the last laugh

Чимин весь оставшийся день чувствует себя неловко. Юнми после его слов ушла со двора и с оставшихся пар тоже. Чонгук бросал многозначительные взгляды, но ничего не спрашивал. Юнги, уже как обычно, нет. Чимин на всякий случай ещё раз оглядывает столовую, заостряя взгляд на столике, где раньше он сидел, там всё ещё пусто. Соскучился ли он? Если так подумать, они даже не общались толком, всему виной какие-то глупые недопонимания, случайные встречи и что? Почему он вообще решил, что влюблён в Мин Юнги? И во что влюбляться? Он ничего о нём не знает даже. Но сердце предательски стучит, будто протестует. Выбеленные волосы, холодный, почти безразличный взгляд, и его губы. Дыхание сбивается. Чимин решает не думать, решает, что всё поймёт точно, когда его наконец увидит, если увидит. Как-то становится тоскливо на душе от этого всего и видеть никого не хочется, но: — Ну ты и тварь, Пак Чимин, даже не думал я, что настолько, — Джин падает на стул напротив с дикой улыбкой. — И всё-то ты у нас знаешь! Кто тебе уже доложил? — Чимин слегка театрально закатывает глаза. Джин меняется в лице, смотрит ещё внимательнее и говорит: — Я вообще-то про то, что я уже несколько дней жду, когда ты придёшь на свой завтрак, который я тебе обещал, — Чимин мгновенно тушуется, он ведь сам сейчас спалился, боже, что за дурак, — После того, как ты поцеловался с Мин Юнги у Хосока, а тот был не сильно-то и против, я решил, что победа за тобой. — Ну почему всё, что он говорит приносит Чимину практически физический дискомфорт, Пак чувствует как к лицу подбирается жар, а Джин продолжает, — Но не думай, что я не узнаю то, о чём подумал ты. Так что, может сэкономишь моё время и сразу расскажешь сам? — Джин подпирает одной рукой щёку и строит милую мордашку, кивает, уверенный в том, что Чимин расскажет. И Чимин рассказывает. Кто бы знал, почему это так работает. — Я хотел поговорить с Юнми, объяснить, что она для меня только подруга, — Чимин слегка морщит нос, ему всё ещё неловко и неприятно, что это пришлось сделать. — А она меня поцеловала. — Вот оно как, — Джин удивлён, его красивое лицо чуть вытягивается и глаза становятся больше, — Тогда ты тем более выиграл, — ухмыляется он и показывает два больших пальца. — Боже, ну какой же ты идиот, хён, — Чимин разочарованно мотает головой, хотя куда там разочаровываться, это давно уже просто констатация фактов, которая ни на что не влияет. Джин постоянно говорит и делает дерьмо, а Чимин постоянно это дерьмо терпит. — Грубить тому, кто делает для тебя еду? Вряд ли это хорошая идея, Чимини, — Джин слегка щёлкает чимину по носу, — Так и что, кто целуется лучше из семейки Мин? Юнги. Конечно, Юнги, боже, тут даже думать не нужно. Чимин выпадает из реальности от этой такой неуловимой мысли и моргает несколько раз, чтобы прийти в себя. — Я… Не собираюсь это с тобой обсуждать. — и встает из-за стола с намереньем убраться к черту от чертового Сокджина. Но чертов Сокджин вскакивает следом и быстро нагоняет Чимина на своих длинных ногах. — А с кем ещё? С Чонгуком? Ну да, он лучше сориентирует тебя в гейских вопросах, но если хочешь знать мое мнение. — Не хочу! — резко перебивает Чимин, — отвали, — пауза, — хён! Чимин старается удрать как можно быстрее, Джин, спасибо, боже, за ним не идет. Но если от него свалить получается, то что делать с собственной головой и тупыми мыслями от которых сбежать не представляется возможным.

