Что с тобой не так?

— Да ладно тебе, подруга, ну ты чего это? — уже в который раз говорил Микеланджело, то похлопывая, то поглаживая по твоему плечу. — Да я знаешь, сколько всего разбил и сломал за эту жизнь, огого! И ничего же! Живой и здоровый! Подумаешь, какой-то там бутылек маленький разбился, пффф! Ну не убивайся ты так! Ну не плачь, пожалуйста! — Я не плачу, — процедила сквозь зубы ты, продолжая хмуро смотреть куда-то перед собой, сгорбившись и обняв себя за плечи. — Зато тебе очень хочется. Голубоглазый множество раз порывался заключить тебя в кольцо своих рук, но что-то не давало ему это сделать. И он сам не мог понять, что именно. Он то касался твоего плеча, то снова убирал руку, нервничал и ерзал на диване, не находя себе места. — Ни капельки не хочется, — фыркнула ты, сдув прядь волос, лезущую в глаза. — Не упрямься, я же вижу, что хочется. — Да чего ты ко мне пристал?! — вспыхнула ты, дернув плечами, из-за чего Майк отдернул руку и испуганно захлопал глазами. — Заладил одно и то же! Не собираюсь я плакать! Ниндзя смолк, грустно глядя, как ты, отвернувшись, засопела, борясь с эмоциями. — Майки… — сильно зажмурившись, убито прошептала ты уже через полминуты. — Прости, пожалуйста, я не хотела… И, снова почувствовав трехпалую руку на своем плече, что, ободряя, мягко сжала кожу через халат, судорожно вздохнула и, быстро развернувшись обратно, прижалась всем маленьким тельцем к пластрону юноши, утыкаясь носом в его ключицу и обвивая руками шею. — Ну-ну, тшшш. — Ничуть не растерявшись, скорее, наоборот, почувствовав себя куда комфортнее, чем было до этого, Майки обнял тебя одной рукой, а второй запутался в твоих еще влажных волосах. — Ничего же страшного не случилось, дурашка, чего же ты плачешь? — Я же говорю, что я не плачу, — пробубнила ты, щекоча своим дыханием кожу нунчаконосца. — Просто я сегодня всех умудрилась разозлить, а я ведь только хотела, как лучше. — Ошибаешься. Не всех. Меня же ты не разозлила. Но насчет этого не волнуйся, я никогда на тебя не разозлюсь, чего бы ты не учудила. — Спасибо. Наверное. — Че, жалуешься, что ты вся такая бедная-несчастная? — неожиданно раздалось сзади, и ты, вздрогнув, отпрянула от владельца оранжевой маски. Неизвестно каким образом тут оказавшийся Рафаэль стоял, облокотившись на спинку дивана. — Ты только и можешь, что сопли пускать, чтобы тебя пожалели? — Я не плачу! — как-то уж совсем тоненько рявкнула ты, нахмурив брови и сжав кулачки. — И ничего я не жалуюсь! И вообще, иди ты в панцирь, понял? Раф скептично выгнул бровь, а ты продолжала, содрогаясь от бессильной злобы: — Ты сегодня издевался надо мной целый день, а ведь я всего лишь шутила, и теперь продолжаешь меня давить! Да чем же я тебе так не угодила?! Я в жизни о тебе всерьез плохо не думала! А теперь меня от тебя просто тошнит! На последнем слове голос сорвался на визг; ты резко уронила голову на колени и со всей силы стиснула челюсти, чтобы не зареветь. — В чем дело? — Из лаборатории показался Лео, а за ним и Донни, вытирающий руки тряпкой. - Раф, ты опять ее задираешь? — Я и пальцем ее не тронул! — возмутился краснобанданный, эмоционально всплеснув руками. — Достало уже, что сегодня весь мир вертится вокруг нее одной! Разве не видно, что она просто хочет привлечь к себе внимания?! — Тебя не спрашивали, Рафаэль, — сердито ответил ему лидер, присаживаясь на диван рядом с тобой. Вообще, при просмотре телевизора, например, ты частенько оказывалась в тесноте между двумя парнями, боясь чихнуть, чтобы случайно не заехать