Королевские утехи

      Открыв один глаз и резко его закрыв, Саша зарылся лицом в толстовку, которую пять минут назад жевал, будто самое сочное мясо или сладкую конфету. Втянув носом запах костра с примесью алкоголя и бензина, что впитался в одежду, Акимов повернулся на спину и открыл оба глаза. Вместо привычного потолка собственной квартиры, была темнота, рыжие брови тут же свелись к переносице, ресницы затрепетали, а губы приоткрылись в немом удивление. Покрутив головой в разные стороны, Саша дернул было руками, но те лишь отозвались неприятной болью за спиной. На место удивлению, пришел страх от неизвестности, поэтому Акимов лишь сильнее задергал руками. Борьба с наручниками длилась минут десять, руки болели и начинали кровоточить, плечи затекли, и все это казалось нереальным. — Так, успокойся…- сказал он сам себе и шумно выдохнул. Досчитав до десяти, он уловил звук движущейся машины, колеса касались ровного асфальта, где-то они проваливались в небольшие ямины и шумно двигались по мелким камням.       Он медленно перевернулся на живот и ударился подбородком. Сжав губы в тонкую полоску и начал бить пяткой по крыше, которая так и не хотела открываться. Сначала, это было из-за чувства того, что он в опасности, но позже, это перешло в ярость. Удар за ударом, пятка начала ныть, чесаться, кожа немного огрубела, и появились мозоли от обуви. — Сука, открывай! Мразь паршивая! Узнаю кто ты и тебе капец! Ты знаешь, кто я?! Да я, таких как ты, на… — машина затормозила и Акимов тут же прервал себя на полу слове, он прислушался, но не было звуков открывающейся двери, ни приближающихся шагов, ни голосов. Похититель только включил музыку, которая ударила в левое ухо и оглушила на мгновение. Саша не сразу понял, что они вновь отправились в путь. Не думая ни о чем, он продолжил бить ногами по багажнику и орать матами в сторону неизвестного. Полчаса криков и ударов, ничего не дали, кроме боли в горле и неприятной тяжести по всему телу. Ударившись лбом о шершавый пол, Акимов тихо взвыл, у него не только онемело тело, но и живот свернулся в узел от голода, а голова заныла от громкой музыки. — Надо вспомнить, что же было вчера. Надо… — рыжеволосый свел брови к переносице, напряг все извилины, но от этих потуг вышел только вой из желудка. — Блять! — ударив ещё раз пол своим лбом, Саша прикусил губу и уткнулся лицом в толстовку. Запах опять долбанул в ноздри и заполнил лёгкие, от чего тошнота подкатила к горлу, — Отстой… Горло саднило, и голос напоминал старика, что курил большую часть своей жизни. Надув губы, он отвернулся в другую сторону, прикрыв глаза. Утихомирив своё сердцебиение, что приглушало музыку, Саша наконец-то разобрал слова песни. …Мне снится море, а не в бизнесе доля. мне снится туман, а не дым, но это всё сон, а не быль, но оно есть, что-то такое всегда, это где-то в себе храню. И это не сон, это как постоянное дежавю.*

***

      Они доехали до белого дома, что находился за городом в километрах двадцати. Он был в два этажа, из белого камня, с тёмной крышей и высокой оградой, которую окутали вьющиеся листья, из далека, так похожие на змей. — За это, я и не люблю мажоров, — в унисон сказали Артем и Саша, переглянувшись при этом, Максим ничего не ответил, заехал во двор участка и вышел из машины, двое парней недолго думая, последовали его примеру и выползли из теплого местечка и мягких кресел. Саша тут же съежился, костюмчик почти ничего не прикрывал и от этого, становилось холодно. — Давайте быстрее в дом, я замерз. — проныл Акимов и толкнул брюнета, чтобы тот шёл быстрее. Они поднялись на террасу, что была заставлена круглыми столиками, с них как призраки свисали белые скатерти, а рядом стояли пухлые кресла из темного ротанга** чья основа покрыта лаком, а внутри всего находиться мягкая белая подушка. Дверь издала тихий скрип и открылась перед новыми гостями.       