***

Выходные. А это значит два дня без долбаного Сокджина, два дня без многозначительных взглядов Чонгука, два дня не нужно думать, как теперь сидеть в одном классе с Юнми. А также очередные два дня без Мин Юнги. Сколько они не виделись? Как будто целую вечность. Почти две недели. И ни дня без мысли о нём, ни дня без дурацкого сожаления о своей просьбе прекратить это всё. Чимина ломает всю гребанную субботу. Вот бы просто увидеть Юнги, вот бы просто хоть одним глазком, чтобы просто понять как обстоят дела, чтобы просто хоть что-то понять. Может, он бы сделал что-то такое за что его можно было бы возненавидеть. Будто бы он мало для этого сделал. Чимин мечется по комнате, думает, чем бы себя занять, чтобы унять больную голову. Решается выйти на улицу. Куда идти, правда, не ясно, Джин прав, идти ему не к кому. Чимин почти готов заплакать от этого чувства ненужности и внутренней тоски и чтобы нет, он одевается во что попало и выходит. На улице темно, тусклый фонарь, свежий ветер и о, боже, нет. Не может быть. Но на деревянной скамейке у его дома сидит Мин-сука-Юнги. Чимина бросает в дрожь, сердце делает ахреневший кульбит и стучит так сильно, как будто сейчас взорвётся. Пак почти собирается повернуть назад, но его будто приковало. Юнги развалился на скамейке, на нём черная байкерская куртка, в руке сигарета, джинсы какие-то рваные и белые кроссовки. Он что-то слушает в больших наушниках, курит, и выглядит просто до исступления ахренительно. У него на лице какие-то ссадины, но его красивое лицо это совсем не портит. Чимин ничего не может, только стоять, ахреневать и пялиться. Да, кстати, он невероятно скучал, как оказалось, да, блять, да, он в него влюблён, да, и на всё «да», что он планировал там узнать, когда его увидит. Юнги затягивается и поворачивается на звук захлопывающейся двери за спиной Чимина. Сигарета так и застывает в его пальцах, Чимин видит как его также сковывает ступором, он даже выдохнуть не может и смотрит также растерянно. Просто пиздец. Юнги отмирает первым. Выбрасывает недокуренную сигарету, встает, подходит ближе, останавливается на расстоянии вытянутой руки, прячет руки в карманы куртки и смотрит. Так Чимин видит ссадину на носу, чуть рассечённую бровь, шрам на губе, но сука, какой же он красивый. — Ты опять с кем-то подрался, хён? — Чимин не мог не спросить. Смеётся. Сука. Смеётся. Хрипло и очень красиво. Чимин почти умирает. — Да, было дело, но им тоже досталось, не думай, что меня так легко… — Юнги замолкает, отворачивается в сторону, неловко морщась. Прозвучало, как будто бы он оправдывается за то, что его побили. Но это не нужно, Чимин уверен, что тем уродам он дал как следует. Чимин уверен, что Юнги самый крутой. Юнги, сука, самый ахрененный. Да. Юнги трет пальцами глаза, второй рукой достает сигарету и вставляет в губы, закуривает, чуть шагнув назад, затягивается и выдыхает чуть в сторону, старается не дымить в Чимина. И от этой совсем крохотной детали Чимин ломается, он не знает куда деть руки, стоит и нервно теребит свои пальцы, и смотрит, смотрит, не отводит взгляд ни на секунду. — Хён, — снова начинает Чимин. И что он хочет сказать? В голове только «Ты такой красивый» и «я так по тебе скучал». — Чево? — Юнги держит сигарету большим и указательным пальцем, подносит ко рту, закрывая половину лица, но всё равно виден лёгкий румянец. Он не выдерживает прямого взгляда Чимина и в очередной раз отводит глаза, выдувает дым снова чуть в сторону от Пака и щелчком выбрасывает снова недокуренную сигарету. — Я помню, что ты попросил тебя не доставать, и как тебе? — Зачем-то спрашивает Юнги. — Скучно, хён, — зачем-то отвечает Чимин. — Скучал значит? — И это уже на грани, Юнги делает очень маленький шаг вперед, а Чимин перестает дышать. — На...верное, — отвечает он еле шевеля губами. — Хочешь, — Юнги отводит взгляд, — поговорить? — Юнги снова смотрит в глаза секунду и снова отводит. Чимин долго молчит, Юнги начинает заметно нервничать, снова тянется в карман за сигаретой и уже достает её, когда Пак отвечает: — Поднимемся ко мне? И здесь умер Юнги. У него из пальцев вылетает сигарета, он садится на корточки, чтобы её поднять и видит дурацкие красные кеды Чимина, которые он как-то промочил в луже, за что над ним хотелось посмеяться, а за его глупую детскость и надоедливость его хотелось избить сильно и больно. Сейчас сильно и больно хочется приложить только себе по голове чем-то невероятно тяжелым. — Хён? — Юнги чуть застрял с сигаретой и мыслями, и когда Чимин его позвал, он поднимает голову, встречаясь с его смущённой улыбкой. Просто пиздец. — У меня можно курить, — говорит Чимин, улыбка становится неуверенной, он все более тревожно перебирает свои пальцы, слегка отводит взгляд. — Тогда пошли, — отвечает Юнги, встает, и кивает на дверь.

