Папина дочка

Яблоко от яблони недалеко падает. © Народная мудрость

От предложения Лианы прислать машину Рина категорически отказалась. Во-первых, она не хотела, чтобы по ШНыру ходили слухи о её связи с ведьмарями. Одно дело совместные выгулки гиел с Гамовым, а другое – быть любимой дочкой одного из главарей. Во-вторых, за время поездки в электричке и на метро она надеялась набраться смелости и расслабиться. Пока они ехали до Москвы, Сашка молчал, не отпуская её руку, сжимая холодные пальцы в своей ладони. Он тоже волновался, но приложил все силы, чтобы не показывать этого и не угнетать и без того нервничающую девушку. Парень хотел одолжить пиджак у Влада Ганича, но потом понял, что это не получится по двум причинам – из-за характера Влада, а так же потому, что Ганич был намного уже его в плечах. На удивление, приличный подходящий пиджак оказался у Родиона, остался со времен «дружбы» с ведьмарями. Теперь этот пиджак Родион просто ненавидел, и он валялся в самом углу шкафа. Старший шныр даже не стал спрашивать, на кой черт Сашка решил наряжаться, просто молча сунул ему в руки бумажный пакет и указал на дверь. На всякий случай, дабы не выдавать Рину, Дудник придумал историю, что они решили пойти в театр, если вдруг кто спросит. Узнав историю о «романтичном свидании», Лена растрогалась до того, что чуть не пустила слезу восхищения, а заодно вызвалась подшить пиджак по Сашкиной фигуре, постирала и погладила белую футболку, которую у Макара выпросила не менее участливая Лара. Фреда как обычно сидела на кровати, сложив ноги на турецкий манер, и по фырканьям могла составить конкуренцию пегасам. Рина из принципа наряжаться не стала. Будь её воля, она бы пошла в бронежилете и берцах. Бронежилет можно было бы попросить раздобыть Гамова – ему этот как раз плюнуть, а чувства собственной важности – на полгода вперед. И так уж и быть – веночек из ромашек на голову. Несмотря на все грандиозные планы, девушка ограничилась светлым свитером и джинсами. Без пяти минут шесть Рина с Сашкой стояли у двери квартиры элитного дома по адресу, который помощница Долбушина отправила по СМС, на случай, если дочка главы финансового форта его «вдруг забыла». Девушка нажала на кнопку звонка, затем ещё раз. Когда она потянулась для третьего звонка, дверь отворилась, и на пороге появилась Григорьева. Для справедливости надо отметить, что организовывая этот ужин, женщина не планировала на нем своего присутствия. Это была инициатива Альберта Федоровича. Через два часа после их разговора в кабинете, зазвонил телефон Григорьевой. - Лиана, - это был тот редкий момент, когда голос Долбушина звучал не как приказ, а как просьба, - Приходите сегодня ко мне. Я настолько отвык от подобного рода мероприятий, что без Вас боюсь не справиться. И вот, женщина стояла на пороге, встречая гостей в атласном кремовом платье, облегающем её фигуру, и в пушистых домашних тапочках. - А Вы что, живете вместе? – вместо приветствия выпалила Рина от неожиданности. Лиана рассмеялась, ничуть не смущенная подобным вопросом. - Милочка, для построения карьеры через постель я слишком высокого о себе мнения. Запомни, что таким занимаются только те женщины, которые кроме этого ничем выделиться не могут. Григорьева вручила гостям по паре тапок, и отправила мыть руки. В гостиной был выставлен большой квадратный стол, накрытый идеально белой накрахмаленной скатертью и заставленный разнообразными блюдами. - Надеюсь, я правильно сделала, что отказалась от официантов? Всё же это предполагалось маленьким междусобойчиком, - довольная собой Лиана проводила ребят к их местам. - Междусобойчик? Не думала, что это понятие включает в себя блюда на двадцать человек, - заметила Рина, которой от нервов тянуло поязвить. - Сегодня такой чудесный вечер, что можно ни в чем себе не