Еще один Уизли

36. Миссис Уизли загорелась идеей шить, причём вот прямо сейчас; из кладовки прилетела, повинуясь призывающим чарам, швейная машина, ящик с нитками обнаружился там же, а откуда-то с чердака появилась ещё пара мягких свертков. - Рон. Он немножко в своё время поторопился, а может, не следовало таскать дрова самой - так и осталось несшитое все... А для Джинни было совсем другое... - Я бы не советовал так однозначно отказываться от розовых кружев - оно из принципа может оказаться девкой. Белобрысой. Кажется, это было очередным сомнительным достижением, но Люциусу удалось даже пошутить по поводу сложившейся не завидной ситуации. - А здесь будут рады всем, - ответила рыжая Уизли, но внезапно очень быстро сникла и довольно скоро свернула свою деятельность. Артур скомканно извинился и исчез следом - кажется, что-то снова оказалось не то и не так. - Ну и дементор с вами! - Умеешь ты обласкать, а! - Тебе что, разрешили аппарацию? Джордж Уизли появился в дверях будто ниоткуда, бесшумней призрака. - А мне её и не запрещали. Так, прогулялся заодно, подышал туманом, родные места обошел... Напрасно ты тут про девок брякнул, вот что. У ма это тема больная... Да и братик Фред не очень одобрит. Думаешь, ты сейчас в чьей комнате живёшь? - Вашей младшей сестры. А что? - А ты спроси как-нибудь у папы, ма не трогай, младшей ли... Он наверняка расскажет, раз вы такие, как видел, близкие... Джордж был трезв и разумен, и потому дышал опасностью в разы сильнее: - А что я? Я же лучше! Тебе что, так не хотелось в Азкабан? Так я тоже дружу с Гарри, он бы все равно помог! Отец - он же старый, зачем ты ему? А со мной будет не хуже! "Артур!" - хотел позвать Люциус, но слова будто застряли в горле. - Неужели с ним и в самом деле так хорошо? Я ведь тоже умею, как надо! Сумасшедший Уизли ступал мягко, будто подкрадывающаяся к птице кошка. И ведь на самом деле подкрадывался, перекрывая все пути к отступлению, кроме камина. Будто знал, что Малфой навряд ли этой дорогой воспользуется, потому что некуда. - Он ведь не станет разводиться с ма. Я сам за неё кого угодно прибью... И ведь прибьет. Опасный. - Мне надо подумать немного. - Думай-думай, только, в самом деле, не тяни... Если честно, Люциус мало на что рассчитывал, хватаясь за плошку с Летучим Порохом, но времени как раз хватило, чтоб бросить щепоть в огонь, выкрикнуть "Малфой-Менор!" - и шагнуть в зеленое пламя. В Меноре было холодно, безлюдно и и без того неяркий день был как одни сплошные серые сумерки. На пламя в этом камине были когда-то наложены чары неугасания - как раз для похожих обстоятельств, вестимо, но его жара было недостаточно, чтоб сгореть здесь, и нигде больше не было видно ни огонька. Холод и запустение. Холод. Люциус брел по своему пустому дому, как во сне, медленно и нехотя. Он не удивился бы, обнаружив покрытые паутиной развалины, но здесь было даже почти чисто - в жилых помещениях так чисто не бывает. Да и с домовиками что-то случилось ещё весной, они исчезли, не оставив следа - и навряд ли могли так же внезапно появиться здесь для поддержания порядка. И тем неприятнее кольнуло ощущение чужого взгляда. - Это мой дом! - на всякий случай предупредил холодную темноту Люциус. И не услышал в ответ даже эха. Ноги сами несли его прочь о тех мест, что опоганил своим присутствием змееликий Лорд, но куда именно, Люциус понял внезапно, только оказавшись на пороге комнаты мальчика. Если подумать, он сам тут не был не даже с чёрного дня, а с похорон Нарциссы. - Драко, мама... - Ты виноват! - глухо огрызнулся мальчик. - Уходи! Лучше бы ты умер! Брошенная на полу мантия, там же грязные ботинки, засохший надкусанный тост на тумбочке - каких только подробностей не сохранила память! А сильнее других - ссутуленные плечи и взъерошенный затылок и по-детски беззащитно-худая шея в чёрном воротнике. - Лучше бы ты умер! Кажется, это было последним, что Люциус вообще от него слышал... Кто бы знал, что всего через пару суток мальчик уйдёт сам! Как ни странно, но здесь было не только по-гостиничному чисто, но и вроде бы теплее, чем в других, - хотя, могло