Так получилось...

      Я все еще не могла осознать, что наконец стою здесь, в настоящем раю для профессиональных танцоров, и уже сейчас окунусь в творческий процесс. Но пока ощущения были не самые приятные: войдя в студию, барабанные перепонки едва ли не взрывались от гудящего шума вдали длинного коридора. Макс зашел сразу же после меня и направился вперед, показывая рукой, что мне следует идти за ним. С каждой секундой разгоревшийся интерес внутри становился все жарче и пыльче, в то же время, не вытесняя легкий страх и детскую неуверенность в себе. Шаг, еще небольшой шаг, и постепенно уши начало еще и закладывать от чересчур громкой музыки, хоть и танцорам не привыкать к такому. Мы было уже подошли к заветной двери, открывающей мне новое пространство, но Макс резко перегородил мне путь. — Пока еще ничего не началось, я хочу, чтобы в течение рабочего процесса царила партнерская, возможно, дружеская атмосфера. Моментами будут проявляться мои чрезмерная строгость и вспыльчивость, но постарайся просто не обращать внимания и со временем привыкнешь, — он выставил кулачок, чтобы я ответила взаимностью. — Максим, мы разберемся по ходу, хорошо? Не тормози и все пройдет ладненько, — плавно отодвигаю его руку, придавливая ее к груди. — Позаботься о себе. Я самостоятельный, — на его щеке то и дело пульсировали жилки, а в глазах читалось ярое «не учи меня жизни», но я понимала, что это всего лишь игра, не более. — Оно и видно. Вон какая мадмуазель тебя встретила у входа, — не выдержав его слов, выпалила я. Зато вскоре виновато опустила голову, поняв, что опять взболтнула лишнего, и сейчас выяснение отношений только помешает. — Работа ждет!       Чувствую, придется нам нелегко вместе, но любой путь к совершенству и успеху тернист. Я захожу в зал первой, привлекая к себе сразу же внимание как минимум половины ребят, даже тех, кто занят репетиционной работой. Сначала стараюсь найти взглядом глаза Макса, который, оказывается, успел незаметно пробраться к музыкальному центру и спасти меня от окончательного оглушения непривычной громкостью. — Мои друзья, как я и обещал, с нами некоторое время поработает новый хореограф Екатерина Решетникова. — Катя, — перебиваю его я, — просто Катя, можно Катюха, если кому-то удобнее. А вообще когда-то меня называли Тёть Катей, но сейчас, наверное, более уместно употреблять Баб Катя, хотя, нет, кто так скажет, тот безоговорочно получает волшебный пендель в прекрасный зад.       Я мгновенно растворилась в танцевальной атмосфере и уловила энергетику команды, чего Макс и хотел. Как оказалось, с ним репетиция проходит довольно-таки неплохо, если не считать некоторых его саркастичных шуточек в мой адрес или красочных поддевок, за которые ему вскоре придется поплатиться. Но это по сравнению с тем, что теперь мне не нужно прятаться за повседневностью и серым бытом, чтобы скрыть свои проблемы, ничто, ведь теперь только работа и ничего другого. Я первый раз за столькие годы ощутила себя свободной от посторонних дел, которые изо дня в день давили с ничтожной силой, не давая глубоко вздохнуть. Пожалуй, единственное, к чему сейчас рвалась моя душа, так это к родной дочурке, заставляющей меня двигаться дальше и получать удовольствие от окружающего мира. Представляю, как она за весь день соскучилась по своей матери-трудяге, которая ни с того ни с сего решилась взяться за карьеру. — Максим, может, на сегодня достаточно? — мой хриплый и запыхавшийся голос был еле слышен в сочетании с музыкой, и он, скорее всего, не обратил на него внимание. — Придется сделать все самой, — бурчу себе под нос и стремительно направляюсь в сторону колонок и прочей аппаратуры, и, подойдя, нажимаю на одну из кнопок. Музыка не прекратилась. Затем я не сдаюсь и усердно давлю на все кнопки сразу, причем мелодия, звучавшая весь день, остается так же неизменной.       Не прекращая воевать с техникой, я случайно обратила свой взор на огромное зеркало во всю стену, отражающее зал целиком, и, конечно же, не могла не заметить ребят, изо всех сил сдерживающих гомерический хохот. Но больше всего меня вывел Макс, который вместо того, чтобы спокойно, по-человечески подойти и помочь, как он сам выразился, партнеру или даже другу, нагло наблюдал за нарисовавшейся картиной, да и к тому же с таким надменным видом вынул из кармана брюк свой мобильный телефон и, прикоснувшись к экрану, остановил музыку. — Екатерина, 21-ый век же на дворе! Ловкость рук и никакого мошенничества, — усмехаясь, как маленькому неразумному ребенку, дерзит Макс, на что я лишь наигранно улыбаюсь в ответ и подхожу ближе. — Двадцать приседаний... — тихо бормочу в сторону, но после добавляю, — быстро пятьдесят приседаний каждый! А с тобой, Максим, поговорим позже. Тетя Катя покажет, как с ней можно шутить, а как нет, — к моему удивлению, так недавно радостные и веселые танцоры принялись послушно выполнять наказанное, только на лицах уже читалось явное недовольство.       