Так получилось...

      Казалось, сегодняшний путь домой был самым напряженным и долгим. Малейшие шорохи выдавали мою растерянность перед ним, перед Славой. Еще и взгляд его, уставленный точно вперед, все равно будто бы был направлен не туда, а на мое тело и выворачивал меня изнутри. Каждое произнесенное им слово уходило куда-то в пустое пространство, пролетая мимо моих ушей и тем более мимо сознания.       Он замечал все: как я ему отвечаю, как я на него смотрю, что при этом делаю, какие мысли мельтешат у меня в голове — но так и не мог добраться до истины. Как и всегда, ему сложно быть понимающим, ему трудно делить со мной одну жизнь пополам, отодвигая свои границы зоны комфорта. А я в свою очередь, не могу стоять на месте, затухая в творческом плане, не представляю жизнь без красок и движения, я попросту хочу видеть его другим. — Кать, что тебе не хватает? Тебя не устраивает то, как ты жила буквально несколько дней назад? — он вроде бы так спокойно задал самый обыкновенный вопрос, но именно простота зачастую загоняет нас в тупик. — Слушай, по-моему, ты забыл о моих интересах, да и наконец о том, что у меня есть образование! Я хореограф, — говорить очевидные вещи сейчас было, однако, лучшим выходом. — А чего это ты вдруг вспомнила о своём предназначении? Раньше все было в порядке, или нет? — градус повышается, теперь Слава перешел в наступление и начал давить.       Как по плану снова загорелся экран мобильного, высвечивая пришедшее сообщение. От Макса. «Объяснишься, может? Что с тобой было?» — опять вопросы, будто бы других тем нет… — Ты ответишь мне или будешь дальше игнорировать мои слова? — я пытаюсь быстро и незаметно напечатать Максу, что все хорошо и беспокоиться не о чем, чтоб хоть он перестал докапываться. — Катя, это уже предел! Убери телефон, пожалуйста, мы разговариваем серьезно. — Секунду… — дописываю последнее слово. — Хватит! Раз ты не понимаешь по-человечески, будет по-другому, — со всего размаха он выхватывает телефон из моих рук, отрывая взгляд от дороги. — На дорогу смотри, придурок! — управление машиной сбивается, и автомобиль виляет по трассе из стороны в сторону, пока мои попытки вернуть мобильный не увенчиваются успехом. Слава сдается и убирает руки от меня, возвращаясь к дороге. — Никогда, понял, никогда не делай так больше.       Жизнь нас обоих только что висела на волоске, и мы наблюдаем друг за другом, как два нашкодивших кота, не зная, что выдать из себя в знак оправдания. И после этого появилось необъяснимое желание выскочить из душного автомобильного салона на прохладу. Руки, не подвластные нервной системе моего тела, жутко и лихорадочно тряслись, снова прикасаясь к телефону. Я настойчиво не обращаю внимание на сигналы, исходящие оттуда, лишь ставлю его на беззвучный режим, чтобы ситуация не усугубилась окончательно. В данный момент для меня главное — без происшествий и лишних разговор добраться до дома, а там уже другая песня. — Можешь ответить, если все так важно, — с долей ревности выдавливает из себя он и, глубоко вдыхая, снова набирает в легкие кислород в попытке отфильтровать его в успокаивающее средство. — Тебя же раздражает это? Ты, наверное, уже выдумываешь, как я мысленно изменяю с кем-то из своих новых коллег, договариваюсь по телефону о тайной встрече или флиртую с первым попавшимся. Это же легче предположить и накрутить себя, чем тупо спросить у меня, да? — переходя на крик, чувствую, что нервы слабые и не способны дальше держаться под контролем. Сколько можно было таить это в себе, так и не могу понять… — Кать, выйди из машины и подыши воздухом. Тебе надо остыть, — машина под влиянием Славы плавно сворачивает к обочине, останавливаясь возле непроглядного в темноте парка. — Сюда? Ты выпускаешь меня в эту мрачную обитель маньяков и прочих подозрительных типов? — глядя на это жуткое место, дыхание учащается, изредка прерываясь в ожидании его дальнейших действий, но, кажется, мне и в правду стоит совсем немного выгулять свои запаренные мозги. — Майю завтра не забудь отвести в школу, — неожиданно даже для самой себя я вскакиваю с автомобильного сиденья, с громким характерным звуком распахивая дверь и вырываясь наружу, а после двигаюсь в пока ничуть непонятном и непродуманном направлении.       