the last laugh

Чимин намерен с Юнми поговорить, весь день ходит вокруг нее, ищет подходящий момент, А Юнми расценивает это как ответный интерес, и когда чимин зовет ее на тот самый задний двор столовой, она летит туда, как на крыльях. — Юнми, я… — начинает он, опустив глаза, заламывает пальцы за спиной. — Я тоже! — быстро тараторит она и целует, неловко прижимаясь губами к его губам. Чимин в ступоре. Это совсем неправильно, он не чувствует ничего. Юнми неловко приоткрывает рот, и Чимин не выдерживает, хватает ее за плечи и отпихивает от себя — Стой! — шепчет он. Раскрасневшийся, злой, растерянный. Юнми смущена и смотрит испуганно. Чимину жаль, но он уже устал и желание послать её к черту все больше. И он просто: — Никогда так не делай, — он хотел бы мягче, но выходит так, — Мне не нравятся девушки, Юнми, — глубокий вдох, — Мне нравится твой брат. Зачем он этого говорит? Хрен его знает. Чимин отпускает плечи Юнми, в её глазах пелена, шок и кажется слёзы. Она явно будет сейчас долго плакать в туалетной кабинке, но Пак выдавливает лишь: — Мне жаль. И разворачивается, уходит со двора выверенным шагом, сердце колотится, а на губы лезет тупорылая кривая улыбка. Да, вышло смазано, жестоко и мерзко. Но как же стало легко, будто тяжелый груз свалился с его плеч. Ему, правда, очень жаль, что этим грузом была Юнми.

***

Юнги устало хлопает крышкой ноутбука. Он пытался вникнуть, запомнить, уложить в голову формулы, но взгляд неизменно затуманивается, цифры и буквы пляшут и ускользают, а в голове совсем другая формула. Смешные щёки, плюс глаза с хитрым прищуром, плюс лукавая улыбка. Равно Пак Чимин. — Это пиздец, — Юнги тяжело вздыхает, закрывает лицо ладонями и обессилено облокачивается на спинку кресла, — это просто пиздец, — повторяет он в пустоту. Мин недовольно хмурится, нащупывает сигареты в общем кармане толстовки, одной рукой открывает пачку и умеючи встряхивает так, чтобы из неё торчала лишь одна сигарета. Юнги курит прямо в кресле, даже окно не открывает, комната быстро заполняется удушливым дымом и так тошно до ужаса, что хочется либо вздернуться, либо напиться. Юнги вертит последнюю мысль в голове, вспоминает, что буквально пару дней назад закончил очередной загул и вроде как собирался взять себя в руки. В голове вырисовываются лица друзей, и как бы ни старался Намджун, но в последнюю встречу в его взгляде отчетливо читалось сожаление, а тэхёнова привычная улыбка стала слегка натянутой. Юнги почти выворачивает от этих мыслей, ужасно злит, что с какого-то хрена он превращается в долбаную тряпку. Мин Юнги — не тряпка, поэтому срать он хотел на эту жалость, на вонючее всепоглощающее ноющее чувство в груди, срать на всё, боже. Он отрывает себя от кресла, пару секунд стоит в ступоре, медленно докуривая, небрежно заталкивает ноги в кроссовки и тушит догорающий окурок о подошву. Юнги тащится в ближайший севен-элевен, вытаскивает из холодильника упаковку пива и гордо шагает на кассу. На улице вечереет и становится прохладно, это слегка расслабляет и даже на секунду заставляет снова подумать, что, может, всё-таки продолжить пытаться в учёбу, вместо ублюдочного «напиться и срать на всё»? Но Юнги вырывает из мыслей чей-то толчок в плечо. — Эй, слыш, аккуратнее, — бросает Мин, оборачиваясь. — Чего? Парни, слышали, что пропищал этот щенок? — Юнги видит высокого мужчину, тот явно старше, и явно совсем не думал перед тем, как сегодня напиться. За его спиной вырисовываются ещё пара парней, тоже крепкие и тоже поднабравшиеся. Ещё пара слов и они выходят в проулок возле мусорных баков, Юнги даже развеселило это, страха нет совсем, только адреналин и ожидание отличной драки: — Ну и кто из вас, ублюдки, будет первым? — конечно же он понимает, что не вывезет этих троих, но как же на это похер. — Сука, да я тебя сейчас ебну, — отвечает главный и толкает Юнги в грудь. Мин попадает ему в челюсть, хватает за шиворот футболки и успевает вдарить по роже ещё пару раз, а потом его оттаскивают за капюшон, разбивают нос и валят на землю. Юнги давно так не били, кровь