Еще один Уизли

34. А потом все вроде наладилось. Как наладилось – очень так себе. Во-первых, мальчишка больше пока здесь не появлялся (а Артур, как ни крути, был рядом почти всегда, с лета навадившись ночевать в одной комнате и отказываться от такой привычки вовсе не желая), а во-вторых, просто появились заботы похуже, чем неуклюжие приставания пьяного сопляка: пришло письмо с повесткой в суд. Очевидно, юный герой был в курсе этого послания, потому что вечером пришел в Нору без приглашения. Вообще-то тут почти все и почти всегда ходили без приглашений, и дом напоминал скорее проходной двор или какой-то рынок, потому что все дружно предпочитали друг до друга докричаться, чем подойти и сказать. Или чтоб, допустим, все разговоры вести в отведенном для того месте… Так или иначе, Поттер явился – без предупреждения: - Я правда не хотел и даже говорил с Кигсли, и дело по сути уже давно решенное, но прийти-то туда для оглашения все равно придется! А еще я случайно в библиотеке Блэков нашел, чем именно вас прокляли… Вид у героя был на редкость взъерошенный и виноватый: - Эти чары придумал какой-то Эвари Бран, когда у него что-то не сложилось с женитьбой – там была война за наследство и ему не отдали какую-то девушку, и тогда он увез одного одного из девятерых ее братьев… В-общем, он, наверно, больше хотел отомстить ее семье, хотя эти Нивели почему-то даже не искали… - И я скажу, почему, Гарри. Будь ты чуть получше знаком с историческими хрониками магических семей, то ты бы знал, что младшие в семье были ничуть не лучше домовиков, а то и хуже – потому что продать было вроде как нельзя. И лишний претендент на наследство очень вовремя потерялся, а сам маг очень хорошо смог избежать такого родства: несостоявшуюся невесту казнили через двадцать лет, известную как Клеменс-Отравительница. - Она до сих пор висит в галерее… В смысле, ее портрет висит!.. А вообще там дальше все как-то… не очень. Там почему-то потом ничего не написано, что случилось дальше с ним. Написано про двух других, там в конце умерли все от горячки. А еще этими чарами во время Столетней войны несколько раз пользовался один из магов – он тогда, ну… В-общем, там мало кто проживал больше недели, потому что после себя он отдавал пленных солдатам – они не считали грехом убивать, но мужеложество в чести не было, а с такими измененными – запросто... Извините, я не это хотел сказать! Отчаянно краснеющий герой смотрел в свою кружку с чаем так внимательно, будто на ее дне происходило действительно что-то интересное. Мальчишка. На пару месяцев младше мальчика. Паршивец, будто услышавший некстати заколовшее сердце, трепыхнулся внутри как-то особенно сердито и отчаянно. - Я вообще не должен ничего такого говорить, - почти прошептал Гарри. – Там было написано, как можно избавиться… Что избавить может или тот, кто заклял, или тот, кто зачал… - И слава Мерлину, что у меня нет шансов встретиться с ними снова! Так я, по крайней мере, еще сколько-нибудь поживу… Этой ночью сон долго не шел – признаться, предстоящий суд, пусть и фиктивный, занимал Люциуса куда больше, чем старые чары и их последствия: понятно, чьим именно опытом решил воспользоваться змееликий лорд, задумав сделать смерть последнего из Малфоев как можно более унизительной. Грязные и уродливые воспоминания снова подступали почти вплотную, но так же быстро и уходили, потому что теперь было, за что зацепиться за настоящее – за теплое дыхание меж лопаток, за руку в пятнах краски и туши, вольготно обхватывающую там, где когда-то была талия… Суд. Все-таки суд, и неизвестно, каково это будет - оказаться в толпе магов. И что делать с одеждой: еще на пороге зала чары сокрытия сползут на раз, значит, придется придумывать что-то с мантиями – интересно, сможет ли Молли что-то подсказать в этом вопросе, ведь ей-то не приходилось прятаться… Это проклятие и в самом деле было предназначено в первую очередь для того, чтоб унизить противника, и как бы половчее избежать повторной порции унижения… Уж лучше бы эта Отравительница шла себе замуж, а если так ей приспичило, ну отравила бы заодно и мужа, магом больше, магом меньше – какая разница! Одним б поганым заклятием меньше было бы – и нечего было б бесконечно прокручивать в голове это присловье про избавление. Паршивец снова начинал возиться, как пойманная лягушка, будто слыша, о чем здесь думают. - Поздновато