отказывать. Сашка, за всё это время не сказавший ничего кроме «Здравствуйте» на входе, с уважением отметил манеру Григорьевой держаться и не поддаваться на провокации. Долбушин уже сидел за столом. Его помощница рассадила гостей так, что Рина оказалась сидеть между отцом и парнем, таким образом мужчины– друг напротив друга. - Привет, - Альберт Федорович казался невозмутимым, но под столом крепче сжал рукоять своего зонта, - Ну так что, ты представишь мне этого молодого человека? По его тону всем сидящим за столом стало сразу ясно, что к «молодому человеку» любящий отец относится весьма скептически. На минуту повисло неловкое молчание, но почему-то именно это придало Рине уверенности. - Знакомься, это Сашка. Мой парень. Она почувствовала, как под столом парень положил ладонь на её колено, и улыбнулась. - Вот как? И насколько это у вас серьезно? А ещё больше меня интересует, как надолго. Месяц? Два? Три? Сашка закашлялся, а девушка возмущенно уставилась на отца. «Семейный ужин» грозился превратиться в «семейный скандал» так и не начавшись. Лиана постучала парня по спине и встала со своего места. - Так, почему бы нам не прервать этот увлекательный момент нетактичных вопросов и не выпить чего-нибудь? Восемнадцать ведь всем есть, а, Альберт Федорович? Или стоит спросить у Вас паспорт? Глава финансового форта бледнел от возмущения. - Лиана, - его в голосе начали пробиваться нотки свирепости, - Я пригласил Вас сюда не для того, чтобы Вы подрывали мой авторитет в глазах моей же дочери. - Ох, ну что Вы, Альберт Федорович, - махнув рукой, женщина с усмешкой уставилась на Долбушина, - Свой авторитет в глазах своей дочери Вы прекрасно подрываете и без моей помощи. Долбушин вспыхнул, его красивое лицо с морщинками в уголках глаз залилось краской. - Лиана! - Что? Мой рабочий день закончился в пять часов, а здесь я в качестве друга, так что сейчас Вы не мой начальник. Просто расслабьтесь и радуйтесь, к Вам дочка в гости пришла. Альберт закрыл глаза и заставил себя досчитать до десяти. При всем своем негодовании, направленном на Лиану, он не мог перестать думать о её стройных ногах, манере облизывать губы перед тем, как сказать очередную язвительную шутку, и зеленых глазах, каждый раз смотрящих прямо и так уверенно. Когда бокалы были наполнены белым полусладким вином, все решили приступить к трапезе. Как любитель покушать, Сашка, попробовав фаршированные шампиньоны, подумал о том, что какие-то плюсы в существовании ведьмарем всё-таки есть. Оно, конечно, и пригоревшая гречка в столовой была довольно сносной, если не скупиться на майонезе или кетчупе. По Сашкиному мнению, с майонезом и землю сырую есть можно. Но шампиньоны всё равно стоили того, чтобы на мгновение задуматься о продаже души дьяволу. Рина радовалась Сашкиному аппетиту. Хоть кому-то было хорошо. Она лениво ковыряла пасту с морепродуктами, выискивая креветки. - Прям как в детстве, - вдруг сказал Долбушин, всё это время не отрывая взгляда от дочери. - Что? – она непонимающе уставилась на него. - Ты в детстве тоже очень любила креветки. Я тогда ещё не был богат, поэтому, когда тебе было шесть, мы договорились, что я буду покупать тебе их, но только раз в месяц. Зато сразу килограмма три. Целый месяц на это откладывал, и всегда 27 числа приносил тебе креветки. Ты ждала этот день каждый раз с таким нетерпением, а потом бегала по квартире от радости, и уминала их за час. Я до сих пор не понимаю, как в такую малышку столько умещалось за раз. А потом я стал главой форта, мы переехали в эту квартиру, и каждый день смогли заказывать свежих лобстеров из Тихого Океана. К пятнадцати годам тебя было уже ничем не удивить – ни деликатесами, ни машинами, ни поездками за границу, ни украшениями. А я готов был всё положить к твоим ногам, лишь бы ещё хоть раз увидеть такую