Дом оказался внутри ещё больше, от, чего у гостей свисали челюсти до пола. Персиковые стены с золотыми рамами, где покоились картины неизвестных художников, окна от пола до потолка, укрытые мягкими шторами из белого шёлка. Справа оказался бар из тёмного изделия, бокалы свисали с верхней полки и поблескивали от света, несколько открытых бутылок стояло на столе. Слева зал, в нем стояли мягкие диван и два кресла, на них удобно лежали черные, квадратные подушки, кожу мебели мягко укутывали клетчатые пледы, ножки упирались в высокий ворс ковра, в который так и хотелось зарыться пальцами ног и рук. Саша скинул туфли с носками, и прошёл в зал, не думая о том, что о нем подумает хозяин богатых хором, он просто лег на ковёр и всеми конечностями зарылся в него. Тихо шмыгнув, он втянул запах ковра. Подивившись яркому запаху персика и ананаса, рыжий довольно улыбнулся. — Тебе удобно? — удивленно спросил Максим и прошёл к бару, украдкой поглядывая на Артема, что держа осанку сел на кресло и поставил ноги на попу Акимова. — Ага, только попу придавило, — пробубнил рыжеволосый в пол, даже не пытаясь сбросить с себя лишний балласт. — Знаешь, тебе бы пуфиком работать, — усмехнулся Артем, закидывая свои руки за голову. — Я согласен, только плати мне, — не отрывая лица от пола, ражий протянул руку в сторону знакомого, тот лишь хлопнул его по раскрытой ладони, — как хочешь. Отдернув руку обратно, Бельчонок покрутил попой, пытаясь тем самым скинуть лишний груз. Не получив ожидаемого результата, Акимов лишь сильнее зарылся носом в ворс ковра и полностью расслабился, забыв о частичной наготе. — Пить то будете? — крикнул максим, маня мальчиков открытой белой бутылкой, — Начнем с граппа*. Саша поднял свою голову и вытянул шею, дабы хоть что-то увидеть за высоким диваном. — С чего? — спросили гости, хлопая ресницами, Максим картинно закатил глаза и налил в пузатые бокалы золотисто-янтарную жидкость. А чего он ожидал? Ребята были не из его лиги. Да и он был уверен, эти парни насмотревшись дешёвых фильмов, думали о том что, такие как сам Максим, пили дорогой виски со льдом и курили сигары. — Не с чего, а с граппа. — выдыхая, проговорил Макс и поманил своих новых одноклассников к себе за стойку. Артем нехотя убрал ноги с индиго и лениво поднялся с дивана, который так манил его зад. Саша еще немного полежал на полу, но после того, как его позвали во второй раз, решил все же подняться и пройти к бару. Взяв в руку бокал, он еще долго разглядывал его и принюхивался, как впрочем, и Артем. Просканировав бокал в своих руках, Акимов серьезно посмотрел на Максима. — Что? — удивленно спросил брюнет, его приоткрытые губы касались бокала, и он уже готов был сделать глоток. — Сначала тост, — ответил Саша и поднял бокал, — За то, что лицо этого ублюдка менялось в красках быстрее, чем светофор. — Странный тост, — усмехнувшись, прокомментировал Максим, и выпил содержимое своего бокала. Артем сделал глоток, дослушав речь, и поджал губы. — Напоминает вино, — нахмурив брови, сообщил Акимов, брюнет лишь кивнул, а Максим наполнил свой бокал. — Это и есть сорт вина, только он крепче, — блондин подмигнул своим новым знакомым и развернулся к холодильнику, достал из морозилки лед, что ровными кубиками падал в стеклянную мисочку, издавая быстро угасающий звон. Саша заострил своё внимание на одном из кубиков, что своей неровностью напоминал мордочку некого зверя. Протянув к нему свои пальцы, Акимов быстро схватил кубик льда и положил себе в рот. — А еда будет, а то я голодный? — сквозь хруст проговорил рыжий, приоткрывая рот шире, от холода, что морозило нёбо, и скручивало в тиски зубы. — Конечно, — пожав плечами, Максим достал ещё несколько пузатых бокалов и, протерев их полотенцем, будто бармен из дорого паба, поставив бокалы на стол, хозяин дома взял телефон и набрал знакомый номер. — Ты кого-то ещё позвал? — Девочек, — прошипел он и тут же отвлекся на голос, что бодро поприветствовал его, — Доброго… Мне те суши, что я заказывал пару часов назад… Да, на четыре порции больше… Жду. Нажав кнопку «отбой», Максим предложил парням пройти в зал, на что те согласно кивнули и не раздумывая расселись на полу. — Девочки хоть красивые? — поинтересовался рыжий, на что получил утвердительный кивок. — Не только красивые, но и очень сексуальные. — Надеюсь, они потом не потребуют с нас денег. — Артем говорил тихо, но так чтобы сидящие рядом с ним его услышали. — Они не проститутки, я с такими не вожусь, — Максим сморщил свой нос, будто учуял неприятный запах, — Конечно, бывает, что они ведут себя как шлюшки, но это дано каждому, даже вам двоим. — Чего?! Их разговор прервался на том, что в дверь позвонили. Это была доставка, они приехали чуть раньше, от чего Максим оставил неплохие чаевые и похвалил парня. Их мужское одиночество, скрасили три девушки, что пришли через семь минут после доставки. Максим не соврал, они и впрямь были красивы, немного худощавы, но с очаровательными улыбками. Разговаривать с ними было интересно, хоть они и излагали свои мысли не связно и говорили они невпопад. — Слушайте, а давайте сыграем, — предложила незнакомка с выкрашенными в бордо волосами, которая, совсем не стесняясь, сидела на коленях Максима с разведенными в разные стороны ногами. — Во что? — В, сделай это… — Это как? — Артем отлип от брюнетки, что позволяла себя не только обнимать, и посмотрел на спутницу хозяина дома. — Мы напишем по несколько заданий и размешаем их, например в кепке, кто не выполнит задание, того ждет наказание… — Какое? — Саша оторвался от губ блондинки, чье лицо обрамляли короткие волосы, с небольшой косичкой с одного бока. — Целый бокал виски, залпом, — это уже Артем. Человек он такой, любит выпить и понаблюдать за теми, кто не в состоянии, даже, доползти до своей квартиры. Все согласились, даже не смотря на то, что Акимов отказывался от такой затеи, и не столько от того, что задания могли быть не только глупыми и пугающими, сколько от наказания. Но как бы он не противостоял этой затеи, его просто не слушали и уже успели влить бокал янтарной жидкости.       Какого-то часа хватило на то, чтобы вся компания была в состоянии не состояния. Они все уже давно не понимали, во что играли, и почему Максим ходил в одних тапочках по заднему двору, его было видно через окно, чьи шторы, каким-то чудесным образом, валялись на полу. Саша тихо смеялся в чье-то плечо, покусывал бархатную кожу возле ключиц и вставлял какие-то комментарии, которые на тот момент казались, очень, смешными. Его же, гладили по волосам, облизывали ухо, переходя плавно к шее, а оттуда на подбородок, и все повторялось в обратном порядке.       Максим уже не просто гулял по заднему двору, он изгибался под музыку. Возомнив себя чуть ли не самим Майклом Джексоном, Максим крутанулся на одной ноге и слетел с террасы. Раздался тихий вопль удивления. Девочки заахали, а мальчики притихли. Залившись смехом, от которого Саша медленно скатился на чьи-то колени, не переставая трястись от захватившей его смешинки, прикрыл лицо руками. Лицо его покраснело, а смех был такой звонкий, что казалось, он мог заглушить звук музыки. Придя в себя, а получилось это не сразу, он протер лицо ладонями, завел руки за голову, потянулся и выдохнул воздух, что застрял в легких. Открыв глаза, он наткнулся на знакомое лицо. Артем весь расплывался и казался довольно милым для Александра, что уже признавался ему в любви. Тот, в свою очередь, смеялся и отвечал взаимностью, иногда гладил его волосы и поощрял того виноградинками. — Я живой! — прохрипел Макс, заходя в дом. Лицо его было в траве, колени перепачканы зеленым, а руки покрыты землей. — У тебя лицо грязное, — с улыбкой сообщил Артем, показывая пальцем на правую щеку. Блондин протер щеку ладонью, от чего оставил большой черный след и чем позабавил своих знакомых, — А еще, здесь и здесь. Протерев другую сторону лица и шею, на которую указывал Борзов, Максим довольно ухмыльнулся и прошел дальше в комнату. Саша тихо хрюкнул, давясь своим же смехом. — Поехали в клуб! — предложил Макс, натягивая на свой голый зад, джинсы, так и не заметив подлянку со стороны брюнета. Борзов кивнул, скинул с себя чужое тело и, пересилив тяготу в пятой точке, встал. Акимов что-то пробурчал, скатился с мягкого дивана и, приземлившись лицом в пол, попробовал подняться. Получалось это не так, как он планировал, тело все размякло, и все движения казались неуклюжими, руки были тяжелыми, а ноги, будто веревочки, болтались где-то позади.       Как Саша поднялся с пола и оказался в машине, зажатый двумя девушками, он не помнил, да и не задумывался об этом. За рулем сидел мужчина, он переключал музыку и, следя за дорогой, рассказывал какую-то историю из своей жизни. Такси двигалось быстро, иногда пролетая на мигающий зеленый или на красный, даже не замечая того, что это было не по правилам. Саша лишь успевал смотреть на грудь, которая подпрыгивала на кочках и упиралась ему в нос при каждом повороте. Водителя он не слышал, звонкий смех девушек заглушал не только голос таксиста, но и музыку, которая подавала признаки жизни при помощи вибрации через сидение.       Остановившись, все мигом вывалились из салона старенького авто, что быстро умчалось, как только последний из ребят выкатился наружу. Саша глубоко задышал, в салоне не хватало воздуха, поэтому он решил им насладиться перед тем, как зайти в душное помещение. Прислонившись к стене спиной, он поднял фиолетовые глаза на столб, который то расширялся, то сужался до размера спички, то вообще прогибался в разные стороны. Посмеявшись и махнув ему рукой, будто он был его приятелем, парень зашел в клуб. Приняли его с радостью, ударом в живот и мокрым душем из бокала, и сотнями извинений. -Какого… Ты… — споткнувшись о свою же ногу, Саша попробовал пол на вкус и подивился, что пол такого же металлического привкуса, как кровь. Перекатившись на спину, его кто-то поднял и даже отряхнул от грязи, которую находили посетители. Выслушав невнятные извинения и получив какой-то маленький пакетик, что свободно вмещался в ладонь, его оставили одного. Люди тут были как мячики, прыгали то вверх, то в низ, отдавливая все ноги новому гостю, который еще не вошел в игру попрыгунчика. Новый гость, что толком и не знал, где его друзья, направился к бару, где он мог украсить свое одиночество алкоголем и дождаться одноклассников. — Ты, значит, получил это от бармена? — Ага, хорошая вещь. — Да-а, посмотри на рыжего, вон его как накрыло. — Он и до этого был таким. Восемь парней повернулись к рыжему парню, что разорвав черный пакет с кучей мусора, раскидывал его содержимое по парку. — Может остановить его? — пробубнил патлатый, затягиваясь самокруткой. — Не поможет, только станет еще больше буянить, — проговорил темнокожий. Нашарив в своих карманах маленький сверток, он протянул его патлатому, — Покруче твоей самососки. Приняв подарок, мужчина улыбнулся и поглядел на парнишку, который исчез за тремя соснами и наверное потерялся, потому что начал кричать на всю округу. — Аууу… Кто ни будь! Волки, овцы, мясники! Помогите заблудившемуся! Можно просто накормить, дорогу сам найду! — Помоги бедняге, — бросил патлатый, распаковывая кулек с волшебным лекарством. — Бей его! Удар в глаз и тихое «ой», ввело рыжего в ступор. Поморгав, он лишь уставился на мелкого пацаненка и недолго думая, одел на того черный пакет. Удостоверившись, что низкорослый мальчишка полностью входит в мешок, рыжеволосый опрокинул чужое тело и завязал уголки пакета в бантик. — Я поймал одного! — прокричав это, парень закинул тело себе на плечо и пошел к бегающей толпе, что состояла из одних мужчин. — Давайте, его сожжем? — предложил один, кидая камень куда-то в пустоту. — Не, лучше оставим. Может он, сын самого Люцифера! — провозгласил другой и постучал кулаком по черепушки, мол, дурак ты, Алёшенька. — И куда нам его? — Тут сарайчик есть, — кинул другой, показывая пальцем по направлению лесочка. — Ну, пойдемте. И они пошли. — Выпустите меня! Выпустите!!! — ревело по ту сторону двери, что подпирало два мужика. — Ишь какой, свободы ему захотелось! — Сами напали, а теперь им волю подавай! — Может, все же отпустим? — Ага, а потом он нас испепелит и все, конец всему! Может мы таким образом, целый мир спасем! Повисла тишина. Сидя в небольшом кружке, они передавали друг другу, пока еще, полную бутылку коньяка, что притащил с собой один из парней в кожанке. — Слышите, — проговорил один, подняв указательный палец вверх, — затих. — Он же, не умер? — прошептал патлатый, делая глоток из бутылки, при этом морщась, как от невкусного сиропа от кашля. — Хочешь проверить? — прошептал рыжий, что сидел рядом и ждал своей очереди. — Хочу… Они все стояли возле дверей, которые надо бы открыть и проверить, как там их заложник, но никто так и не решился. Каждый знал, что такие твари могут разное, от убийства до подчинения, и это пугало. — Ладно, я открою, — храбрец вышел вперед, протянул руку и резко открыл двери. Какого было его удивление, когда никого не было, лишь темнота и пустота впереди. — Ого, он исчез…- прошептали за спиной. Сделав шаг внутрь, храбрец будто растворился в темноте. — Ай… — гулкий стук об землю, скрежет металла и из сарая бегом выбежал заложник, все тут же отпрыгнули в сторону, давая пробежать бешеному. — Еще шаг и я вас всех убью!!! — зарычал голос, больше похожий на детский, нежели на взрослый. — Мелкий? — парни рты пораскрывали, когда вместо чудовища, увидели пропавшего мальца, которого уже отправили на тот свет. — А заложник? — патлатый заглянул в сарай, где было так же тихо, как до выхода мальца. — Дебилы! Это я! Я ваш заложник! — А рыжий где? — переглянувшись, двое мужиков вытащили тело, что даже не шевелилось. — