Лабиринт с драконами

      Лиэн в последний раз провел мягкой замшей по полированной пластинке амулета, украшенной каплевидным изумрудом. Вроде бы, все, готово. Можно идти и вручать подарок, за дело своих рук и магии стыдно не будет. Одно из самых распространенных заклинаний, которыми пользовались лекари — кровоостанавливающее и затягивающее не слишком сильные порезы, было со всем тщанием и любовью вплетено в структуру амулета и готово по первому же требованию активироваться.       Отложив амулет на бархатную подставку, Лиэн окинул взглядом рабочее место и вздохнул: опять надо бы прибраться. Впрочем, все равно это ненадолго: начнет работу над следующим амулетом, и снова будут громоздиться по столу и подоконникам чертежи и черновики, а верстак окажется завален коробочками и свертками с расходниками и кусками металла, друзами и шкатулками с уже обработанными кристаллами накопителей, проволокой и инструментами, как сейчас. Эльф принялся поспешно смахивать в коробку обрезки пластин и неудачные образцы.       Ничего, вернется — уберет. Тем более что большая часть еще пригодится: пришли заказы на два амулета от ветви воинов, а глава его собственной ветви не далее чем вчера намекал, что заканчиваются заготовки под одноразовые телепорты. Кстати, о них.       Поискав нужную коробочку, Лиэн открыл её, сосчитал гладкие камушки, каждый со своим выгравированным знаком, и сунул в карман. Надо будет зайти, передать, а то Дорс и так на собственную тень похож, не хватало ему еще лично по мастерским бегать. Особенно по таким, как у него, в дальнем крыле да под самой крышей.       Узкая винтовая лесенка, по какой-то прихоти строителей дома ведущая в эту часть крыла, тихо скрипнула шестой ступенькой. Лиэн выглянул в окно, удивился тому, что уже, кажется, вечер, а он и не заметил, как в работе пролетело время. Ну, тем лучше, Райл уже, наверное, освободился. Но, на всякий случай, он решил сначала зайти в лекарскую. Кто его знает, а вдруг нет?       Лекарь ветви оказался на месте. Стоял спиной к двери, что-то смешивал на рабочем столе. На вошедшего он только покосился через плечо, осторожно сливая два зелья в одну склянку.       — Семь минут, — таким знакомым ворчливым тоном сообщил он.       Лиэн тихо присел на табурет у стены, залюбовавшись точными и экономными движениями рук. Когда Райл был занят, мешать ему не стоило, а то можно было огрести пару моральных оплеух.       Закончил он ровно через столько, сколько сказал. Разлил зелье по небольшим склянкам, закрыл, подписал, поставил на подставку, и семь минут истекли тогда, когда подставка заняла свое место на полке в ряду таких же. Только закрыв дверь шкафа с лекарствами, Райл соизволил наконец обратить внимание на гостя. Кивнул, даже почти улыбнулся — Лиэн давно научился отслеживать едва приподнятые уголки губ.       — Как день прошел? — Лиэн ответил на этот призрак улыбки своей, уже не опасаясь — судя по виду, Райл был в более-менее благодушном настроении.       — Нормально, — Райл оглядел лекарскую, кивнул сам себе, что все в порядке, и, сцепив руки, до хруста потянулся. Один из немногих жестов, которые он позволял себе в присутствии Лиэна — но не в присутствии других.       — Ты что-то хотел?       — Хотел, — Лиэн сглотнул.       Близости у него не было уже довольно давно, время Райла занимал один особенно беспокойный пациент, и он не решался потревожить лекаря. Но хотелось, и сейчас, после того, как полюбовался на гибко выгнувшееся тело, желание напомнило о себе жарким приливом. Для лекаря это не осталось тайной. Опустив руки, он замер, о чем-то размышляя, потом протянул ладонь, предлагая встать. Лиэн принял её, позволив себе даже немного опереться. Спина чуть заныла в пояснице, оказывается, устала, пока работал.       — Я соскучился, — чуть слышно пожаловался он.       Райл фыркнул, но горячая ладонь легла на спину, и от этого тепла боль прошла. Потом он и вовсе потянул за собой, в небольшую комнатку, где каменной глыбой возвышался лекарский стол, вдоль стен приткнулись узкие столы и стеллажи с инструментами, и куда обычно попадали самые тяжелые больные. Лиэн удивленно приподнял брови: сюда Райл его еще не приглашал... для подобного так точно нет. Встречались они обычно у него в комнате, очень редко — в гостиной у самого Райла.       