Что с тобой не так?

— Ай! — Донателло вздрогнул, почувствовав ледяные пальцы у себя на шее, и обернулся, сонно протирая глаза, словно ребенок. - Ой, ✪✪✪✪✪? П-привет. Ты что, только с улицы? Твои испуганное от неожиданности лицо (застукали, застукали!) тут же сменилось жутким раздражением. — Вот балбесина! — с непередаваемой досадой в голосе вдруг выдала ты, хлопая себя по лбу. — Совсем из головы вылетело, что руки холодные! Прости, не хотела будить. И вообще, как ты умудрялся спать при таком дурдоме, что творился снаружи? — Дурдоме? — Парень еще раз потер глаза, прогоняя остатки сна, и захрустел шеей, что затекла из-за неудобной позы сна на лабораторном столе. — Я ничего не слышал. — То есть ты хочешь сказать, что здесь настолько отличная звукоизоляция? — воскликнула ты удивленно, и, дождавшись у Донни короткого кивка, который послужил тебе зеленым светом, расплылась в злорадной улыбке. Донателло мгновенно почувствовал твою смену настроения и попытался остановить тебя истеричным «стой-стой-стой!», но не успел. Закинув голову кверху, ты, что есть мочи, завопила: — РАФ, ТЫ ЧЕРТОВ БОЛЬНОЙ ПРИДУРОК!!! Я ТЕБЕ ЕЩЕ ОТОМЩУ!!! — И добавила обычным голосом, с улыбкой глядя на выпучившего глазищи умника: — Знаешь, мне полегчало. И надо же такому случиться, что именно в этот момент дверь, которая, черт возьми (!!!), оказалась незахлопнутой, открылась, и в проеме показалась черепашья физиономия в красной повязке. Если бы ты не была так сильно ошарашена, ты бы подумала, что это чудовище, что мучило тебя целый день, все это время караулило снаружи, подперев панцирем дверь, и только ждало своего выхода. Ты вдруг почувствовала себя точно также, как до этого тебя окунули в ледяную воду. Дон вымученно то ли звучно вздохнул, то ли простонал, и отправил ладонь в объятья своего лица. — Ты желала меня видеть? — хищно сверкнув зеленющими глазами, низким голосом поинтересовался Рафаэль и направился исключительно в твою сторону, игнорируя присутствие младшего брата. - Что, уже так соскучилась? — Ну, не то чтобы, — сглотнув слюну, криво улыбнулась ты, потихонечку пятясь назад. — Значит, на ошибках мы учиться не хотим, да? — продолжая наступать, плотоядно улыбался Раф, обнажая красивые белые зубы. — Мда, учиться на ошибках у нас с тобой всегда плохо выходило, — усмехнулась ты и коротко выдохнула, столкнувшись поясницей со столом гения, на котором мирно покоилась целая куча разных скляночек, мензурок и колбочек, переливающихся разноцветными жидкостями и газообразными веществами. Те тут же отозвались возмущенным звоном. Но тебе было на это до лампочки. Отступать было некуда. — Ах, мы еще и язвим? — Мастер сай оказался в непосредственной близости, такой, что ты ощущала его дыхание на своем лбу. Но несмотря на всю плачевность ситуации, которая заставляла твои колени трястись от страха, ты продолжала пялиться в его глаза, стараясь выглядеть смелой как минимум, как максимум — дерзкой. — Оооо, язвить — это вообще наше любимое занятие, бро, — тут же отозвалась ты. Конечно же, ты прекрасно знала, что ни к чему хорошему такое рискованное поведение не приведет, если выразиться предельно мягко, но ты почему-то не могла заставить себя заткнуться. «Это уже явно попахивает мазохизмом, деточка», — подумала ты и зажмурилась в преддверии чего-то несомненно очень неприятного со стороны обозленного или же жаждущего отмщения лишь для собственного удовольствия (что не намного лучше, кстати) темперамента, но пока ничего не происходило. Очевидно, Раф хотел насладиться моментом как можно дольше. — Да что вообще с тобой не так? Что у тебя в котелке творится? — Рафаэль несильно, почти невесомо постучал костяшками пальцев по твоей влажной от недавнего купания макушке. — Протекает, да? — Тебе всю-всю