Гарри про все заговорил… Тихо ты! Надеюсь, никто из этих "избавителей" уже не вернется оттуда, где теперь. А сам я дал обет. По мере сил Люциус старался этого избегать – он и Уизли под настроение мог по рукам настучать за такое, но теперь это осторожное касание предназначалось именно паршивцу. Он, удивительно, почти сразу перестал беситься – от удивления, не иначе. - Ну, ты-то ни в чем в конце концов действительно не виноват. Не тронет тебя никто, спи и дай мне поспать. Думаю, и здесь тебе должно понравиться… Раз уж такой шикарный опыт по выращиванию чужих здесь имеется… ладно, и не чужих, и я совсем тебя бросать не собираюсь, денег дам сколько смогу – если еще будет, что давать, конечно. Кормят здесь хорошо, одевают, ну, хотя бы чисто… - Хамло ты, Малфой, - беззлобно ответил Артур, накрывая руку Люциуса своей. – И не психуй ты так, Гарри обещал, что все пройдет успешно – значит, все так и будет. Артур, кстати, оказался прав. 35. - Я ничего не говорил! - честно предупредил юный Поттер. - Точно-точно, молчал, как рыба об лед! - подтвердила девушка младшего Уизли. - Ох, во что я ввязываюсь... Если припомнить, что девица Грейнджер вообще обожала вступаться за все, что покажется ей с какого-то бока обиженным и угнетенным, можно было не сомневаться: влезла и ввязалась сама. Пуховки, карандаши, кисточки: - Главное - чтоб косметические чары исчезли в нужный момент! - в зале суда в Визенгамоте достаточно ловко рушились любые скрывающие и изменяющие чары, но не было предусмотрено ничего против маггловской косметики, при помощи которой вполне себе цветущее и румяное лицо Люциуса превращалось в бледное и изможденное. Последствия темных проклятий - по официальной версии, Малфой был совершенно и безнадежно нездоров, и Гарри в лишний раз собирался давить на жалость. Жалость или нет, но с такими защитниками, как юный Поттер и его подруга, в успешности дела сомневаться не приходилось. Признаться честно, Артур Уизли немного гордился тем, что эта умная маггловская девочка рано или поздно окажется его родственницей, потому что таких сообразительных ещё поискать. Её план удался: плохонькие маскирующие чары слетели с Малфоя на раз, явив собранию магов и ведьм человека явно нездорового и слабого - последствия плотного общения с тёмной магией были налицо. А ещё в душе поднималась почти гордость за Малфоя, который держался молодцом, оказавшись впервые в обществе сразу стольких (и надо сказать, не всегда доброжелательных) магов. Ну да, показать Малфоя бесконечно сломанным входило в планы, но только, наверно, Артур знал, до какой степени Люциус с трудом переносит происходящее. Проходившая накануне Нел ругалась, по каплям заранее отмеряя зелье от спазмов, кажется, сама почти готовая разогнать Визенгамот; в другом кармане мантии Артура был умиротворяющий бальзам пополам с водой, но в перерыве Люциус отмахнулся: - Воды дай простой, душно здесь... Гарри был на высоте. Такого красивого и гладкого полувранья слушать не приходилось давно - этот потом сам Малфой и сказал так. Мальчик... Мальчик Гарри отстоял и Менор (по совести, Люциуса не хотелось совсем туда пока что возвращаться и потому было все равно, что владение Малфоев запросто может перейти в иные руки), и даже один из арестованных счетов... Почти самый большой, а уж если учесть, что к нему были привязаны ещё и лежащие в сейфах кое-какие артефакты - кажется, необходимость что возвращаться домой, что обитать в Норе решительно отпадала... Но это можно и потом. А в тот вечер они просто лежали рядом (просто лежали ещё и потому, что зелье от спазмов таки пригодилось), и даже почти не говорили, только цеплялись друг за друга как-то очень сильно. Сопляк внутри даже после зелья продолжал швыряться потише, но все-таки недовольно на редкость. - Персиваль - не твой? - поинтересовался Люциус. - Не говори ерунды. С какого перепуга он не мой? - Слишком серьёзный. И честолюбивый мальчик, чувствуется сразу... Вы-то все как-то больше... воители! - Ты бы видел этого воителя лет тому двадцать назад... Билли с Чарли как-то ближе и по возрасту, и вообще, а тогда летом Перси ногу сломал, прихожу, Мо ругается: швырял в братьев камнями. У него на костерост аллергия, а в гипсе по деревьям лазать не получается... Вот и швырял, раз залезть следом не мог... Над ним вечно и старшие, и младшие подтрунивали, одернуть бы в какой