радость, как тогда, в детстве, когда я приносил тебе креветки. Снова повисла тишина. Отец и дочь не отрываясь смотрели друг на друга. Глаза Альберта были печальны, морщинки в уголках были видны ещё более отчетливо, чем обычно, и он казался старше своих лет. Рина была растеряна, и у неё неприятно сосало где-то в груди под ребрами, будто кто-то открыл форточку, и из неё потянулся ледяной сквозняк. - Тогда, ко всеобщему сожалению, - девушка поджала губы, - Могу констатировать факт, что Вы воспитали ужасную потребительницу. Очень надеюсь, что я с Вашей Аней не имею ничего общего. Рина почувствовала себя бомбой замедленного действия, которая вот-вот рванет. Она посмотрела на Сашку, ища спасения от самой себя, но даже его рука на колене больше не помогала. Головой она понимала, что поступает неправильно, что бы ни сделал этот человек – он не заслуживает таких слов, это было жестоко и несправедливо. Но какой-то когтистый, злобный монстр словно пихал её в спину, заставляя желчный яд литься из её рта. Секрет успешных взаимоотношений двух людей в том, что один по умолчанию должен быть мудрее другого. Где-то промолчать, где-то уступить, где-то сделать первый шаг во благо этих самых взаимоотношений. Проблема в том, что Альберт Федорович эту простую истину забыл. А может и не забыл, но она оказалась затоплена и погребена где-то на глубине души под морем горечи и боли. И злобный монстр начал пинать и его, заставляя рубить тонкие нити, которые Долбушин успел сплести за всё это время между собой и дочерью. - И правда, я тоже на это надеюсь. Иначе получается, что из неблагодарной потребительницы она превратилась в бессердечную, наглую стерву. Никого ни во что не ставящую вредную овцу. Сашка оторопел, даже всегда невозмутимая Лиана приоткрыла рот от изумления. Девушка медленно, крайне медленно, встала со своего места, сжимая в ладонях края белоснежной скатерти. - Что ж, уважаемый. Я только что убедилась в своей чудовищной неправоте. Похоже, я всё же имею честь быть Вашей дочерью. Настолько вредная овца могла родиться только от такого упертого барана. После этих слов наступила звенящая тишина, а затем Рина пулей вылетела из-за стола в сторону выхода. Не сразу успевший опомниться Сашка рванул вслед за ней. Григорьева осталась на своем месте, Долбушин словно закаменел, смотря в одну точку, где минуту назад ещё стояла его дочь. Спустя три минуты он перевел взгляд на женщину, которая снова излучала невозмутимость и попивала вино. - Она меня ненавидит, - прошептал он, - Вы тоже меня осуждаете? - Отнюдь, - Лиана легко пожала плечами, - Я просто поражаюсь способностью некоторых людей создавать драму на том месте, где её нет. Альберт Федорович удивленно уставился на неё. - Позвольте объясниться. - Вы убедили себя в том, что дочь Вас не любит. Хотя Вам просто нужно понять, что Вы переродили её, отправив в тот мир, где Вы сами – не то чтобы не отец, а чуть ли не злейший враг в рейтинге второй после Гая. У Вас хорошенькая дочь с характером. Просто она ещё не нашла ту точку, где соприкасаются две её личности – прошлая и настоящая. Рина презирает и чуть ли не ненавидит Аню, не желая понять, что она и есть Аня, просто улучшенная, модернизированная её версия. Мой Вам совет – дайте ей время и прекратите давить. Однажды она поймет себя и сама придёт к Вам любящей, благодарной дочерью. У неё сейчас стандартный кризис личности, который абсолютно нормален у подростков, приперченный миром с летающими лошадками. Я уже не говорю о том, что у любого нормального человека после встречи с гиелой будет психологическая травма. Долбушин смотрел на Лиану, думая о том, что ещё кроется в этой голове за рыжими кудрями. - Почему Вы так уверены в своей правоте? – он смотрел на неё, и хотел верить каждому её слову. - Потому что я сама была сложным подростком.