размазана по всему лицу, на животе будто бы нет живого места, кулаки разодраны. В конце, не понятно кто из этих троих харкает куда-то рядом с ним и всё затихает. Юнги наконец распрямляет ноющие руки из защитной позиции, смотрит в черное небо, воняет помойкой и собственной кровью. Спустя какое-то время он еле поднимается, находит где-то под мусорным баком свою помятую упаковку пива, открывает банку с характерным звуком и выпивает половину залпом. И так хорошо. Болит всё тело, и как будто из-за этого внутри — чуть меньше. Мин ухмыляется кровавой улыбкой, докуривает сигарету, пачкая фильтр, замечает, что трясущиеся пальцы еле держат сигарету. — Пакет, пожалуйста, — Юнги весь грязный, избитый и невероятно счастливый еле стоит на кассе магазина. Лицо продавца слегка ошарашено, он даже не пробивает пакет, просто отдает, Мин закидывает туда оставшиеся помятые банки и наконец тащится домой. И наверное, он реально отбитый, раз от этого похода ему полегчало, Юнги открывает окна, выпивает ещё два пива и открывает ноутбук с намереньем погрузиться в учебу. Он ведь как раз настроился. Но, кажется, не суждено, файл с конспектами открывается под мерзкий дверной звонок. Мин уже представляет рожу Намджуна, он ведь даже не умылся нормально, да и вообще какого хрена его принесло? Но это не Намджун. И вопрос «какого хрена?» в голове Юнги переписан капсом, когда за дверью он видит Юнми. Пьяную, еле живую Юнми, с растрёпанными волосами, потёкшей тушью и обблеванной розовой кофточкой. Юнги и сам не лучше выглядит, но он-то понятное дело, а вот Юнми. Ещё раз. КАКОГО ХРЕНА? — Это… — Мин от растерянности забывает свой ахренелый матерный запас. — Чё? Младшая пьяным взглядом проходится по Юнги снизу вверх и выдает: — Себя видел? — а после еле удерживает рвотный позыв, закрывая рот ладонью. — Блять… — Юнги больно сжимает кулак и зубы, затаскивает сестру в ванную, умывается сначала сам, а потом осторожно моет ей лицо, кое-как завязывает волосы, усаживает на унитаз и кладет сестре на колени свою чистую футболку. — Переодеться сама сможешь? — спрашивает он, сидя на корточках перед ней и внимательно вглядываясь в лицо. Она молча кивает. Юнги ещё минуту сидит, потом молча выходит, не отводя от нее глаз. Когда она выходит, он уже сам успевает переодеться, налить ей воды, выпить ещё банку пива и сильно понервничать. Юнги аж дергается, когда слышит закрывающуюся дверь ванной и видит наконец что-то живое в глазах Юнми. — Ну и? — Что? — она кривит лицо и садится на диван, откидывается головой на спинку, а ноги поджимает к груди. И че делать дальше? Ему ли читать ей нотации? Юнги сейчас выглядит ни хрена не лучше, и никогда хорошим старшим братом и не был, но хрен ли она тогда к нему приперлась? Он начинает раздражаться, всё тело ломит и играть в эти игры с ней невероятно не в тему. — Либо ты нормально рассказываешь че это за выступление, либо я звоню отцу, чтобы он с этим разбирался, — Юнги смотрит строго и говорит четко, несмотря на то, что сам слегка пьян. — Давай, валяй, — Юнми кривляется совершенно раздражающе, отворачивается от него с таким отвращением, что Юнги вообще ничего собрать не может. Просто снова: Какого хрена происходит? Без слов он достает телефон, через пару гудков глаза сестры расширяются, она даже слегка подается вперед, но молчит, — Алё, пап, — Юнми выжидающе смотрит, видно как она сжимает зубы от злости, но всё ещё молчит. — Юнми сегодня у меня, да, нет, не убьём, ага, спокойной ночи. Она слегка расслабляется, в глазах уже чуть меньше ненависти, но все еще раздражена и Юнги всё ещё в душе не ебет в чем проблема. — Теперь расскажешь к чему этот убийственный взгляд или будем сидеть так до утра? — Юнги вытаскивает из мятой пачки последнюю сигарету, закуривает и ждет. Она долго молчит, видно как ходят желваки, как она раздумывает и решается. — Чимин, — вдруг резко выдает Юнми. Вот тут уже очень интересно. Хорошо, что в этот момент он стоял к ней спиной, пытаясь выдыхать дым в окно, лицо бы выдало всё. Нацепив маску безразличия, Юнги спрашивает: — Все таки мудилой