кому-либо локтем в бок. И, в принципе, никогда не имела ничего против. Тебе просто нравилось ощущать, что тебя окружают любимые существа, даже, если эти существа иногда весьма раздражающим манером комментировали все, что происходит на экране, или же начинали драку за попкорн. Но сейчас, когда тебе просто хотелось исчезнуть, испариться, провалиться в Тартарары, лишь бы только сгинуть отсюда, чтобы заглушить это ужасное чувство вины и собственной бестолковости, сидеть, стиснутой между Лео и Майки, ощущая пытливые взгляды Рафа, облокотившегося сзади на спинку, и Донни, опустившегося перед тобой на колено, тебе как-то уж НУ СОВСЕМ не улыбалось. Ха, если бы ты только знала, что на этот концерт пришел и поглядеть пока никем не замеченный мастер, ты бы просто подскочила и побежала прочь, подальше от стыда. Хотя… и это вряд ли бы получилось. Твои друзья — замечательно обученные воины, думаешь, им составляло огромного труда догнать тебя и притащить обратно? О, и даже и не думай, что слезные верещания тебе как-то бы помогли, эти ребята еще и слишком хорошо воспитаны (по крайней мере, некоторые из них), чтобы отпустить тебя мчаться по темной канализации, захлебываясь в слезах. Потому что большинство неприятностей, которые потом преображаются в нечто ужасное, начинаются именно с этого. К тому же, это все выглядело бы очень глупо. Ты почувствовала, как трехпалая рука легла на твою спину. Лео негромко позвал тебя по имени. Тааак, ты понимаешь, что все это он делает, чтобы тебя успокоить, но, во имя великой черепашьей матери, неужели он не может при этом тебя не трогать?! — Хеей, одуванчик, — мягко позвал тебя Донателло, и по голосу ты поняла, что он улыбается. — Ты расстроилась из-за той колбочки? Да брось, ничего же страшного не случилось. Обычное дело. Мы же не имели дело с опасными химикатами, от которых слазит кожа, не правда ли? Все хорошо, не плачь. Чего?! Ты резко подняла голову, уже не заботясь, что твоя слабость уже всеми раскрыта. Уставившись на гения возмущенными взглядом, чьи глаза были на одном уровне с твоими, ты быстро вытерла уголки очей своих и щеки от слез тыльной стороной ладони и обиженно проблеяла: — Ты же сказал, что это очень опасная кислота! А теперь говоришь обратное! Это что, шутка такая? Парень поднял руки в классическом «сдаюсь, не бейте меня!». — Не обижайся! Но все, что находится у тебя в руках, очень часто оказывается… — Умник красноречиво опустил глаза, намекая на то, что тут не обязательно договаривать. — Это самый действенный способ заставить что-либо поставить на место. — И причмокнул губами. - Был. — А ты об этом знал? — Ты обернулась и посмотрела на бунтаря, что со скучающим видом продолжал давить на спинку дивана, подперев щеку рукой. — Ты-то был уверен, что от той кислоты у меня не вылезут волосы и не расплавится скальп? — Ниче я не знал, — зевнул тот, потирая шею. — Больно надо мне в этом разбираться, схватил первый попавшийся, и сойдет. Злые слова, словно осы, ужалили прямо в сердце. Разочарование, изумление, гнев и жгучая обида смешались воедино, выливаясь в слезы. Ах, значит, ты для него пустое место, ноль без палочки, дырка от бублика, и плевал он на тебя с пятой колокольни! Понятно, почему он так усиленно над тобой измывался! Это не дурной характер! Он тебя реально терпеть не может, и с удовольствием бы от тебя избавился! И чего только раньше молчал?! Сказал бы в лицо, что о тебе думает, было бы не так больно, как узнать обо всем этом в такой форме! Вот же козел! Громко слезно всхлипнув, ты снова уткнулась