врёшь, Пак Чимин, — он фыркнул и ушёл на кухню. — Сам ты врёшь, я же чувствую! — обидевшись, кинул ему вслед и ушёл к себе в комнату. Нужно переодеться, а то все джинсы запачкал. Снимаю всю одежду да так и оставляю на полу. Надеваю домашние штаны, но футболку не могу найти. Блин, да где она, её же ещё вчера Юнги на кровать бросил. Видимо она уже под ней. Приседаю на коленки и заглядываю под кровать. Да надо же! Засовываю туда руку и вытаскиваю футболку. Вся в крошках, надо бы пропылесосить. И вообще прибраться в комнате не помешает. Отправляю футболку к другой одежде на ковре и достаю другую из шкафа. Теперь я весь в сером. Футболка с прикольным принтом «Ƹ̵̡Ӝ̵̨̄Ʒ» и подписью в низу «butterfly», которую мне подарил папа, когда мы ходили по магазинам на прошлый день рождения. Кстати, мой день рождения 13 октября, то есть, через 2 дня. Круто, чё. Я хотел его провести с Тэ, гуляя по городу, или на пикник сходить с ним же, но похоже не судьба. Ладно, вернёмся к уборке. Поднимаю вещи и отношу их в машинку. Пока иду до ванны, слышу, как что-то шипит на сковороде. Готовит, что ли? Хм, мясом пахнет, надеюсь, будет вкусно. Набираю в ванной ведро воды и беру небольшую тряпку для пыли. А ещё нужно распылитель не забыть, а то бедный кактус мой. Даже засыхать стал, как так-то?! Первым делом нужно подоконник протереть, поэтому убираю всё лишнее с него и натыкаюсь на таблетки. Пить их нужно раз в день, но если я не выпью сейчас, потом забуду. Бросаю тряпку на подоконник, вытаскиваю таблетку и допиваю воду из стакана, который вчера оставил тут. Оставлять стакан здесь не имеет смысла, ведь я убираюсь всё же, поэтому понёс его на место. А в кухне стоит такой весь домашний Юнги, в фартучке, спиной ко мне, и мешает что-то деревянной ложечкой в сковороде. Поставив стакан в мойку я хотел поглазеть, что же он там готовит, но Юнги не дал, толкнув меня своим попцом в бок, мягко улыбаясь. — Эй, чего толкаешься, я хочу посмотреть, — я смеюсь и пытаюсь подлезть с другого боку, но и тут Юнги мне не даёт пролезть. — Ну хё-ё-ён! — Чиминни, подожди, приготовлю и посмотришь. — Когда ты приготовишь, я поем, мне не до просмотра будет. Ну хёнушка… — Чимин, нет. Иди, я всё ещё обижаюсь, — он отвернулся от меня и продолжил помешивать что-то вкусно пахнущее. В смысле обижается? За что? — За что ты на меня обижаешься-то? — Врать не надо. — Да ты надоел, — я взял полотенце и кинул ему в голову. — Чимин! Ай, щибаль**. Чего творишь? — Юнги полотенце не поймал, и оно прилетело точно в цель. Там оказывается ложка ещё была, но да ладно, сам виноват. — Я не вру, ясно! Если тебе что-то не нравится в своём запахе, то я не виноват. И упрекать меня в том, что я лгу, по меньшей мере — глупо. А в твоём случае ещё и очень не красиво, Мин Юнги, — прошипев всё это ему в лицо, я развернулся на пятках и ушёл в свою комнату, даже не обратив внимание на удивлённое выражение лица Юнги. Так ему и надо. Залетев в комнату, я запираю её на замок, на всякий случай, и включаю музыку в плеере. Так хоть отвлекусь немного. Протёр по быстрому пыль с подоконника, расставил всё по местам и перешёл на стол. Тут работы непочатый край, потому что бумажек и всяких блокнотов дофига и больше. Ладно, будем по порядку. Не найдя ничего интересного в бумажках я выкинул их в мусорку под столом. Блокноты составил аккуратно в ряд на полочку, сейчас мне совершенно не до них. Наконец, я добрался до кактуса, он бедный пожелтел и половину колючек потерял, аж жалко стало. Обильно полив растение и опрыскав его со всех сторон, я вытер все оставшиеся поверхности на столе и поставил всё на место. Шкаф протирать не стал, даже на табуретке я не достану до верха. Вроде с влажной уборкой я закончил, можно теперь пылесосить. Отнеся всё ненужное в ванну я достал эту чёртову штуковину под названием пылесос, что шумит так, будто это трактор, и вычистил всю комнату. Даже под кроватью! Даже в углах! Для меня это достижение. А когда с уборкой было покончено, я решил напоследок сменить постельное бельё. Оголив подушки и одеяла я стянул простынь и выудил красивое, по моему мнению, постельное бельё с принтом туманности «Бабочка» на пододеяльнике, полностью чёрной простыню и наволочками с принтом созвездий «Большая медведица» и «Дельфин». Моё любимое постельное бельё. Закончив наконец-то в комнате, я