***

Юнги сидит в маленькой квартирке Чимина, она маленькая и милая, как и сам Чимин. У Пака довольно чисто и вообще не так много всего. Кровать, шкаф, стол для учебы, какие-то книги и пара цветов в горшках. Юнги сидит на кровати, Чимин принес две кружки чая и сел на кресло за рабочим столом. Он неловко улыбается, держит кружку двумя руками и молчит. Юнги делает глоток и комментирует: — Вкусно. — Это просто пакетированный, — зачем-то отвечает Чимин. Неловкая тишина, прерываемая только глотками чая. — Слушай, у тебя, может, есть что-то покрепче? — Юнги неловко до ужаса, и уходить не хочется, и говорить не получается, видеть Чимина приятно, конечно же, но просто видеть — уже недостаточно. Внутри начинает неприятно скрести от невозможности что-то сделать дальше. — Вроде бы есть вино. Джин-хён приносил как-то. — Чимин задумчиво поджимает губы и уходит на кухню. И этого «Джин-хён» достаточно, чтобы Юнги укололо раздражением. Это он ревнует? Или что? Если всё получится, то он ещё разберется с этим Джином-хёном. Что получится? — Да, есть, — кричит Чимин с кухни, — подойдёт? — Да, себе наливай тоже. — кричит Юнги в ответ. Чимин возвращается с двумя бокалами рисового вина и ставит их на стол. — Сейчас пьем это залпом, чтобы поскорее подействовало, — усмехается Юнги, подходя к столу с напитками. Чимин смотрит немного испуганно, но кивает. Юнги облокачивается о столешницу, берет в руки бокал и Чимин незамедлительно звенит своим бокалом о чужой: — Кампай! Юнги снова хрипло смеётся, что заставляет слегка хихикать и Чимина. Милый. Он очень милый. Думается Юнги. И он пьет за несколько секунд осушая бокал. Чимин делает пару глотков, немного морщится, делает ещё пару, лицо становится более недовольным, но Пак послушно выпивает половину, а потом Юнги вырываетет бокал у него из пальцев. — Ладно, можешь не пить, если не заходит, — Юнги допивает остаток сам, а у Чимина от этого почему-то завязывается узел в животе. — Мин ставит пустой бокал на столешницу, и кладёт руку на спинку кресла, на котором сидит Чимин. Пак прослеживает движение взглядом, облизывает губы, собирая остатки вина. От Юнги это, конечно же, не ускользает. — То, что ты сказал Юнми… — Юнги больно закусывает щёку изнутри, — это правда? Чимин снова облизывает губы, приоткрывает рот для ответа, который он даже не успел продумать: — Да, — и смотрим прямо в глаза. Юнги не знает, что делать. Это признание или как? — Я тебе правда нравлюсь? — он сильнее сдавливает ладонью чиминово кресло. Чимин отводит глаза, — да. Юнги отпускает кресло и тянет руку в карман за сигаретой. — Курить прям здесь можно? — Да, — снова повторяет Чимин и добавляет, — делай, что хочешь. И Юнги делает. Отводит так и не зажжённую сигарету от губ, наклоняется к Чимину и целует, притягивая его за шею. Чимин отвечает сразу же. Поцелуй получается какой-то сумасшедший, Юнги теряет контроль моментально, сигарета выскальзывает из пальцев и он уже оглаживает большим пальцем чиминово лицо, а остальными пальцами держит его за подбородок. Чимин хватается руками за его огромную куртку, сжимает так крепко, будто боится, что Юнги сейчас его оттолкнёт. Юнги же наоборот тянет Чимина на себя, поцелуй приходится разорвать, а Паку быть поднятым с кресла. И вот. Чимин стоит в юнговых объятиях, его ахуенно страстно целуют, Юнги сбрасывает куртку не разрывая поцелуй, та шумно гремит металлическими заклепками, падает на стол, роняя пустые бокалы. Юнги этот звук чуть вышибает и он отстраняется, открывает глаза и разглядывает паковские припухшие губы. Чимин весь красный, смотрит испуганно, дышит часто. — Ты мне тоже… Нравишься, — говорит Юнги охрипшим голосом, будто и так не понятно было. — Хён, — Чимин жмётся ближе, кладёт голову на плечо, Юнги приобнимает его за талию и, о, боже, как же это правильно, как будто так и должно быть. — Я не знаю, что делать дальше, — шепчет он. Юнги