и показаться из-за начинающего трясти озноба. Сопляку тоже явно было не по себе, и он ворочался в каменеющем нутре, будто тоже что-то чуял. - Это мой дом! Тени по углам будто усмехнулись в ответ. Снова потянуло холодом и вроде как даже запахло несвеже и тоскливо: болью, грязью и приглушенной аромачарами рвотой - после лордовских Круциатусов многих потом выворачивало по углам. Даже во рту поднялась кислая волна. Снаружи, должно быть, начинало темнеть, здесь тоже. Отплевавшись, Люциус неуклюже поднялся с колен; ноги держали слабо, а в голове мутилось, будто и в самом деле отведал Круцио, а надо было ещё и найти, где переночевать... Наверно, следовало оставаться там, где есть, потому что даже зажечь огня у него сейчас бы не получилось - бесполезная палочка так и осталась лежать в ящике в Норе... - Драко, я немного побуду здесь, хорошо? Ничего страшного в этом, по сути, не было - просто пустой дом. Большой и абсолютно пустой, только эта нежилая пустота оказалась внезапно полна какими-то невнятными шорохами. Наверно, прислушиваться к ним не следовало, потому что в бормотании фамильных портретов этажом ниже, мышином топотке под полом, скрипе рассыхающегося паркета и неплотно закрытых ставень постоянно чудились голоса совсем другие и шаги куда громче: - Вот он где! - Что, собирался спрятаться? - Пожалуйста, не надо! - шептал Люциус. - Пожалуйста... мне нельзя, правда нельзя сейчас... Внизу не по хорошему заныло. - Уходите, пожалуйста! Уходите... Драко... Но тени не очень-то слушались, а потом вдруг у дверей загорелся свет. - Драко, Драко! - Нет, мистер Малфой, всего-навсего Гарри. Что тут такое произошло? Мальчик Поттер принёс с собой лампу, и темнота недовольно и неохотно отступила и от него, и от Люциуса. - Артур Уизли примчался в совершенной панике, и даже толком не объяснил чего-то, кроме как того, что вам вздумалось отправиться сюда. Вы что, поссорились? Или мне показалось, что вас сюда пока что совсем не тянет? А сюда его не пускает... а я - умею... как оказалось... Вам плохо? Люциус Малфой кивнул: - Мне показалось, голоса. Разные. И Драко. - Пойдемте отсюда... Ноги не держали, и мальчик Поттер подставил своё плечо в качестве опоры – хилой вроде бы, но надёжной. Только сопел и шипел, но шёл и тянул на себе двойной груз; и идти и в самом деле было легче, будто чарами левитации кто-то нес. Плохо только, что боль теперь почти не отпускала. Так, что пока мальчик Поттер возился с камином, устоять на ногах не получилось - получилось только, уже после сползания на пол, почти не скулить. *** Нел крепко и громко ругалась в кухне, костеря всех подряд и явно не по первому разу. - Жив? - спросил Люциус и прежде, чем что-то обрадованно ответил пасшийся в комнате подручный Нел, изнутри поприветствовал, слегка пнув, Сопляк. Артур сказал, что поговорил с Джорджем. О чем именно, он не сообщал, но близнец, появившись в Норе на следующий день, торопливо извинился, пообещав больше не беспокоить. Правда, потом он, явно потихоньку от своих, просочился в комнату по второму разу - но снова извинился, и на этот раз куда искренне: - Я не хотел, чтоб вышло так! Я вообще не думал... -Ладно, забыли. Сам того не осознавая, все это время Люциус то и дело гладил Сопляка - этот все больше спал из-за успокаивающих зелий - будто проверяя, на месте ли... И неприкаянный Уизли отчаянно потянулся за его рукой: - Можно? Можно я? Артур, появившись в дверях, кажется, собрался высказать своему мальчишка все, что думает, но Люциус покачал головой: - Все в порядке, правда. Это трудновато ещё было уловить кому-то, кроме Малфоя, но в ответ на взбрык крошечной пятки, Джордж вдруг расплылся в абсолютно человеческой улыбке: - Фред... 37. Все это досадное происшествие было досадным ещё и по той причине, что некоторые страхи вернулись снова и, например, вылазки в гордом одиночестве не светили теперь абсолютно. И стало ясно, что в Менор возвращаться потом лучше не стоит - когда бы это потом ни случилось. Да, когда бы... От зелий поначалу постоянно хотелось спать; потом, когда лекарственный туман потихоньку стал развеиваться, оказалось, что