правду выложить? — Хооо, хочешь мне мозги расплавить? Мне будет вполне достаточно узнать, о чем ты думаешь именно сейчас, чтобы поставить тебе окончательный диагноз. — Ну… Если действительно так хочешь знать, то я как раз обдумываю план побега от кое-кого, кто и так уже достаточно потрепал мне нервишки сегодня. — Хм. Звучит не так уж и чокнуто. — Да, но идеи все равно так себе. Не покатят. — Думаешь, фуфловые? Ну-ка, ну-ка. — Ну, у меня два варианта. Первый очень даже действенный, но, капец, какой рисковый. А во втором риска никакого нет, но и его действенность не гарантирую. — Колись, я заинтригован. В глазах Рафаэля танцевали задорные искры. И надо же, ты прекрасно знала, что шути - не шути, а люлей, как ни крути, ты все равно получишь. Тогда почему же тебе вдруг тоже стало весело? — В общем, второй план — начну с него, чтобы так сразу не вываливать пикантные подробности первого плана тебе на голову — заключался в том, что я просто тупо закрою ладонями лицо и не буду сопротивляться, в надежде на твою совесть, что проснется и вылезет наружу от такого жалостливого зрелища. Но вероятность этого ничтожно мала. — Надо же, а ты сечешь, — заметил Раф, продолжая издевательски улыбаться. - Ну, а первый? Какую хрень ты еще раздумывала сотворить? — Да так… Поцеловать тебя, только и всего. Только не краснеть, только не краснеть, только не краснеть… Улыбку ниндзя вмиг как ветром сдуло. Бровные дуги ошарашенно поползли вверх. — Ч-чё? — Вот видишь, как на тебя подействовали обыкновенные слова. А ты только представь, в какой бы ступор ты впал, если бы я… — Всё, достала! — Раф сильнее вжал тебя в стол, хотя ты и так была плотно прижата, заставляя корпус тела наклонить назад, из-за чего тебе пришлось положить на поверхность стола свои руки и опереться на них, чтобы не сломаться пополам и не грохнуться спиной на экспериментальные принадлежности Донателло, раздавив их все к чертовой бабушке. — Ну я ж сказала, рисковый! — возопила ты, глядя, как Раф бегает горящими глазами по столу, а затем вдруг обращает взгляд на прикрепленную выше полку, на которой тоже уютно расположились Доновы химические стекляшки, и хватает самую ближнюю из них — грушевидную колбу, наполненную какой-то прозрачной жидкостью. — Чувак, это плохая идея, — округлив глаза, возвестила ты, но, знамо дело, кто ж тебя послушает?! Ты уже старалась ретироваться потихонечку, ну хоть как-нибудь, но будучи зажатой между столом и здоровенной черепахой, что с лицом маньяка откручивала пробку с сосуда, эта миссия была обречена на провал. — Ох, ты ж! — Раф резко отдернул колбу от любопытного носа и зажмурил в момент заслезившиеся от резкого запаха глаза. — Хренасе, аромат роз! Тухлятиной несет какой-то. Аж глаза режет! Воняет, словно… словно… Ну, точняк, тухлыми яйцами воняет, вот, что я тебе скажу. — Р-ра-аф? — тоненько проблеяла ты, аккуратно вцепившись в его руку чуть ниже налокотника. — Не надо… — Почему? По-моему, к твоему образу такой запашок подойдет идеально! С рыбьим жиром не получилось, так хотя бы… — ДООННИИИ!!! — не дав парню закончить свою мстительную речь, заверещала ты, когда темперамент занес над твоей головой руку с открытым сосудом. Юный изобретатель, что, очевидно, снова выключился из-за недостатка кофеина в крови и во время всех этих разборок мирно почивал, похрапывая в свою ладонь, которая так и осталась на лице после красноречивого фейспалма, так и подскочил на месте, по привычке сцепляя пальцы на шесте в креплении за спиной. Дикими глазами он оглядел присутствующих, и хорошо, что глаза не могут еще больше расшириться, иначе они бы уже покинули свои орбиты. — Раф, мутаген тебя дери! — вскричал умник, поднявшись с кресла и кинувшись к хулигану. — Какого панциря ты вытворяешь, ирод?! Поставь