головой в свои колени, буквально сложившись пополам и вцепившись в волосы. — Потому что я в любом случае не стал бы выливать на тебя НИЧЕГО из того, что принадлежит Донателло. Я, по-твоему, совсем дебил? — Ты блефовал! — с усмешкой воскликнул Дон, облегченно выдохнув. Не ты одна была шокирована словами зеленоглазой черепахи. — Я так и думал. — Ты и вправду дебил, Раф, — сердито сказал Леонардо. — Совсем довел бедного ребенка. Ты тут же затихла. Блефовал? То есть… он не хотел окончательно унизить тебя? Всего лишь хотел припугнуть? Ах, он… Вот же маленький гаденыш! — Если я признаюсь, что переборщил, и пообещаю больше так не делать… по крайней мере, хотя бы полмесяца, ты перестанешь реветь? — Пошел ты, — приглушенно пискнула ты, не поднимая головы с колен. Рафаэль неожиданно расхохотался. — Сбрысни-ка, Бесстрашный, — обойдя диван, сильно хлопнул он по панцирю старшего брата, заставляя того встать. Добившись своего, несмотря на возмущение мечника, он плюхнулся на его место рядом с тобой и, подняв за плечи твою переднюю часть тела с колен, обнял тебя одной рукой, так, чтобы ты прижалась к его боку. — Я же не виноват, что у меня от природы шутки такие злые. На самом деле я же не злодей. Просто, когда кто-то становится тебе достаточно близким, ты автоматически наглеешь. И да, я это сказал. Че вы все вылупились? * Все присутствующие синхронно похлопали глазами. — Чувак, ты только что практически признался ей в любви, — первый отошел от столь неожиданного заявления Майки, и Раф, потянувшись через тебя, с хищной улыбочкой отвесил ему несильный подзатыльник. Находиться в объятьях сильного и обычно сурового мутанта, который является ярым противником всех этих телячьих нежностей, да еще и выслушивать от него такие слова и ПРИ ЭТОМ умудриться не покраснеть — это же просто СУПЕР выдержка! Которой у тебя не оказалось. Ты покраснела. — Ладно, с ним все понятно. — Леонардо устроился на полу рядом с Донни. — На тебя-то что сегодня нашло? Смущенно опустив голову, ты поежилась, но отодвигаться от Рафаэля не стала. Было что-то такое в его прикосновениях, пускай и дружеских, которое приводило тебя в трепет. — Ничего… Просто… вы.. — Ты сжала кулаки и тяжело резко выдохнула. — Я просто очень часто думаю о том, сколько всего вы для меня сделали. Я уже и не говорю о том, сколько раз вы спасали мне жизнь. Вы всегда были рядом, когда мне было плохо, помогали мне справляться даже с самыми незначительными трудностями. Вы раскрасили мою жизнь. Я у вас в долгу. В долгу, который мне никогда не выплатить сполна. И тогда я решила, что тоже буду хоть как-нибудь вам помогать, делать что-нибудь приятное, пускай даже в тайне от вас. Но я такая бесполезная… Поэтому решила начать с мелочей, чтобы не наделать глупостей. Но даже этого у меня не получилось. Повисло продолжительное молчание. Ты продолжала сидеть, не поднимая головы, поэтому не видела лиц своих друзей и, соответственно, их реакции. Но все равно осмелилась продолжить: — Донни, прости мне мою неуклюжесть, из-за которой я доставила тебе столько хлопот. Я бы и вовсе не стала бы тогда тебя будить, но… моя совесть меня просто измучила. Ведь это из-за меня нунчаки Майки тогда тебя ударили. Это я начала дурачиться, Майк подхватил, и… Я просто хотела извиниться. Ты наконец осмелилась поднять голову. И тут же чуть не утонула в карих глазах Донателло, которые буквально излучали ласковое тепло и свет. Это придало тебе смелости и, глубоко вдохнув воздуха через нос, ты перевела взгляд на лидера черепашьей команды. — Я