сад успел не только пожелтеть от макушки до пят, но и облететь. Только гладкие бока зимних яблок желтели среди чёрных ветвей особенно ярко и нагло и поздний сизый терновник только-только наливался сладостью. - Четыре корзины собрала, а и не убывает! Какое из него вкусное вино будет на Йолль! - Верю на слово! - отвечал на это Люциус. Руки и рот у него были перманентно испачканы в терпком сладком соке, а может, терпким все казалось именно Артуру. Будто сердитый вопрос от Джорджа на прощание: - Па, а дальше-то куда? Признаться, это и хорошо, что вопрос был риторическим и что ответ достался бы просто темному пространству за дверью, потому что мистер Уизли почти вспылил на него: - Ну не на второй этаж над лавкой же! Во-первых, мальчика было жалко. Ребятишек всех было жаль, которых в этой круговерти потрепало, но этого сильнее других, и все вспоминались младшие братья Молли, которые и погибли вместе - и становилось страшно. Он ведь на самом деле совсем один остался, потому что остальные-то хоть с кем, но вместе, а Джордж - наоборот, без половины самого себя пытается держаться, а такое и не каждому взрослому по силам... А во-вторых, мансарда над гаражом не сильно лучше мансарды над магазином, и навряд ли Малфою здесь будет хорошо, если случится хоть какое-то "потом". Только, вот беда, в здесь и сейчас, несмотря на все, было слишком уж хорошо. Говорят, кошки чуют свою смерть и стараются уйти из дома, чтоб не расстраивать хозяев, но Махрушка была так стара, что ей, наверно, не хватило сил даже выбраться из своей корзинки; с вечера весёлая и ласковая, утром она просто не поднялась, чтоб громко просить еды вместе с Чернушкой. - Её надо похоронить, - сказал Малфой и невпопад заметил: - Хорошо, что Мо в гостях... - И хорошо, что Джинни не знает. Потому что Махрушку в Нору притащила именно маленькая Джинни - спасенного от утопления котёнка она несла, завернув в собственное пальто и сама дрожа от холода... Артур притащил лопату из сарая, потом вернулся одетым в рабочую куртку: - Ты это... Со мной не ходи, незачем... Я недолго, наверно. Различать "в лицо" домашнюю живность Люцусу приходилось редко, но этих он выучил, и когда Чернушка, не желая есть, полезла на коленки с каким-то неспокойным скулением, он только вздохнул: - Ну бывает, что... Она, твоя мама, уже старенькая была... Младшая кошка потопталась когтями по брюкам, неразборчиво мяукнула на Сопляка, швыряющегося в ответ. - Это мой котенок, человеческий. Когда меня не будет, он тоже останется один... Эта мысль показалась настолько горькой, что, вернувшись, Артур застал душераздирающее зрелище в виде совершенно раскисшего Малфоя, вытирающего лицо о спину Чернушки. - Чего с тобой, болит что? - Душа болит! - страдальчески ответил Люциус. - Она ведь совсем одна теперь! Надо будет принести потом ещё одного книззла... - Они обычные, Малфой... Поэтому живут не так долго. С этого ответа Малфою и загорелось: - Значит, точно надо книззла! Можно не сейчас, можно потом, но точно книззла... Или вам это... Ну... Дорого? Я сам могу купить! Можно прямо сейчас, у меня теперь есть, что тратить! После того неудачного похода в Малфой-Менор все постепенно возвращалось в привычную колею, и неуклюжие попытки совместно с Молли облагородить обстановку продолжались. Как утверждала Нел, это было вполне в порядке вещей и мешать не следовало (разумеется, если Малфой не собирался переутомляться) - правда, выразилась она проще, что-то вроде "Пусть творит, что хочет, лишь бы жрать и спать не забывал!". - Как пожелаешь, хоть сегодня, хоть завтра... Естественно, что Малфою понадобилось отправиться к разводившим книззлов хозяевам вот прямо сейчас и немедленно, и, понятное дело, Артуру ничего не оставалось, кроме как пуститься в путь по каминной сети вместе с ним. В надежде, что в питомнике навряд ли бывает много народу, и радуясь, что мантии в своем большинстве достаточно бесформенны и прекрасно прячут проблемы с фигурой. Особенно такого деликатного свойства - накладывать сильные чары на одежду вся та же Нел запретила. К счастью, хозяйка у породистых псевдокошачьих