сейчас сероводород на место и оставь в покое ✪✪✪✪✪! Кому сказал! Живо! Ясно море, Рафаэль от страха перед разгневанным братом под стол прятаться не собирался. Состроив УЖАСНО страшную гримасу, он попытался прожечь в Донателло дыру длительным испепеляющим взглядом, но Донни тоже не дурак, на это не повелся. Поэтому Раф-таки решил сдат… тактически отступить. Кареглазый, страдающий от кофейной недостаточности, был ничуть не менее страшен самого Сплинтера. Поэтому бунтарь со злобным рыком грубо сунул тебе в руки колбу, дескать, теперь это твоя головная боль, и с громким топотом отправился прочь из лаборатории, напоследок отправив в твою сторону два пальца, мол, я за тобой слежу, и скрылся из зоны видимости, хорошенечко захлопнув за собой дверь. Наверное, надеялся, что ты в скором времени тоже навлечешь на себя праведный гнев в данный момент не очень-то эмоционально стабильной умной черепахи и будешь вынуждена от нее улепетывать, и эта дверь, будучи коварно закрытой, тебя задержит. Неееет, когда-нибудь (ты думаешь, что это произойдет весьма скоро) твое терпение лопнет, и ты просто перестанешь с Рафаэлем разговаривать. Потому что он уже задрал. — Донни! — радостно пискнула ты, убедившись, что изверг в красной бандане покинул Донову территорию. Спешно поставив орудие Рафового… отмщения? .. скорее забавы, то бишь опасный сосуд с опасной химической жидкостью, на стол, слегка потеснив другие такие же, ты прыгнула к юноше, заключила его тело в полукольцо рук, так как панцирь полностью обхватить не получилось — элементарно не хватило длины, и прижалась ухом к его плечу. — Ты мой герой! Постояв в замешательстве примерно секунды три, юноша устало вздохнул и обнял тебя в ответ. — Ну и что за цирк вы тут устроили? — По голосу ты поняла, что обладатель фиолетовой банданы хмурился. — Почему это ты в халате Сплинтера? И почему волосы мокрые? — А, долго объяснять, — отмахнулась ты с широкой глуповатой улыбкой, продолжая прижиматься к своему спасителю. — Я почти уверен, что виновником такового происшествия являешься ты. Девяносто шесть процентов.  Ты промолчала, лишь счастливо улыбаясь. Ни с того, ни с сего на тебя вдруг накатила неукротимая волна нежности, заставляя тебя едва ли не задыхаться, и потребность в ответной ласке, потому ты, в общем-то, не собиралась отпускать парнишку в ближайшем времени. Тебе просто нравилось находиться в объятьях кого-то, кто тебе очень дорог, кого-то, кто еще ни разу тебя не отвергал, в каком бы настроении ни был, кого-то, кто всегда тебя выручал, что бы ни случилось, кого-то, кто всегда выслушает, обязательно поймет и даст совет, кого-то, кто лучше остальных обогреет и облюбит, когда это больше всего необходимо. И этот кто-то был Донни. — Кхем… Ты можешь уже отпустить меня, — раздалось совсем близко, и ты даже вздрогнула, удивившись, как он вообще осмелился прервать такой восхитительный момент и скинуть тебя с райских облаков обратно на эту грешную землю. — Нет, — ничуть не колеблясь, совершенно уверенно, но при том с интонацией изумления, смешанного с возмущением, заявила ты, словно тебя только что в лоб спросили, целовалась ли ты когда-нибудь. Парня такой нетерпящий возражения ответ, естественно, сбил с толку. Представляете, его эти объятья, полные благодарности и открытого обожания, как-то не впечатлили. В данный момент ему хотелось либо прямо сейчас без чувств упасть на пол (и вовсе не от передоза кавая) и уснуть богатырским сном, либо со скоростью лани умчаться на кухню и заварить себе добрую порцию бодррррящего кофейку, что, кстати, привлекало его намного больше. — Мне сказать «пожалуйста»? — Голос Донни прозвучал как-то уж совсем жалобно, и ты нехотя отпустила черепаху и, сделав шаг назад, посмотрела снизу вверх