пытаюсь с этим бороться, правда. Но у меня всегда все выходит боком. И даже, если мне удается сделать одно доброе дело, за ним обязательно следует череда всяких неприятностей. — Еще один глубокий вдох… и неожиданный выпад: — Мне нравятся твои катаны, Лео, вот еще в чем проблема! От такого неожиданного признания лицо юноши тут же приобретает удивленный вид; парень хлопает синими глазами. Тебе кажется, что эта напряженная атмосфера уже никогда не разрядится, но внезапный смех Майки тут же опровергает твою мысль. Вслед за весельчаком** улыбается и Донателло, добродушно усмехается Раф, и наконец и Лео сдается, закатывая глаза и позволяя уголкам губ приподняться. — Ладно, ладно, прощаю. Но если тебе действительно нравятся катаны, почему не сказала раньше? Мы бы подобрали тебе другое оружие. — Правда? — Ты даже сама удивилась резкой смене своего настроения. Хотя… пфф, было бы чему удивляться. — Слушай-ка, — Раф сильнее стиснул твое плечо, привлекая на себя внимание, — ты бестолочь, соглашусь, но с чего ты взяла, что ты в каком-то там долгу перед нами, че бы мы там не сделали? — Именно, — улыбнулся мастер шеста. — Мы не требуем от тебя какой-то сверхблагодарности. Достаточно того, что ты просто с нами, живая и здоровая. — Ага, без тебя бы тут было слишком скучно! — подтвердил Майки. — Бррр, даже думать страшно, каким бы все тут стало, если бы ты вдруг исчезла! — Но нам гораздо проще тебя любить, когда ты себя не изводишь какими-то там мыслями о долге, — добавил Лео с мягкой улыбкой. Такой улыбкой, которая тебе больше всего в нем нравилась. И, кажется, тебе снова очень хочется плакать. Однако Раф предотвращает очередной слезный прорыв: — Выходит, что ты гонялась за мной с рыбьим жиром, как ненормальная, потому что типа заботилась о моем здоровье и все такое? — Нет, — всхлипнула ты с улыбкой, размазывая слезу запястьем. — Я просто прикалывалась. — Коза! — с наигранным возмущением рассмеялся темперамент, взлохматив твои волосы другой рукой. А затем быстро, почти невесомо скользнул губами по твоему виску. - Все, что угодно, лишь бы ты не ревела. — Оууу, это тааак мииииило! — пропел Майки, похлопав голубыми глазками. - Нет, это обязательно должно быть запечатлено на веки, я за фотиком! И, вскочив с дивана, Микеланджело ускакал молодым олененком в свою комнату. — Ну на фиг, уж в этом я участвовать не собираюсь! — воскликнул Рафаэль, выпуская тебя из-под своей руки и резко поднимаясь на ноги. И в этот момент раздается леденящий душу отчаянный вопль: — ✪✪✪✪✪!!! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ КОМНАТОЙ?!!! Мальчишки тут же испуганно уставились на тебя, в то время, как ты поняла, что точно пора отсюда драпать, и как можно скорей. — Уб…ра…лась… — шепотом выдавила из себя ты, сползая со своего места. - Ой, ребята, времени-то сколько, мне ж давно уже пора… И больше не теряя ни секунды, со всей силы рванула к выходу. Выглядело это весьма комично, так как побегу еще очень мешали длинные полы Сплинтерова халата, что тащились по полу и путались под ногами, но тебя это уже не волновало. Уже перед самыми турникетами ты остановилась перед сенсеем, что спокойно наблюдал за всем этим с едва заметными смешинками в глазах, отвесила ему быстрый глубокий поклон, и помчалась дальше, подгоняемая страдальческими воплями взбешенного ниндзя в оранжевой повязке. Наверное, это такой талант - превращать обычный день в нечто совершенно необычное, из-за чего запросто может поехать крыша. У всех. Мда, это и дар, и проклятье. Эх, не жизнь такая, мы такие.