усмехается куда-то ему в макушку. — Я тоже, — Мин ведет ладонью по спине Чимина, — но есть одна идея. Чимин поднимает на него такой взгляд, смотрит со смесью надежды и страха. Юнги улыбается своей улыбкой на один бок, аккуратно отпускает его и отодвигает от себя. Чимин недоумевает, на секунду ему кажется, что сейчас Юнги просто уйдёт, но он доходит до шкафа и одним движением комната погружается в темноту, остается лишь одна полоска света — из не до конца зашторенного окна, светит уличный фонарь. Юнги шагает к Чимину, снова целует слишком внезапно, так, что ему горячо и плохо, и, боже, кажется он знает, что делать дальше. Юнги нагло сминает чужие губы и больно кусает, осторожно подталкивая его к кровати. Чимин поддается и отдается. Целует также жадно, цепляется за шею и делает маленькие шаги. Комната совсем крохотная и совсем скоро он врезается в кровать. Юнги открывает глаза и смотрит с вызовом. Чимин вызов принимает. Кровать совсем небольшая, да и не нужна была большая до этого момента, Юнги толкает Чимина в грудь. Когда его снова жарко целуют, он уже лежит на ней, а Мин Юнги нависает сверху. Чимин чувствует как Юнги осторожно пробирается ему под футболку, от чего кожа покрывается мурашками, поцелуи плавно переходят на шею и Чимин больше не может дышать. Из его рта вырывается тихий стон, он тут же закрывает рот и сжимается всем телом. А потом видит глаза Юнги — там пиздец. Там какое-то дикое желание, сумасшедшие искры, он тянет за футболку, из-за чего приходится приподняться и послушно её снять. И тут Юнги застывает, тело у Чимина просто ахреневшее. Юнги тянет его ближе, Чимин чувствует бедром его стояк, да и у него стоит ещё с первых секунд их поцелуя, если честно, то встал бы и просто от мысли о том, что то, что происходит — возможно. Юнги аккуратно запускает пальцы под джинсы, Чимин давится воздухом, чувствует, что Юнги расстёгивает ему ширинку. Чимин уже в одних трусах, Юнги всё ещё одет полностью, за исключением сброшенной куртки. — Подожди, — шепчет Чимин. У Юнги в глазах пелена и полное нежелание чего-то там ждать, но он останавливается. Чимин уверенно приподнимается, толкает Юнги в грудь, и стягивает его футболку, аккуратно проводит рукой от шеи до живота, чуть медлит, опускает руку ниже на колом стоящий под джинсами член. У Юнги сбивается дыхание, глаза темнеют, и Чимину нравится. Юнги тянет его за шею к себе, мокро целует и сжимает его член через трусы, Чимин стонет прямо ему в рот и Мин отвечает рваными выдохами, лезет под резинку трусов и начинает дрочить. Чимин глубоко вздыхает, падает лбом ему на грудь и рукой вцепляется в плечо. Пак кусает губы, тихо стонет и уже не особо стесняется. Когда он касается члена Юнги, тот дергается всем телом и выдает гортанный смазанный стон. Чимину просто ебануто нравится. Чимину просто нахер рвёт крышу от такого и он начинает двигать рукой увереннее, чувствует как Юнги тоже увеличивает темп на его члене. Они смазано целуются, прерываясь на выдохи и тихие стоны. Когда Чимин чуть поворачивается и хриплые стоны Юнги звучат у него прямо под ухом, он больше не может сдерживаться, задерживает дыхание и кончает. Юнги смотрит на раскрасневшегося Пака, который дышит тяжело и еле открывает глаза, после того, как кончил ему в руку. — Блять, какой же ты красивый, — шепчет Юнги. Чимин молчит, просто начинает дрочить быстрее и Юнги прикусывает кожу на тыльной стороне ладони, чтобы не застонать слишком громко. Чимин смотрит на него и не верит. Юнги сжимает зубы и закрывает глаза. — Сука… — он ещё бормочет что-то матершинное, зарывается пальцами в волосы у чимина на затылке и кончает. Чимин осторожно укладывается на тесной кровати и обнимает его сзади, лежит совсем тихо, его накрывает какое-то ощущение нереальности происходящего. Потому что, правда, это было нереально. Это был пиздец. И Чимин надеется, что Юнги в его объятиях — это не сон.