решил спуститься в кухню и извинится перед Юнги, а то не накормит ведь! Хотя если признаться, было стыдно, что я так с ним разговаривал. Он конечно сам виноват, что я сделаю, если я его чувствую? Как он тогда может не пахнуть? Подойдя к двери, я хотел её открыть, но Юнги опередил меня быстрее, хорошенько вдарив мне по голове так, что я свалился на попу. — Ай, я же её закрыл! — тёр я лоб, чувствуя, что шишка будет точно, если ничего не сделать. — Чимин, ты в порядке? — Юнги быстро подлетел ко мне и, убрав мою руку ото лба, принялся его осматривать. — Прости, пожалуйста, я не хотел. — Не хотел ты, а больно мне. Дуй теперь! — я зло зыркнул на него, а Юнги смотрел на меня, будто в первый раз увидел. — Это зачем? — Так папа всегда делал, когда я маленький был. Или дул, или целовал. Не целовать же тебе меня, значит дуй! — последние два слова я произнёс с нажимом, а Юнги усмехнувшись подул мне на лоб, а затем тихонько поцеловал его. — Что ты так на меня смотришь? Заживёт быстрее. Вставай давай, там всё остыло уже, — Юнги потянул меня за руку, помогая встать, а затем повёл на кухню, всё ещё держа за руку и сильно сжимая мою ладонь. Пахнет очень вкусно!!! Я не знаю, что это, но безумно хочу попробовать. Юнги видит мои горящие глаза и усмехается. — Я старался. Поэтому если что-то не нравится, молчи, — он смущённо улыбнулся и протянул мне столовые приборы. Взяв немного на пробу, я не думал, что будет действительно очень вкусно!!! — Блин, хён! Где ты так вкусно готовить научился? Это офигенно вкусно! — Юнги посмеялся и, ничего не сказав, продолжил есть. Я не я, если не буду восхвалять Юнги пока ем. Ну это очень вкусно, честно! Никогда такого не ел! Юнги сидел, уткнувшись в тарелку, и был похож на помидор. Он что, смутился? Чего это он? Я всё быстро уплёл и попросил добавки. Хён наложил мне ещё и начал смотреть как я ем. Теперь смущаюсь уже я! — Не смофри. — Прожуй сначала, потом говори. Подавиться хочешь? — Не смотри! — я пропищал, потому что действительно не в то горло попало, но быстро откашлялся. — А что так? Нельзя, что ли? — Юнги-я хмыкнул и продолжил пялиться на меня, теперь уже в наглую положив голову на руки. — Ну хён, я не могу так есть, — я даже жевать перестал, благо это была последняя ложка, я бы не выдержал. Юнги забрал у меня тарелку и поставил на стол чай. С мёдом и молоком. Он издевается!!! — Это что? — я посмотрел на чай, потом на Юнги, а потом опять на чай. — Чай, чего ты не пьёшь? — Юнги-хён! — Ух ты, я теперь Юнги-хён! — а вот это было явно с язвой. — Ты поиздеваться решил! — С чего ты это взял? — Юнги отпил свой, точно такой же чай, и с прищуром смотрел на меня. — Тогда почему чай с мёдом и молоком?! — Ну, я решил, раз тебе мёд и молоко мерещатся, это обычно значит, что люди этого хотят. Значит, тебе хочется мёда и молока. Чего застыл, я предоставил тебе возможность. Пей, — он отвернулся от меня и просто продолжил пить чай. — Что ты за человек-то такой! Не веришь — не надо, и обвинять меня в том, что мне якобы мерещится твой запах тоже не надо, — я отодвинул кружку от себя и, взяв забежавшего на кухню щеночка на руки, ушёл в зал. Включив телик, я лёг на диване и уложил Киту рядом, крепко обнимая. Мне очень обидно, что Юнги мне не верит. В груди что-то неприятно давит, и хочется плакать. А, собственно, почему нет-то? Я прибавляю громкости, переключаю на музыкальный канал и тихо всхлипываю, роняя слёзы на шерсть щеночка. Чего мне вдруг так обидно? Я ведь и раньше терпел подобное от других людей и мне было пофиг. Так почему сейчас мне хочется, чтобы Юнги мне верил? Почему он говорит, что я вру, почему не верит мне? Почему, почему, почему?! Мне слишком тяжело, я всегда мог поговорить с папой, если что-то не так и нужен совет, а сейчас? Сейчас почему-то не хочется, чтобы папа знал, как мне плохо. Это куда серьёзнее обычных моих недовольств и проблем, папа наверняка будет переживать намного больше меня. Я не могу сейчас ему позвонить. Я так люблю тебя, папочка. А ещё я, кажется, люблю Юнги! Всхлипы становятся громче, а слёз больше, поэтому я кусаю губу, чтобы в конец не пуститься в истерику. Хорошо, что додумался включить телевизор громче, спалился бы уже давно. Я сам не знаю, почему не ушёл к себе в комнату. Не хочу уходить от Юнги далеко, скорее всего надеюсь, что он извинится. — Ты