оказалась всего одна. В свете событий последнего года, дела, должно быть, шли неважно, и потому она едва не в пояс кланялась внезапным гостям. Появился столик с сервированным чайным прибором, появились альбомы с колдографиями книззлов всех мастей. - Мало кто интересовался ими в последнее время, зимой даже не разобрали уже заказанных. "Уже заказанные" в виде трёх здоровенный зверюг явились по свистку. - Приходится кормить всю ораву теперь... Через полгода могу на выбор, белого или серого, остальных оставлять больше не стану, утоплю... Насколько мог судить Артур, Малфою от этого равнодушного "утоплю" не очень-то захорошело, и вопрос: - Но ведь он же... полуразумные? - был каким-то полупридушенным. Следовало уже откланяться и отправляться обратно в Нору, подальше отсюда. - Тут разумным бы как-то прожить! Хоть этих из дому гони... Круглая и чистенькая, хозяйка явно не бедствовала. - Сколько вам надо за взрослого? Как бы противная баба ни утверждала, что гнать бы всех в шею, а денег попросила столько, что мистер Уизли чуть удержался, чтоб не присвистнуть. Тем более, что Малфой, даже не споря, поставил свою закорючку на чеке. Ещё минуту спустя они оба выходили из дома. Их сопровождал чудесный белоснежный книззл - здоровенный, невоспитанный, рвущийся с поводка. - Дяденьки! – пискнули от сарая. - А вам ещё одного котика не надо? А то бабушка грозится, что и его утопит... Хозяйка котика оказалась девочкой лет семи, одетой в яркую маггловскую куртку и продранные на коленках брюки. В руках у неё был вроде как крупный хомяк. - А говорила, полгода ждать... - А это простой... Я подобрала, а бабушка ругается, что породистых попортит, как вырастет. А вы Злючку взяли, потому что пожалели, может, и Рыжика? "Хомяк" оказался и в самом деле котенком. Страшным и тощим. - Молли очень удивился, когда найдёт зверинец вместо Норы... Я потом могу увезти... - Не дури. Это ж кошки, не лошадь же! И, пока шли за ворота, Артур рассказывал, как Билли и Чарли потратили подаренные и накопленные на спортивную метлу деньги, чтоб выкупить старенького пони. Этот пони уголь возил из маггловского посёлка, и мальчишки иногда угощали его хлебом... - ...бегал за парнями, как собака, только палку не таскал! И прожил почти до тех пор, когда в школу пошёл Рон - правда, кататься на нем каталась только Джинни, потому что самая лёгкая... - Патронус. Лошадь. При каких обстоятельствах Люциус познакомился с патронусом Джиневры Уизли, упоминать не стал, потому что ничего хорошего, а мера плохого на сегодня вроде как уже выполнена. Книззл рвался и грыз поводок, пискливый котёнок тыкался и слюнявил воротник, "Ночной рыцарь" изрядно кружил по дорогам, прежде чем затормозить в окрестностях Норы. Достаточно далеко, кстати, но Люциус отмахнулся: - Заодно и проветрюсь, а то голова тяжелая какая-то! Так объяснил Малфой своё нежелание уходить от неприятной хозяйки камином. И Артур был вполне с ним солидарен, ровно до тех пор, когда увидел, с какой именно стороны идут к дому. Но подопечный уже понял сам: - Кажется, весь день сегодня ходим вокруг да около... Ну, это хотя бы не шиповник за сараем. - Прости. Не следовало тебе сюда. - Будто я не видел в жизни кладбищ. - Скорее уж, слишком много. Пойдём отсюда. - Если что, я предпочитаю здесь... Среди сплошных Уизли, конечно, так себе, но в Менор я навряд ли буду готов когда-либо вернуться в ближайшее время. - Дурак ты, Малфой. Живи уж лучше... - А то тебе снова не с кем будет кувыркаться? О, а тут и не только Уизли... Седрик Дигорри... Совсем мальчишка... я почему-то думал, он в Хогвартсе... Снова Уизли - Дженет Уизли, два года, Мерлин... Но это ещё в прошлую... - Это не война, Малфой, это драконья оспа. И двух лет ей не было. Пойдём уже отсюда. И до Норы они дошли тогда очень быстро, почти бегом. Не страх, но какая-то тоска поселилась в тяжелом тумане снаружи дома, и эту тоску они прогоняли, разведя жаркой огонь в камине и в кухне сразу во всех лампах поселив веселые пульсары. От теплого света тоска отступила немного, а чтоб совсем развеять печаль, Артур и Люциус долго целовались в этом тепле...