этот твой Пак оказался? Не зря мы его… — Юнги не смог закончить, стало как-то мерзко и противно от самого себя. Юнми молчит и затравленно смотрит. Снова. Не угадал? Конечно, ведь Пак Чимин быть мудаком просто не может. Мин в этом уверен. — Нет, Юнги… — вдруг ухмыляется она, качает головой в подтверждение. Юнги эта её реакция нехерово пугает — А что тогда? Он тебя как-то обидел или что? — В нём поднимается волна тревоги и он совсем не представляет, что может сейчас услышать. Даже думает, может и не надо оно ему? Зачем он вообще спрашивал? — Это не из-за него, а из-за тебя! — Юнми почти орёт, так резко и громко, а последнее слово выбивает из нее слезы. — Из-за меня? — Юнги от недоумения аж руками разводит, — Что я сделал? Молчит. Юнги уже сам начинает беситься, приперлась пьяная, дерзит, рычит, а теперь еще ноет и обвиняет его хер пойми в чём! В который раз: Какого хрена происходит? Ответ какой-то сегодня на это будет или как? — Скажи уже нормально! В чем я виноват?! Я, конечно, тот еще мудак, согласен, но сейчас вообще не понимаю сути твоего наезда! — Юнги не кричит, просто восклицает очень раздраженно, требует, бесится, но старается не сорваться. Еле получилось, честное слово. — Ну? — Выходит почти что жалобно. И Юнми наконец говорит. — Сегодня Чимин позвал меня во двор около столовой, — она начинает спокойно, но не глядя в глаза, — думала, он наконец решил признаться мне, уже всем подругам рассказала, они тоже подтвердили, что ни зачем другим во двор не зовут, — Юнги сжимает челюсть и чувствует, как ускоряется ритм собственного сердца. -И? — выдавливает он. Сестра раздраженно сжимает губы, но продолжает: — Ты знаешь, он давно мне нравится, — Она закусывает щеку, и опускает взгляд, — и поэтому, когда он начал говорить, я даже не дослушала… — Юнми говорит тише, больше себе под нос, но Юнги так сосредоточен, что даже по губам готов читать, лишь бы узнать, что дальше. У него от быстрого дыхания, начинают сильнее ныть синяки, он нервно мнет пустую пачку сигарет, проклиная себя, что забыл купить новую, а Юнми за эти тупорылые паузы длинной в жизнь. Говори уже! — Я его поцеловала, — у Мин Юнги звенит в ушах и в голове один вопрос ТЫ СЮДА ПРИПЕРЛАСЬ ЧТОБЫ МНЕ ОБ ЭТОМ ДОЛОЖИТЬ??? Он сжимает пачку в комок и вопросительно смотрит на сестру. — Это не все. — Устало проговаривает она и снова во взгляде это отвращение. Что там? Что там ещё??? Расскажешь, как вы дальше решили потрахаться в туалете? ИЛИ ЧТО УЖЕ ВЫБРАЛИ ДАТУ ДЛЯ СВАДЬБЫ? ЧТО ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ ЕЩЕ? Но вслух, он лишь: — Что? — так же тихо, но в глаза смотрит прямо. Он ведь все-таки рассматривал такой исход событий, и где-то в глубине души будет даже ему рад. Чимин ей правда давно нравится, а Юнми хоть и глупышка, но хорошая, и это было бы так правильно и… Юнги сжимает зубы на опережение, заводит руку за спину, чтобы незаметно сжать её в кулак до ахренелой боли. И — Он меня оттолкнул, Юнги, — здесь он замечает, что она весь вечер зовет его по имени и что он сделал? — А потом сказал, что ему жаль, но… — из ее глаз начинают литься слезы, голос дрожит, она всхлипывает — Но ему не нравятся девушки, Юнги, — на её пунцовом лице образуется безумная улыбка — И ему нравишься ты! — губы начинают трястись и Юнми начинает рыдать во весь голос. — Кто «ты»? — непонимающе переспрашивает Юнги. Голова сломалась окончательно, кулак сжимается до онемения, сердце сейчас разорвет грудную клетку. — Да ты, придурок, ты! — выдавливает она сквозь слезы. — Я? — Юнги от такого чуть не теряет равновесие, опирается спиной о подоконник, а в голове просто звенит. — Боже… — Юнми от такой тупости даже останавливает истерику, и раздраженным голосом объясняет, — Он сказал, — она медленно диктует каждое слово, — чтооо, — тянет Юнми, наклоняя голову набок, — ему нравится мой брат, — на последнем слове она кривит лицо, жмурится, — просто не могу в это поверить. — И я, — вдруг отвечает Юнги, глядя сквозь неё. ЧЕЕЕЕГО БЛЯЯТЬ????? — Скажи честно, ты это специально? — она наконец взрывается, резко