оглох, что ли? Чего так громко врубил? — Юнги подходит к дивану, а я мгновенно пугаюсь и перестаю плакать, ложусь на живот и утыкаюсь лицом в обивку дивана — лишь бы не заметил слёз. — Ау, я с кем разговариваю? Чимин! — Нет здесь таких! — я старательно прячу всю горечь в голосе за грубостью. — А кто есть? С кем мне разговаривать-то? — Юнги присаживается на корточки возле дивана и тыкает мне в бок пальцем. Больно и не приятно. Издевается, да ещё и тыкает в меня, шикарно, блять! — Ни с кем! — я отворачиваю голову в противоположную от Юнги сторону и стараюсь не расплакаться снова. Обидно. — Чимин! — Нет здесь таких! — психую я и уже кричу. — Здесь только врун имеется, но с такими не разговаривают, вдруг наврёт, вот и тебе не советую, — Юнги дотрагивается до моего плеча, но я скидываю его руку и резко разворачиваюсь. — Вали отсюда, Мин Юнги, раз я такой плохой, и не подходи к такому, как я! Это воздушно-капельным путем переносится, ты заразишься и тоже таким вот хуёвым вруном станешь, как я. Нахуй тебе такой сюрприз в жизни нужен! — Кита от испуга убежала из комнаты, у меня истерика со слезами и слюнями, а Юнги сидит явно охуевший и не ожидавший такой вот подставы. Он пытается снова до меня дотронутся, но я бью его по руке и вновь кричу, как истеричка: — Проваливай, раз я такой врун, вдруг у меня ещё какие качества отвратительные есть! Нехуй со мной нянчиться, я не маленький, сам справлюсь. Забирай свой грёбаный медовый запах и иди нахуй отсюда! Я толкаю Юнги в грудь так, что он падает, вскакиваю с дивана и лечу к лестнице, в надежде, что останусь один и просто усну. Забегаю в комнату и хочу запереть её на замок, но вспомнив, что он, оказывается, сломан, просто подпираю дверь стулом. Падаю на кровать и громко рыдаю, зарывшись в одеяло с головой. Минуты не проходит, как я слышу громкий глухой стук в дверь и голос Юнги, что просит открыть ему дверь. — Уходи… — тихо шепчу я, надеясь, что хотя бы на ментальном уровне Юнги поймёт и свалит. Но до него не доходит совсем, и он продолжает минут пять долбиться в эту чёртову дверь. Потом его терпению приходит конец, и он просто выбивает её так, что она даже с петель слетает. Как так блять! Я же её подпёр! Эх, нельзя боевикам верить! Я вылезаю из-под одеяла и, увидев расхераченную дверь и стул, хочу очень громко начать возмущаться, но после увиденного обеспокоенного и злого Юнги, все слова пропадают. Я просто опять зарываюсь в одеяло и кричу: — Не подходи ко мне, не убью, но покалечу — это точно! — Да ты и так меня покалечил уже, и душу, и сердце, и спину! Совсем охренел так себя вести! — Юнги пытается отнять у меня одеяло, но ничего не выходит, я сильнее физически даже тогда, когда я морально разбит. — Это ты охренел, Юнги! — я сажусь на кровати и скидываю с головы и плеч одеяло. Юнги быстро садится мне на ноги и хватает меня за запястья, я пытаюсь вырваться, но безуспешно, кажется, Юнги всё же сильнее. — Коджо***! Прова… — я не договариваю. Юнги вынуждает меня лечь на спину и заводит руки над головой, удерживая их одной рукой, а второй хватает меня за щёки, больно надавливая, заставляя меня открыть рот. Я недовольно мычу, а Юнги наклоняется совсем близко ко мне. — Хватит истерить, — он смотрит мне в глаза. Я слишком напуган, чтобы хоть что-то сделать. Юнги впивается в мои губы поцелуем, сразу проникая языком в мой рот и исследуя новые просторы. Его рука тут же отпускает моё лицо и перемещается на затылок, не давая отстраниться. Юнги больно кусается и не даёт вдохнуть воздуха нам обоим. Я не могу врать, я мгновенно ему ответил. Что на него нашло я не знаю, но наши языки сплетались в таких комбинациях и позах, что позавидует даже камасутра. Поцелуй не был грубым, нет, он просто был требовательным. Юнги был нежным, иногда переходя на милости и оттягивал мою нижнюю губу, но от меня не отрывался. Когда хватка на моих руках ослабла я смог быстро вырваться и обвить шею Юнги, вцепиться в его волосы пальцами и постанывать в поцелуй от наслаждения. Через некоторое время Юнги оторвался от меня со словами: — Ты совершенно не умеешь целоваться, придётся научить, — и снова вовлёк меня в поцелуй, уже не такой бушующий, но определённо страстный! Завтра всё тело будет болеть, ещё хуже, чем сейчас, но это стоит того! ~Мин Юнги волшебник, потому что эту ночь я не забуду никогда~