в его усталое лицо большими глазами. — Что-то не так? — с начинающим нарастать волнением спросил Ди, но на конце предложения не удержался от зевка, прикрыв рот рукой, а затем несколько раз тихонько причмокнул губами. Несмотря на все природное очарование недавно проснувшейся черепашки, ты все-таки умудрилась усмирить свой зашкаливающий мимиметр и, подавив просящуюся на лицо умиленную улыбку, не одобряюще сдвинула брови к переносице, тем самым принимая строгий вид. — Донни, теперь ты засыпаешь от усталости не только ночью, но и днем. Когда же ты наконец ляжешь в кровать и нормально поспишь? Я уж и не говорю о положенных организму восьми часах, но неужели так сложно поспать хотя бы немного, но зато спокойно, а не урывками, чтобы чувствовать себя отдохнувшим и бодрым без всякого кофе-шмофе? — Ох, я и не знал, что у нас, оказывается, два Лео! — Донни, дурачась, сделал ужасно удивленное выражение лица и прижал ладони к щекам. Конечно, он не в первый раз слышал подобные заявления в свой адрес от всех членов семьи, да и не только заявления. Лео частенько читал ему длительные лекции о том, что юный ученый совсем не бережет свое здоровье, работая на износ, а за это его организм ему спасибо точно не скажет. У юноши и так в свои пятнадцать уже появились морщинки, а в мешки под глазами можно уже всю Майкову коллекцию комиксов прятать. Донни это прекрасно понимал и был абсолютно согласен с братом, даже лучше его самого зная, какие могут быть ужасные последствия, но всякий раз так увлекался очередным научным опытом или сборкой новой соковыжималки, что не мог остановиться. Сам ругал себя за это. Но ничего не мог поделать. И ему очень не хотелось снова поднимать эту опостылевшую ему тему. — Когда-нибудь, ой, когда-нибудь я тебе покажууу, — не удержавшись от смешка, ласково пригрозила ты с улыбкой. — Я еще вчера хотел оставить это дело, — Дон кивнул на светящийся экран компьютера, на котором красовались понятные только ему одному закарюки, а затем вернулся обратно к столу и снова сел на свое кресло, воззрившись на заумные символы. Он покрутил колесико мышки, продолжая бормотать уже вполголоса, почти мгновенно теряя к тебе интерес, — и пойти лечь спать, но… мне казалось… таак, а это у нас что? .. мне казалось, что я вот-вот найду ответ… Ай! Холодные руки! На этот раз ты не отняла руки от его шеи, только лишь надавила на его плечо, удерживая шестоносца на месте, что уже порывался встать или же откатиться на своем кресле куда-нибудь в уголок. — Тихаааа! — шикнула на него ты, колдуя холодными пальцами у него на загривке, намереваясь свершить наконец то, за чем ты, собственно, и пришла.  — Сиди смирно, Донни, а то больно сделаю. Совершенно сбитый с последнего панталыку Донателло испуганно округлил глаза. — Что ты делаешь? — в растерянности спросил он, сглотнув. — Уже закончила, — довольно улыбнулась ты, отходя в сторонку и любуясь на результат своих деяний. — Ну вот, другое дело. А то смотреть тошно. Донни удивленно посмотрел на твое светящееся лицо, а затем завел руку назад и несмело прикоснулся к шее и нащупал подушечками пальцев шершавую поверхность бактерицидного пластыря, что теперь полностью закрывал огромный синяк. Этой внеземной «красотой» его наградили нунчаки младшего братца, случайно обрушенные на вышеназванную часть тела во время тренировки. А все из-за очередного Майкового дурачества. Парень недоуменно похлопал глазами. Он сразу же сообразил, что ты только что сделала, но все же не понял, для чего. Затем все же нашел, что сказать: — Смотреть тошно? Но ведь синяка видно-то и не было. Там же как бы… — Ди красноречиво постучал костяшками пальцев по кромке своего панциря, что действительно скрывала страшный синячище. — Откуда ты вообще узнала, что он у меня