Но сейчас тому, похоже, тоже не терпелось, потому что он уже расстегивал легкую тканевую куртку Лиэна, привычно ворча на рубаху с узкими рукавами, которую было так неудобно стягивать, и которую артефактор считал очень практичной: не нужно ничего закатывать во время работы. Лиэн сам стянул ее, выскользнул из мягкого плена ткани, не желая даже на пару минут задерживать Райла. Потянулся к его штанам, сталкиваясь ладонями, шагнул еще ближе, стараясь коснуться как можно большего, погладить, вдохнуть запах тела и волос.       Жаль, только, Райл этих ласк не любил. Терпел, до определенного предела, а потом начинал ворчать, без слов, каким-то похожим на урчание остальных звуком, и брал инициативу в свои руки. Сейчас он просто повалил Лиэна назад, спиной на стол, но холодного камня тот так и не коснулся. Заклятье мягко приняло его, обняло призрачным теплом. Это было фантомное ощущение, не самое приятное: опоры Лиэну не было, он только неловко взмахнул руками.       — Райл?       Тот только дернул с него прочь уже расшнурованные штаны, а из коротких сапожек Лиэн сам выступил еще раньше. А потом и последняя опора ушла из-под ног, в прямом смысле слова: Райл подхватил под колени, заставил лечь на спину окончательно.       — На камне кожу рассадишь, — проворчал он, укладывая ноги любовника себе на плечи.       Чувство полной беспомощности приятным не было, но жаловаться Лиэн не стал, только чуть выгнулся, опасаясь дергаться. Хотя упасть заклятье ему бы не позволило, но потерять и такую призрачную опору, вроде плеч Райла, не хотелось. Хорошо, тот придерживал одной рукой, шаря второй по карманам — сам он куртку снять забыл, а Лиэн слишком торопился.       Мазнуло прохладным — Райл наконец нашел ту склянку, какую искал, и, все-таки вспомнив о долгом перерыве, принялся готовить Лиена. Не сказать, чтобы это получалось очень ласково, просто чуткие пальцы не несли боли. И заботы тоже особой не несли. В такие моменты Лиэн хотел только, чтобы Райл не тянул эту прелюдию, больше похожую на лекарскую процедуру. Иногда он мечтал о долгих, жарких ласках, представлял себе, как это могло бы быть... Но с Райлом не бывало никогда. Только сугубо функциональная подготовка.       — Райл, пожалуйста...       — Не торопи, — буркнул тот. Вбитая с детства привычка не причинять боли просто не позволяла действовать иначе, и он толкнулся внутрь не пальцами только тогда, когда уверился: ничего не повредит. Лиэн застонал, выгибаясь в золотистом свечении заклятья, как рыба на крючке. Руки он закинул за голову, крепко вцепившись в рассыпавшиеся волосы.       Все-таки и Райл был иногда живым: двигался сейчас жадно, руки на бедрах сжимались, то притягивая, то отталкивая, но не давая возможности ничего контролировать самому. Тоже привычно, и тоже в мечтах иногда проскальзывало, что если бы он сам...       Увы. В который раз Райл довел его, выплеснулся и замер, закрыв глаза и переводя дыхание. Лиэн отдышался, неловко пошевелил руками. Хотелось еще, не так, это соитие, как всегда, не уняло глубинной жажды, тлеющей на самом дне души, только на время утихомирило ее.       Новый толчок был почти неожиданностью, обычно Райл заканчивал все сразу. Сейчас, видно, и его проняло долгое по меркам их ветви воздержание — ничем иным подобное Лиэн объяснить не мог. Он захлебнулся глотком воздуха, снова застонал, потянулся руками к любовнику, словно умоляя дать хоть какую-то опору. Но тот только двигался, сосредоточенно, отточено, как всегда. И единственное, о чем позаботился — это бережно опустил вымотанного вторым разом Лиэна на теплый камень стола, в гаснущее сияние заклятья.       — Отдыхай, — проворчал Райл, одеваясь.       Тот только перевернулся набок, пряча лицо под волосами, судорожно вздохнул, задержал дыхание, старясь утихомирить всколыхнувшуюся в душе бурю чувств. Это же Райл, он такой всегда. Все мечты, все надежды на что-то иное каждый раз рассыпались, как построенный песочный замок рассыпается без воды. Когда Райл шагнул ближе, захотелось поднять голову, бездумно, бессловесно умоляя о ласке... Но тот просто взял что-то со стола у стены и вышел, тихо прикрыв дверь.       