раз, а вот... Гордый мальчик, упрямый. Люциус Малфой хотел в ответ вспомнить про своего гордого и упрямого мальчика, но, вспомнив, только глухо заскулил от своего безнадежного и бескрайнего горя. С весны оно так и не притупилось почему-то совсем. - Я тебя понимаю. Я знаю... Артур снова гладил Люциуса по лицу и волосам, и гладил, успокаивая, сопляка... И это помогло, потому что опасавшийся новой волны паники Люциус заснул все так же хорошо и крепко, как обычно ему спаслось в Норе. Каждый выражает свои чувства и эмоции по-разному, а Молли Уизли обычно выражала их в готовке. А может, просто хотела сделать приятное: большой бисквит с кремом ждал утром на столе, благоухая ванилью и праздником на весь дом. - Что отмечаем? - Твою победу? - Ну да, возможность вернуться в собственный дом дорогого стоит. Люциус огляделся. А уж насколько дорогого стоит возможность тратить свои деньги на что заблагорассудится! Раньше Люциус не сталкивался с такого рода неприятностями, и потому – не очень хорошо представлял, до какой степени они действительно могут портить жизнь. Хоть подарить бы Молли новенький кофейник взамен прохудившегося, хоть купить Артуру целый ящик хорошей бумаги и красок и туши... Или, ведь себе он такого при любых возможностях наверняка не позволит, разовый портключ туда и обратно до магического квартала маггловского города Токио... Для этого, правда, все же придётся общаться с людьми, вместо чтоб прятаться за дверями Норы, но, Мерлин, что за мелочи! День пролетел буквально за пару часов. Благо, и в передвижении по стране ограничивать никто не стал. Осмелев и обнаглев, Люциус отлично прогулялся по маггловской территории, не боясь быть узнанным и развернувшись со всей свой душевной широтой. Правда, Молли, одиноко и печально обитавшая в кухне, при виде выходящего из камина Люциуса изрядно переполошилась. Кинулась обнимать и даже почему-то расплакалась. - Со мной в порядке, я живой, - Малфою сделалось неловко. - Завтра из "Дырявого котла" кое-что приведут, я договорился... - Мы думали, домой... - Я же обещал... На всякий случай он даже отправил сову к ушедшему на ночное дежурство Артуру. Но спаслось без привычного Уизли под боком как-то совсем не так хорошо - и в итоге Люциус поднялся почти на рассвете. Чтоб хоть чем-то себя занять, он взялся собирать яблоки в саду; там оказалось на редкость неуютно от повисшего над землёй густого и глухого тумана. Туман мешался с паром изо рта, старая куртка грела плохо, а сам момент возвращения Артура Малфой пропустил. Просто почувствовал, что его обнимают, и ответил: - Я же же обещал, что не уйду, значит не уйду. Я же Обет давал... - А хочешь, освобожу? - брякнул Уизли. - Ну то есть при условии, что не станешь ничего с собой делать... - Ты дурак? Вот теперь почему-то и в самом деле захотелось собрать вещи и уйти... Вообще настроение прыгало туда-сюда совсем уж очень резво, можно было уже привыкнуть, но на этот раз отчего-то стало особенно обидно, будто и в самом деле указали на дверь. А сопляк, будто выжидая, затаился - не огребет ли следом и сам. - Идиот, - ответил на это Люциус. - Идиот, - согласился рыжий, шагая следом. - Но ведь на дураков не обижаются, верно? Это, наверно, и в самом деле стало самым настоящим падением, понимание, что никуда-то Малфой не денется из Норы, по крайней мере в этом году точно. И от обитателей её, и, Мерлин, как же тяжело это дастся потом... Словно подтверждая, сопляк пнул изнутри. Вот же дурак ещё один, а… Как же обалдел Уизли, когда доставили в дом все сделанные накануне покупки! Никакой богач не смотрел на своё золото с такой упоенностью и восхищением, с каким он любовался листами в пахнущих магазином упаковках и бутылочками с тушью. Люциус и в самом деле слабо представлял, что дарить Молли. Он подозревал, что здесь не очень в ходу дорогие украшения и милые безделушки - но с кофейником и тканью угадал. Потом, конечно, запоздало подумалось, что если колье или браслет тут и неуместны, то краски для волос или лица, или что-то ещё, что она точно ни за что не подарит себе сама, и, вздумай предложить ей их Артур, наверняка откажется - точно бы можно... А станет что-то говорить против, можно напустить на себя страдающий вид - и как миленькая согласится, лишь бы не волновать в лишний раз. А то, глядишь, совсем скоро весь благотворный результат морских каникул сойдёт на нет...