Слава до сих пор совершенно не осознал всего случившегося, выглянув из окна моего сидения, он банально спросил: «Ты надолго?», а я так же равнодушно ответила: «Сколько потребуется. Езжай домой, пожалуйста».       Москва не умеет спать, и это давно известный факт. Но сейчас ее не прекращаемый гул транспорта и ослепительные, режущие глаз огни только терялись вокруг меня, оставаясь не замеченными. Мысли сосредоточились только на том, как бы скорее выбраться из оцепенения городом, оставшись невредимой. Все-таки я в очередной раз пострадала от своего вспыльчивого характера, не задумавшись даже о последствиях.       Высвободившись из хоть и такого холодного по внутренним ощущениям салона автомобиля, но на деле теплого, я вновь почувствовала, как и тогда в зале, постепенное охлаждение тонких конечностей, от которого теперь никуда не спрячешься. Только там меня согрела толстовка Макса, а тут ее катастрофически недостаточно. Удивительно, что он так и не заметил пропажи спустя столько времени. Но есть еще один фактор, мешающий согреться его кофтой, — запах. От нее пахнет точно так же, как и от девушки, которая встретилась нам сегодня утром на парковке. У меня перед глазами резко пронеслась картинка произошедшего, и по телу снова пробежались мелкие мурашки. Скорее бы меня отсюда кто-нибудь забрал… Теперь не только место было мрачным, но и мысли чернели с каждой минутой.       Телефон издал три приглушенных писка, зажужжав глубоко на дне сумки. Сев на ближайшую по пути лавочку, находящуюся под единственным горящим фонарем, я сильнее закуталась в свободные края толстовки и, оглядевшись по сторонам для пущего убеждения в безопасности, взяла в руки мобильный. Номер Макса на экране высветился самым первым, не оставляя выбора нажать на какое-либо другое место, а затем последовали долгие и протяжные гудки, которые вот-вот и норовили сорваться, но, услышав мои мольбы, знакомый голос сменил монотонные звуки. — Катя, — Макс буквально кричал в трубку наперекор оглушающей музыке, доносившейся с его стороны. — Катерин, мне неудобно говорить в данный момент… — Зачем ты мне писал и звонил? — не придавая его словам ни малейшего значения, перебиваю я. — Я из-за тебя поссорилась с человеком. — Я же только хотел спросить, как ты, а ты что подумала? — его голос стал намного тише и спокойнее, но ощущение, что я сейчас являюсь ему помехой, продолжало кусать меня изнутри. — И еще ты мою толстовку унесла, не забудь завтра вернуть, ок? — Окать своей барышне утренней будешь, — сдаюсь и выговариваю ему я, не сдерживая нахлынувшую волну недовольства, — отдыхаешь там, да? Хорошо тебе? А я вот с мужем из-за твоих смс-чек и звоночков переругалась. И знаешь, где сейчас сижу? Угадай! — мои выкрики сопровождались его томным молчанием, да и музыка стихла окончательно, и на один момент показалось, что наш разговор слышат и другие люди его окружения.       Настолько оплошаться на второй день знакомства могла только я. По-моему, пора бы наведаться к специалисту, психотерапевту, например, чтобы угомонить мои нервишки. — Ты предлагаешь мне за тобой приехать? — опережая мой приготовившийся поток новых возмущений, неожиданно даже для него самого спрашивает он. — Если, конечно, твой муж не будет против.       Все вокруг так замешалось, что сил ответить Максу найти было сложно. Тем более трудно сообразить что-либо путное, когда эмоции бьют через край еще после того, как начался «серьезный» разговор со Славой. — Есть другая проблема, — мимо меня по тропинке плетется подозрительно-мутный товарищ, косящийся в мою сторону, поэтому я понижаю интонацию голоса и, пытаясь не смотреть на него, шепчу в трубку. — Мне очень страшно, очень. И холодно. Тоже очень.       Мужчина продолжал двигаться по направлению ко мне и, выйдя на свет фонаря, показался еще более странным. Таких людей, кажись, называют без определенного места жительства, только вот не знаешь, чего ожидать от них. Некоторые добрые и открытые, испытывающие манию полялякать о своей необычной и чудной жизни на улице с кем-то из прохожих, которые зачастую сторонятся их, а другие — агрессивные и действительно предвещающие опасность. Этот представитель являлся скорее первым типом. Он по-хозяйски уселся на другую половину лавки, расположив вокруг себя личные вещи, а вернее — хиленькую, изорванную насколько это было возможно авоську, но аккуратно подлатанную в двух местах, и связку десятка пустых стеклянных бутылок. Все по стандарту.       