Лиэн свернулся в клубок, не обращая внимания на вытекающее из тела семя, пачкающее стол. Заклятья все очистят, ему же не хотелось двигаться, даже несмотря на то, что камень стола был жестким. Но он не стал бы мастером-артефактором, если бы не умел усмирять и обуздывать свои чувства. Так что через десяток минут Лиэн пошевелился, сел, потом неловко слез со стола и нагнулся за оброненной на пол рубахой.       Отголосок очень знакомой магии он почувствовал сразу, и еще бы ей не быть ему знакомой — то была его собственная магия! Еще не понимая ничего, он сунулся дальше под стол, сдвигая фонящую другой магией, чуть более грубой, разной, коробку и добираясь до такой же, но задвинутой к самой стене. Выволок ее из-под стола, открыл и сел прямо на пол, неверяще глядя на внушительную кучку самых разнообразных амулетов.       Каждый из них он знал, помнил, узнал бы на ощупь и с закрытыми глазами. В каждый вложил кусочек своей души, своих чувств, каждый дарил с затаенной надеждой на хотя бы мимолетный проблеск ответного чувства во взгляде Райла. Пальцы коснулись, поворошили изящные украшения. Горло сдавило, словно широкой удавкой, в глазах стало горячо до резкой боли. Словно во сне, он поднялся, непослушными руками вытер с бедер и живота уже подсохшее семя собственной рубахой, натянул штаны и сапоги, сунул руки в рукава куртки и вышел.       Впервые в жизни хотелось напиться, что ли. Или что-то подобное. К алкоголю Лиэн был равнодушен, даже когда уши только-только начали заостряться, и все молодые рвались попробовать новое. Но сейчас он просто не знал, как унять тупую боль внутри. Дернулся в одну сторону, в другую, понял, что даже не знает, где вина найти, и поплелся к заросшему тенистыми деревьями дворику, где собирались старшие рыжие эльфы, не обремененные постоянными партнерами, но желавшие с кем-нибудь разделить постель этой ночью.       Делить постель Лиэну не хотелось, просто он не мог сейчас находиться в одиночестве, хотя это было почти привычным состоянием. Просто немного тепла, хоть капельку... Помолчать с кем-нибудь рядом. Он никогда не был особо разговорчив, но одно дело, когда просто не с кем поговорить, а другое — уютная тишина, разделенная на двоих. В последние десять лет и этого было совсем мало.       Как назло, двор был пуст. Ни на резных лавочках, ни даже в беседке, под прикрытием кустов, никого не было. Все, кто хотел кого-то найти, уже нашли. Идти, искать компанию где-то еще не было сил и желания. Он сел на ближайшую лавочку, сгорбился, запуская в волосы пальцы. Что теперь делать? В чем он ошибся? Может, Райл просто не любит побрякушки? Или не любит такие, как те, что делал для него Лиэн? Он ведь старался не только функциональность в них заложить, но и украсить, может, в этом все дело?       — Лиэн? — чей-то усталый голос заставил вздрогнуть, вспомнить: он почти в неприличном виде, и поплотнее запахнуть куртку, скрывая, что под ней нет рубахи. Он обернулся, поморгал, загоняя непрошенные слезы назад.       — Да, Дорс. А! Да, заготовки, я помню, даже с собой.       Глава ветви неуверенно замер, не дойдя до лавки каких-то два шага. От него опять плескало магией, а лицо в свете прятавшегося на ветке дерева фонаря было совсем уж бледным. Соображал Дорс с явным усилием, но все-таки сумел додуматься:       — Что-то случилось?       — Нет-нет, все в порядке.       И почему Дорс не идет отдыхать? Ведь явно же устал до последней грани, сейчас просто упадет и уснет прямо тут!       — И все же? — Дорс сел рядом, кивнул, приняв протянутую коробочку с заготовками, сунул в карман. Привалился к спинке лавки, с таким выражением, что было ясно: не уйдет, выслушает.       Лиэну было крайне неловко обременять своими мелкими проблемами главу ветви, но и просто сбежать он не мог — снова всколыхнулись все чувства, отзываясь на мягкую, такую знакомую и в чем-то родственную силу старшего эльфа. Запинаясь и выдавливая из себя слова, Лиэн кое-как обрисовал ситуацию с подарками.       — Наверное, я что-то не так сделал, Дорс? Как исправить, не понимаю...       