Естественно, не хотелось портить о себе впечатление в самый первый день, поэтому моя совесть не дала долго задерживать ребят, которые и так сегодня отпахали им положенное. Зал потихоньку опустел, а за окном давно проглядывались сквозь ветви густых деревьев мерцающие вдали звезды. Уже по привычке Макс предложил мне поехать вместе, но, как оказалось, торопиться домой он пока не думал и, предупредив, что в ближайшие полчаса его ждут неотложные дела, также исчез в неизвестном направлении.       Оставшись в зале в полном одиночестве и наконец-таки за весь день взяв в руки сотовый телефон, я нашла себе удобное местечко на лавочке, стоящей в зале около окна, из которого приятно задувал щекочущий осенний ветерок и наполнял прохладным воздухом душное пространство. На экране мобильного светились несколько непрочитанных сообщений от знакомых и один пропущенный от Славы, однако настроения отвечать на них вовсе не имелось, зато только что пришедшее оповещение от Самохи меня на секунду заинтересовало. Помимо кучи ненужных и стандартных фраз от нее, последним отправленным была какая-то песня с пометкой «Осторожно, берет за душу, а еще и может вызвать слезы». Не то, чтобы сейчас я находилась именно в таком расположении духа, но раз подруга советует, значит, нужно прислушаться. С первых нот я угадала знакомую мелодию, которая мимолетно разнеслась по всему залу и отдавалась тихим эхом от бетонных стен. За ошибкой новая тропа, как будто в никуда, Самовольно тело начало двигаться в такт музыки, с каждым разом становясь все легче и воздушней. Начинать всё с нового листа – нет не для меня. Губы пытались нашептывать слова играющей песни, несмотря на то, что дыхания физически не хватало. Обмануть ты вечность не смогла – ну и что с того, Еще прыжок, еще один пируэт, и эмоции, не умещаясь внутри хрупкого организма, вылетают наружу, появляясь в виде робких и беззащитных слез. В памяти остались небеса.       Весь мой образ стальной леди с дерзким характером превратился в серый раздробленный пепел, на который стоит только дунуть, как он тут же растворится в воздухе и смешается с пылью. Неужели я нашла то сакральное место, где можно вывернуть душу наизнанку, выпустив все лишнее, и быть уверенной, что о существовании этих проблем никто не узнает. Кроме одного. Завлеченная танцем, я совершенно потерялась во времени, забыв о нахождении Макса в стенах студии. А он неподвижно стоит сзади, опершись о дверной проём и наблюдая за мной со стороны. Почему я не проконтролировала такой простейший пунктик, как дверь? Какие же эпитеты мне нужно подобрать, чтобы объяснить ему свое состояние? — И сколько ты здесь в роли зрителя? — интенсивно смахивая оставшиеся на щеках соленоватые капли, спрашиваю я, стараясь не поймать вторую слезную волну. Он молча двигается на меня, попутно снимая свою спортивную толстовку, и, садясь за спиной, кладет ее на мои трясущиеся плечи. — Кать, что это было? — его слова пробивают током мощнее, чем 220-вольтный заряд. — Ты все еще обижаешься на меня? — Нет, извини, ты не должен был это видеть. Все случайно вышло, — мне неловко признаваться ему в своих слабостях, но я предчувствую, что вскоре такого разговора не избежать. — Мне холодно, Макс, закрой окно, пожалуйста.       Совсем немного времени будет достаточно, чтобы собраться и встать на ноги. Я полностью запихиваю руки в теплую кофту, параллельно освобождая волосы от сковывающего пучка, и медленно направляюсь на выход из зала. Несколько мелких шажков, и снова раздается звонкий голос Макса: — И куда ты пошла? — он резко подбегает сзади и грубо хватает меня за руку, сжимая ее вплоть до кости, — Я лично отвезу тебя домой, поняла?       Видимо, мой телефон решил совершенно иначе, издав надоедливый сигнал, повествующий о звонке. Звонке от Славы. Я, моментально заслонив экран кистью, отхожу подальше от него и отвечаю. В начале Слава тараторит что-то насчет моей эгоистичности и безалаберного отношения к семье, используя при этом не самые цензурные высказывания, которые, по-моему, в абсолютной тишине слышны даже Максу, а затем настойчиво велит собираться домой. Он первый бросает трубку, напоследок в очередной раз напоминая, что ждет меня в машине около студии уже двадцать минут. — Кто звонил, Кать? У тебя проблемы? — я отмахиваюсь головой, после чего быстро бросаюсь к своей сумке и впопыхах кидаю в нее разбросанные по лавочке некоторые мелкие вещицы, кладу телефон. Макс недоуменно смотрит на меня, как на бешеного зверька, но не останавливая мои действия. — Неважно. Я доеду сама. Могу позвонить, как доберусь, — молниеносно выбегаю из зала, не дожидаясь его реакции. Просто боюсь новых вопросов, на которые пока мне сказать нечего.

А время как вода, А молчаливая, а беззащитная Мается душа. Плачь родимая.