Вспомнив о висящем на телефонном проводе Максе, я продолжила разговор, оторвав взгляд от своего новоиспеченного соседа. — Кать, скидывай адрес по смс, я выезжаю, — снова не успеваю вставить ни слова, послушно выполняя его просьбу.       А мужчина все сидит и оглядывается на меня, после смотрит, долго смотрит и опять отворачивается. Я краем уха уловила его хриплое бурчание под нос самому себе, как маленький старичок он бухтел что-то, усмехался и строил уродливые гримасы, думая, что это остается не замеченным мною. И в голове моей только смешанные чувства: и жалко, и боязно. Растерянность. Пересесть некуда, уйти нельзя, спрятаться — глупо.       Дунул очередной прохладный ветерок, заколыхал ветхие пожелтевшие листья на деревьях сверху, один из которых плавно опустился на руку соседа. Сначала он аккуратно взял его двумя потемневшими пальцами, боясь причинить ему даже самую малую каплю неудобств, так бережно поднял перед собой и широко улыбнулся, размахивая им по ветру. Вот тогда я по-настоящему завидовала этому бездомному старичку, который умеет радоваться даже такому же маленькому листику, беспомощному, полуживому и оторвавшемуся от своей семьи. Он может находить светлость и добро в обычных вещах, а мы — нет. — Удивительно, да? — еле слышно прохрипел мужчина, обернувшись ко мне. — Что именно? — замирая при каждом вздохе, отвечаю ему. — Ну как же, хрупкие листья падают каждую осень, каждый год прощаясь с родной матерью, и улетают, улетают в неизвестность, а сами не понимают, что уже мертвы. Ведь люди ведут себя так же. Не замечали? — оказалось, мне попался не простой бомж, а бомж-философ. Вот что действительно удивляет. Глубокие люди. — Не задумывалась об этом, хм. А знаете, правда, они же сами не руководят своей судьбой, они только двигаются, согласно направлению ветра, или же спускаются на землю, где становятся окончательно обессиленными, — не спеша глотаю воздух крупными дозами, чтобы не задохнуться от своих же слов, крепко затягивающих горло. Эти ассоциации не дают мне никакого покоя, только разжигают внутри все больший факел. — Тяжело тебе, доча? Вижу, что тяжело, — докатилась, ищу поддержки у случайного бездомного. Но он, наверное, намного лучше всяких профессиональных психологов. — Ждешь кого-то? Парня своего? Мужа? — Нет, друга, — убираю скопившуюся жидкость в уголках глаз подушечками пальцев, дабы второй раз за день не разреветься, как беременная баба из-за каждого бзика. — А муж меня взял и бросил одну здесь. Тупо высадил на обочине, чтобы проветрилась. И уехал, — держусь, дышу еще чаще, чем обычно, — даже с тех пор не поинтересовался, жива ли я. Хотя в нашей совместной жизни и не такое случалось. — И ты его любишь? — именно тот вопрос, являющийся в последнее время чрезвычайно трудным для меня. — Не знаю. В начале отношений — да, а после… — собираюсь с мыслями, чтобы сказать все то, что так долго пыталась, хоть и не Славе, но от этого должно немного стать легче. — А сейчас все совсем не ясно. Запутанно. Очень сложно. Еще и Макс появился… — Не отвечай. Посиди. Подумай, — от страшной усталости да и морального эмоционального перегруза подкладываю свою спортивную сумку под голову на скамейке и закрываю глаза. Мужчина накрывает меня каким-то жутко пахнущим балахоном сверху, а я лишь все больше съёживаюсь под ним, несмотря на отвратительный аромат.       Погрузившись в полудрём, абсолютно не замечаешь вокруг происходящего. Даже зябкость поразительно улетучилась, мучившая весь вечер. Проснулась я уже в более теплом и комфортном месте, в машине Макса. Вновь почувствовала прежнее спокойствие и умиротворенность, позабыв о встрече с бездомным, имя которого так и осталось загадкой, как и мое для него. Но этот разговор многое определи для меня, хоть я еще больше заблудилась в себе. Лабиринт продолжается.       Макс трепетно поправил постоянно сползающую футболку с моего плеча и вытащил из твердо сомкнутого замка рук телефон. Я лежала на заднем сидении машины, не видя, что происходит с моим мобильным в уже его руках, но меня это совсем не волновало. В одно мгновение я мимолетно бросила взгляд на зеркальце заднего вида и поймала глаза Макса. Теперь хочу, чтобы все стало по-другому.

Иногда, несмотря на твой выбор и намерения, судьба все равно побеждает.