подпрыгивает с дивана и сжимает маленькие кулаки. Юнги смотрит на это, но ничего ответить не может, у него в голове обезьяна с тарелками и ЕМУ НРАВИШЬСЯ ТЫ, левый уголок губ нервно ползет вверх и, сука, сколько же требуется сил, чтобы это остановить. — Ты вечно всё портишь, Юнги! — Юнми быстро сокращает расстояние и уже яростно стучит кулаками в грудь брата, тот не сопротивляется, хотя больно, черт возьми. — Ты вечно перетягиваешь все внимание на себя своими тупыми выходками, но насколько бы сильно ты не налажал, все всегда сходит тебе с рук! Тебе всегда все достается просто так, хотя ты этого совершенно не заслуживаешь! Почему ты ему нравишься? Почему? — Юнми, последний раз сильно стучит кулаками по его груди и обессилив, просто утыкается лбом Юнги в плечо и тихо скулит. — Я просто не понимаю почему так, — тихо хнычет она, — Чимин, он ведь тебе даже не нужен. — она поднимает заплаканное лицо и встречает взгляд Юнги. Там, конечно же, читается всё. — О, господи… — ее глаза расширяются, она отшатывается от него на несколько шагов назад, — Он тоже тебе… нравится?! Юнги хочется закричать на нее, назвать глупой дурой и фантазеркой, начитавшейся фанфиков, идиоткой… Но он физически ощущает, что все его лицо красное, а голос выдаст осечку на любую попытку соврать сейчас. — Нет, — Юнги всё же пытается и отводит взгляд. Бред, конечно же, она не верит. — Ахренеть… Да ты влюблен в него! — Юнми даже как-то веселит это осознание. Она впервые видит, что её брат может быть вот таким, его избитое помятое лицо покрывается лёгким румянцем, он смущенно ерошит волосы на затылке и смотрит в сторону. Юнги молчит и это признание. — Ты можешь сегодня переночевать где-то? Я не могу пойти домой, но тебя видеть тоже не могу, — понятное дело, что просьба ахреневшая, но Юнги молча кивает, натягивает грязную толстовку, оставляет ключи на столе и уходит. Он снова заходит в севен-элевен, продавец всё также смотрит с некоторым опасением, но это похер. Юнги выходит на улицу, садится на скамейку у магазина, закуривает и на лицо ползет гадкая, счастливая улыбка. Сердце заходится, и если бы ему сегодня посильнее настучали по голове, он бы прямо сейчас пошел бы к чиминьему дому, где однажды зачем-то решил его поцеловать, потому что вроде как тогда это показалось забавным. Забавным это быть перестало в тот же момент. Конечно же он идет к Намджуну, ему приходится договариваться с охранником, чтобы Юнги впустили в общагу, с соседом тот не договаривается, они просто заваливаются и Намджун кидает ему «погуляй до утра». — Почему это не работает, когда тебе надо потрахаться? — Юнги ухмыляется. — Хён, кто захочет трахаться в задрыпаной общажной комнате, когда есть твоя крутая квартира с ахуенной двуспальной кроватью! — Намджун издевательски улыбается во весь рот. — Сука, ну я же просил, — стонет Мин. — Лучше расскажи какого хрена тебя отделали? Теряешь хватку? — Намджун садится на стул и внимательно смотрит на Юнги, — А че ты счастливый такой? Понравилось? — Иди ты, я спать, — Юнги забирается на скрипящую тесную кровать на втором ярусе и отворачивается к стене, чтобы меньше светить своей счастливой рожей. Намджун правда отваливает, Мин слышит, как тот послонявшись по комнате, укладывается, и буквально через пару минут слышно тихое сопение. Юнги уснуть не может. Эйфория потихоньку проходит и остается вопрос «А че дальше-то делать?». Прийти завтра в универ и надеяться, что Чимин подойдёт к нему? Подойти к нему самому и сказать, что Юнми ему всё рассказала? Или не ходить никуда? Вдруг Чимин просто не знал как её отшить и это всё вообще херня? Юнги ворочается, тело болит, сна ни в одном глазу. Он встает покурить под утро, выходит на улицу, а когда заходит — оказывается, что у подкупленного охранника закончилась смена, а новый требует у него пропуск. Хрен с ним, — думает Юнги и встречает рассвет в грязной толстовке на скамейке у намджуновской общаги. Здесь он и понимает, что не сможет спать больше никогда, если сегодня же не выяснит нравится ли он Чимину или это тупорылый способ слить Юнми.