the last laugh

— Ну и зачем? Хён, тебе что, скучно? У тебя стажировка, тебе нужно больше трудиться и сосредоточиться на работе, а ты… — Чимин глубоко вздыхает, будто хён, расстроенный поведением своего непослушного донсена. Но перед ним его лучший друг — Ким Сокджин, и, между прочим, это он здесь хён. Джин старше Чимина на три года, но в такие моменты в это как-то плохо верится. — Ну, Чимин-а-а, — тянет Джин, всегда работает, когда нужно втянуть мелкого в свои сумасбродные игры. И, да, снова победа. Чимин устало трёт виски, зажмурив глаза с подтекстом «Когда же это дитя уймётся» и: — Я весь во внимании, — ладонью щёку подпирает, ожидая захватывающего рассказа о новой, ничего хорошего не предвещающей, идее Джина. — Ты уже давно ни с кем не встречаешься, и я тут… Подумал… Почему бы тебе не попробовать склеить кого-нибудь с нашего универа? — Чимин манерно закатывает глаза. — Тебе, так сказать, любовь, а мне зрелище. — Чимин продолжает смотреть на Джина с толикой презрения и совершенно явным «Хён, ты совсем уже?». — Ну, а если не выйдет и тебя продинамят, то твой любимый хён накормит тебя дорогущим ужином и даст поплакаться в свою жилетку. — Джин мило улыбается, будто его предложение самое заманчивое в мире, от которого отказаться — дураком последним быть. — Да на кой черт тебе-то это нужно, а, хён? — Чимин пытается найти во всём этом хоть каплю адекватности, смысла, но увы. — Просто, хочу угостить тебя, но ты же знаешь меня, не могу ни черта за просто так сделать, да и с девушкой тебя давно не видел, давай же, ты ничего не теряешь, — Джин смотрит как-то странно, с хитрецой, и это настораживает, ведь не в правду же он всё это придумал ради дружеского ужина в ресторане. Хотя, стоп. — Угостить? То есть ты считаешь, что у меня ничего не выйдет? — Чимин вдруг забывает о том, что совсем не рассматривает участие в этом плане всерьёз, но удар по его самолюбию пропустить не может, а Джину только того и надо. — Ну так, Чимини, покажи, что ты сможешь, и я лично буду готовить для тебя завтраки до конца года, — Джин заговорчески улыбается и, чёрт, это звучит уже очень даже прилично. Джин - Бог готовки, но отведать его стряпню позволено только избранным. В чьё число Чимин, конечно же, входит, но теперь Джин редко готовит, он дома-то бывает только ночами, и то не всегда, потому что времени у него, видите ли, не хватает. — Знаешь, хён, я подозреваю, что дело не в твоей щедрости, — Чимин щурится и в глаза Джину своими щёлочками смотрит, — и даже не в том, чтобы над моими отношениями поржать, ты всё ещё злишься из-за той твоей подружки, да? — Чимин еле сдерживает смех, а Джин резко становится серьёзным и тоже неотрывно смотрит в глаза Чимина. — Ну, хё-ё-ён, ну это глупо, я тогда всего лишь сказал, что соскучился по нашим бессонным ночам, я ведь говорил про твой новый пиэспи, хён, эта нуна сама извращенка, раз подумала, что ты гей, хён, — Чимин давится смешками на каждом «хён», а у Джина в глазах: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». — Хён, ну не обижайся, ну хорошо, хорошо, я в игре, только забудь уже об этом случае, — Чимин прекрасно знает, что Джин просто так ничего не делает, просто так ничего не забывает, и лучше уж так, напрямую, каким-то дурацким спором мстит, чем потом тихо и внезапно. — Чего делать-то? Кого клеить? — похотливо улыбается Чимин и Джин тоже успокаивается, выходит из раздумий, возвращая беседе комический оттенок.

***

— Ну… Как вариант, — Джин ищет глазами жертву и останавливается почти сразу же. Напротив них с Чимином вырисовывается интересная картина, в её центр Джин и тычет. — Вон, — и довольно лыбится, ожидая реакции Пака. Чимин пялится на указательный палец Джина, решающий его дальнейшую судьбу и осторожно проводит взглядом прямую линию от ногтя Джина до центра толпы вокруг столика, в метрах десяти от них. В центре — Мин Юнги. Тот знаменитый Мин Юнги, который, несмотря на низкий рост — капитан команды универа по баскетболу. И несмотря на худощавое телосложение - первый в списке «увидишь — беги», который дают первокурсникам в их первый день, чтобы он вдруг последним не стал. А они его про себя как мантру. Чимин уже и не первокурсник давно, но при виде Юнги каждый раз сжимается, ссутулит плечи и взгляд прячет. Вокруг Юнги его неизменная компания: Ким Намджун с встроенным глупым смехом над каждым словом Мина и: «Да ты знаешь с кем разговариваешь? Ща как ебну, что точно уже не вспомнишь», — любому, кто хоть слово в радиусе пяти метров от него — по правую руку. Ким Тэхен, с вечно безумными глазами и не стоящим на месте корпусом, постоянно качается как заводной, вперед, назад, влево, вправо и от этого уже жутко, черт его знает, что он с тобой может сделать, если даже тело свое не контролирует — по левую. Юнги нависает над какой-то девчонкой, сидящей за столиком, грубо выставив руки по обе стороны от неё и что-то медленно ей втолковывая. Слов не разобрать, далёко слишком, только нотки его хриплого голоса до ушей достают и до костей пробирает страх. Чимин переводит ошарашенный взгляд на Джина и: — Хён, ты серьёзно? — по-девчачьи дрожащий писк из горла выбивается, — Он ведь убьёт меня! — Чимин слегка голову поворачивает и видит, как Юнги девушку за подбородок пальцами хватает и шипит ей что-то сквозь зубы, та кивает, от страха вжимаясь в спинку стула, а Юнги по столу руками бьёт, тем самым отталкиваясь и уходит под свист своих дружков, получив то, чего он хотел. У Чимина сердце удар пропускает, когда он видит добрую улыбку хёна, которая как бы «я верю, ты справишься». — Почему сразу убьёт? Ну вмажет разок, зато потом поужинаем говядинкой, — Джин разглядывает свои ногти, ему всё-таки стыдно как-то, но не может он ничего с собой поделать, любил он, а Чимин испортил, а у самого рука не поднимается. Знает, что мудак. Но какой есть. И Чимин тоже понимает И ладонь Джину жмёт, мол «Начали» и у Кима глаза загораются, а Чимина трясёт лихорадочно.