есть? — Достаточно было разок увидеть, с какой силой тебя огрели, чтобы понять, что без него никак не обойтись. К тому же, может, ты за собой и не замечал, но ты постоянно неосознанно тянешься к нему, чтобы пощупать. И мне это надоело. — Но… Эм… — Донателло замялся, неловко улыбаясь. — Это ведь моя проблема, не так ли? Ты недоуменно изогнула бровь. Немного подумав, пожала плечами. — Я просто не могу смотреть на тебя, думая о том, что ты постоянно испытываешь эту боль, пускай и незначительную. Конечно, я прекрасно знаю, что это, — Ты легко коснулась пластыря, вызвав у Дона мурашки плюс секундный порыв вжать голову в плечи, — как мертвому припарка, но, по крайней мере, хоть какую-то лепту я внесла, чтобы хоть немного совесть успокоить. Донни смотрел на тебя, как на привидение. Как на сумасшедшее привидение. «Что с тобой не так?» — вертелся вопрос на его языке, но он не решился его озвучить. — Й-а… даже не знаю, что сказать. — Не за что, — подмигнула. — Что еще я могу для тебя сделать? — Еще? — мастер бо растерянно моргнул. — Ты сегодня какая-то… чудная. — Есть немного. — Ты сложила руки за спиной, довольно жмурясь. — Кофе? Ласкающее слух слово, по природе умника, в принципе, должно было оживить черепашку, но тот лишь еще больше удивленно вытаращил глаза. Мысли прочитала? Или его вид сказал все сам за себя? Неужели до такой степени заметно? — Да… можно… — Уже на столе, — прочирикала ты с таким лицом, словно услужливый официант, ожидающий чаевых. Умник перевел взгляд на свой стол и озадаченно посмотрел на дымящуюся кружку кофе, что терпеливо дожидалась своего часа. Каааак она тут оказалась?! Шестоносец недоверчиво воззрился на сие «чудо», словно это была никакая не кружка с его так называемой «живой водой», а золотая чаша, наполненная драгоценными камнями или же вообще какими-нибудь останками динозавра. Но «чудо» издавало весьма и весьма знакомый, волшебный аромат, и Донателло, испугавшись, что сейчас подавится собственными слюнями, все же осмелился поднести кружку к губам. Горячий напиток болезненно обжег язык и горло, но подросток лишь блаженно зажмурился, наслаждаясь привычным горьковатым вкусом. Это он. Он, родненький! И как он мог сомневаться? — Зачем ты держишь здесь такую гадость? — Следующий вопрос заставил ниндзя прервать восхитительный момент (вот он — момент радости и любви! А не всякие там обнимульки!), повернуться, устремляя на тебя свой взор, и едва ли не подавиться несчастным кофе, чуть не устроив фонтан из черных брызг. Для этого ему пришлось резко сглотнуть обжигающе горячий напиток, в результате спровоцировав короткий кашель и слезы, что вмиг оросили щеки. В принципе, он не зря так перепугался, потому что в большинстве случаев, когда ты брала в руки что-то бьющееся, особенно в Доновой лаборатории, в последствии это оказывалось на полу. Как и стоило догадаться, уже не в целом виде. — Пожалуйста, не трогай это! — осипшим голосом вскричал Донателло, вновь подскакивая с места, чтобы отобрать у тебя ту же самую колбу в форме груши, содержимое которое Рафаэль так жаждал вылить тебе на голову. Надо же. Почти дежавю. — Это очень ядовитая сероводородная кислота, поставь ее на место! — Ладно-ладно! — испуганно воскликнула ты и, не дожидаясь, когда Ди приблизится, заткнула горлышко колбы пробкой, и, встав на цыпочки, еле-еле, одними кончиками пальцев, водрузила сосуд на краешек полки. Затем резко обернулась (Дон стоял около кресла, все так же недоуменно хмурясь, как и до этого) и с виноватой улыбкой попятилась к двери. Ни слова больше не говоря, ты, неотрывно глядя на тинейджера и извиняясь выражением лица, оказалась за пределами Донателловского Храма Науки и уже почти-почти скрылась за дверью, как вдруг… … раздался звон разбитого стекла.