Сначала он подумал, что глава молчит, размышляя над ответом. Когда молчание затянулось, покосился на него — и понял, что Дорс просто-напросто заснул, неловко уронив голову на плечо.       С одной стороны, это было почти облегчением: Дорс, должно быть, не слышал и половины его жалкого лепета. С другой, было жаль, что совета старшего он не дождался. С третьей, было просто очень жаль главу, вымотавшегося до такой степени, что уснул, где сидел. Лиэн осторожно поднялся, уложил Дорса на лавку. Будить попросту побоялся: а ну, как встанет да вместо постели поползет снова делать дела? Нет уж, пусть поспит здесь. Только надо бы хоть подушку под голову и накрыть чем потеплее. Конечно, на улице не холодно, но замерзнет, простудится еще... К Райлу загремит.       Шумно выдохнув, Лиэн сосредоточился, подзывая слугу, и густо-фиолетовая, едва различимая в полумраке тень вскоре замаячила около дерева.       — Подушку и одеяло из моей комнаты, быстро, — приказал он.       Тень просто исчезла, в отличие от живых существ, созданию магии не было нужды перемещаться куда-то, как обычным смертным, если его, конечно, не обременяли более вещественные предметы.       Пытаясь отвлечься от накатывающих дурных мыслей, Лиэн в который раз задумался, как же устроены эти слуги. Их создала одна из супруг основателя ветви, архимаг-артефактолог, и, к сожалению, не оставила об этом никаких записей. Наверное, сочла, что это просто дурацкая придумка, призванная лишь облегчить жизнь в доме...       Жизнь-то она облегчила, в том числе и поколениям потомков, но вот повторить артефакт, до сих пор покоящийся в том, самом первом здании, не сумел никто. И это было потаенной мечтой всех ученых-артефактологов и мастеров-артефакторов, без исключения.       Тень торопливо прошагала-проплыла по аллее, остановилась рядом, протянув требуемое, и пропала, едва Лиэн взял вещи. Он подсунул подушку под голову Дорса, укрыл его одеялом, подоткнув края, вздохнул и направился к себе. Следовало убраться в мастерской, ведь он так и оставил бардак на верстаке.       Закончив с уборкой, которая не мешала думать, пока руки машинально складывали все на свои места, вымотанный этими тяжкими мыслями, Лиэн присел передохнуть на диван, откинул голову на спинку и вскоре задремал, сползя пониже и свернувшись калачиком, укрывшись валявшейся на диване робой.

***

      Разбудил Лиэна взгляд.       Еще, конечно, разбудила прохлада, врезавшиеся в пальцы острые грани — во сне он зачем-то сжал сделанный вчера и так и не подаренный амулет. Еще разбудили вещи телесного свойства, но главным все-таки был взгляд.       Сразу разогнуться и сесть не вышло, от неудобной позы все затекло, так что пришлось рывками, как заедающая марионетка, перевернуться на живот и приподняться на руки, помотать головой, сбрасывая сонное оцепенение. И только потом открыть глаза и поднять голову, откидывая с лица волосы.       Райл сидел на обитом мягкой тканью подоконнике. Лиэн когда-то сделал его собственноручно, мечтая, что однажды посидит там не один, а в чьих-то объятиях, вслушиваясь в стук дождя по крыше. Он любил этот звук. Только мечты так и остались мечтами.       И вот теперь там сидел Райл и неотрывно смотрел на сонного, взъерошенного Лиэна, который толком еще не проснулся и понятия не имел, как реагировать на это явление. Тишину разорвало его хриплое со сна:       — Доброе утро?..       — Утро, — кивнул Райл, скорее подтверждая: да, сейчас еще довольно рано.       Лиэн сел, потер лицо ладонями, вернее, попытался: из руки выпал, проскользил по обивке и шлепнулся на пол амулет, оставивший на ладони и пальцах глубокие фиолетовые бороздки. Потом их накрыли другие пальцы, горячие, как и всегда. Райл, оказывается, умел двигаться на удивление быстро и бесшумно. Накрыли, разглаживая, так, что стало почти больно. А когда исчезли — не осталось и следов.       — Некоторым они спасли жизни, — непонятно вообще к чему сообщил Райл и ушел — только злосчастная шестая ступенька скрипнула.       Лиэн еще долго сидел, рассматривая ладонь, бездумно касаясь ее пальцами левой руки. Потом судорожно вздохнул, поднялся и поплелся умываться, смутно догадываясь, о чем говорил лекарь. Но как это принять, пока решить не мог и не хотел.