***

I don't wanna be left for my demons to find. Be a dose of protection through the blood and the tears If you losing yourself, then my body is here. ©Zella Day

Рина выбежала на улицу, и побежала по лужам, не отдавая себе отчет в том, в каком направлении движется. Девушка была уверена, что Сашка её догонит, не потеряет. Он бежал где-то позади, брызги разлетались от него в разные стороны, и джинсы до колена были уже насквозь мокрые. Пробежав ещё метров двести и свернув, Рина уперлась в каменную стену. «Я в тупике», - сказала она себе и подумала, что это очень символично. Хотелось плакать. Горечь поступала к горлу, создавая ощущение тошноты, но слезы никак не хотели выходить наружу, разъедая изнутри. Девушка прижалась спиной к кирпичной стене, обхватив себя руками и тяжело дыша. Она думала о том, что во всем огромном мире у неё никого нет, кроме Сашки и Мамаси. Мир такой огромный, а их всего двое. У неё мог бы быть отец, но между ними словно огромная пропасть разверзлась, и через неё невозможно было докричаться друг от друга. Рина чувствовала себя выпитым стаканом, у которого только на дне болтыхался мутный осадок. Сашка молчал. Он был растерян и не знал, что делать – начать утешать, обнимать и успокаивать, или просто дать ей побыть наедине с самой собой. Парень стоял в двух шагах, смотря в ещё светлое небо, внимательно разглядывая две какие-то точки. Сейчас он не мог точно сказать, была ли это патрульная двойка или нет, но шныровское чутье подсказывало, что нужно быть осторожнее, по мере того, как точки увеличивались в размере. Через пару минут можно было отчетливо разглядеть патрульных, на черных комбинезонах которых по бокам ярко выделялись красные полосы. - Рина, - он опустился на корточки перед девушкой, заглядывая в её опущенное лицо, - Я понимаю, что то, что произошло сейчас там – было ужасно. Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Если ты захочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать, но сейчас нужно уйти отсюда. Над нашими головами висит патруль, и когда они нас заметят – дело времени. Это опасно. Сашка никогда не был трусом. Навалять ведьмарям – об этом можно даже не просить, получить от них – тоже можно. Сейчас он боялся не за себя. Рина была разбита, и не могла дать достойный отпор. Но ещё больше шныр опасался её неадекватной реакции. Кто знает, что она могла выкинуть в ту или другую минуту? После недавних стычек берсерки в конец озверели. Они терпели поражение за поражением, накапливая в себе ярость и ненависть. Если сейчас они заметят двух младших шныров, то у ребят практически не останется шансов. Парень потянул её за руку за собой, и девушка послушно поволоклась следом. Сашка надеялся добраться до станции метро, тогда они будут в относительной безопасности. Из-за угла выскочил микроавтобус, преграждая им путь. Теперь расклад был прозрачно понятен. С водительского сидения в окошко на них выглядывал седоусый, щуплый мужичок лет пятидесяти. В микроавтобусах берсерков водителями всегда были наголо бритые амбалы, сейчас же перед шнырами была машина из форта Белдо. Рина прижалась к спине Сашки. Сзади был тупик, спереди машина с боевыми магами. Где-то сверху кружили берсерки. Капкан захлопнулся с оглушительным щелчком. - Дура, дура, дура! – тихо ругалась Рина, смотря на свою разряженную нерпь. Девушка так перенервничала перед ужином у Долбушина, что даже не удосужилась перед выездом проверить зарядку. Что-то над их головами загудело, словно по ограждению пустили ток. Сашка вскинул голову и сразу догадался об источнике звука. Совсем недавно Вадюша на лекции, в рубрике «Новости за хорошее поведение на паре», рассказал младшим шнырам о новой разработке мага Павлушки Тимирязева. У Павлушки был удивительный дар создания всевозможных ловушек, за что его ценил сам Гай. Виртуальные, магические, самые обыкновенные капканы, ямы, мышеловки, клетки и сети на любой вкус. Совсем недавно Темирязев представил Белдо своё новое изобретение. Это был магический купол, сбивающий вектор телепортации. Например, если маг накроет таким куполом шныра, то шныр, конечно, может попробовать перенестись в Копытово, но с большей вероятностью окажется на дне озера Байкал, вмурованный по пояс в какой-нибудь валун. Сашка сжал крепко сжал ладонь Рины в своей, судорожно ища выход из этого практически безвыходного положения. Тем временем из микроавтобуса вышли две девицы, как две капли воды похожие друг на друга. Они походили на кукол из детского магазина. Различие было лишь в том, что одна была вся голубая – начиная с колгот, заканчивая маникюром и волосами, а другая в розовом по такому же принципу. - Душенька, смотри-ка, мы поймали двух шнырчиков! - радостно захлопала в ладоши розовая. - Милашечка, Дионисий Тигранович будет в полном восторге, и обязательно нас наградит! – разделила восторг первой голубая. - Ну почему же именно Дионисий Тигранович, душенька, - розовая кокетливо надула пухлые губы, - Возможно, это будет и Тилль. Ингвар Бориславович очень щедр, когда дело касается расправы над парочкой шныров. Сашка загородил собой Рину, хмуро смотря на кукол. - Ой, смотри, какой он хорошенький, - розовая ткнула длинным ноготком в сторону парня, - Можно я возьму его себе? А девчонку отдадим тому, кто больше даст. Говорила она это таким тоном, словно парень был вовсе не человеком, а дворовым щеночком. - А почему это ты его себе возьмешь? – вдруг возмутилась другая девица, - Может, я его тоже хочу себе. - Ты? – розовая кукла звонко расхохоталась, - Да ты себя в зеркало то видела? Да ты в своем голубом похожа на синюшный труп. Я тебе давно говорила сменить имидж. Оскорбленная ведьма коротко взвизгнула, и от её ладоней оторвалось голубое свечение, зависшее в воздухе над головой хозяйки. - А ну-ка повтори, пигалица, что ты там сказала? – прошипела она, сжимая кулаки, от чего сияние становилось всё ярче. - Что слышала, глухая тетеря. Уши давно не чистила? – розовая злобно прищурилась, а её тело оказалось в сияющем коконе нежно-розового цвета. Видимо, эти дамочки уравновешенной психикой не страдали, и были весьма эмоциональны. Заверещав, как фурия, голубая кинулась на розовую, атакуя её сгустком энергии. Всё это время Сашка с Риной осторожно отступали в сторону, надеясь, что когда внимание водителя будет отвлечено склокой ведьм, а эти две займутся выдиранием друг другу волос, они смогут прорваться в узкий переулок и получить фору. Но тут случилось непредвиденное. Таранящий сгусток преобразовался в сферу, и врезавшись в защитный кокон, окрасился в сиреневый цвет, отскочив, словно мячик и покатившись по мокрому асфальту прямо под ноги Сашке. Ведьмы мгновенно умолкли и замерли, затаив дыхание, смотря в сторону парня. Пока они пытались обогнуть машину, между ним и Риной образовалась дистанция в два шага. Дальше время словно поставило жизнь в режим замедленной съемки. Все удивленно смотрели на «мяч», который остановился в двух сантиметрах от его ботинка. До Рины дошло раньше, что сейчас произойдет. Девушка словно сжатая пружина выпрыгнула со своего места, отталкивая парня в сторону и падая на землю, грудью на сияющую сферу. Раздался хлопок, словно кто-то лопнул наполненный воздухом бумажный пакет, а затем всех ослепила яркая вспышка. Последнее, что успела почувствовать Рина – металлический привкус крови, наполняющей её рот.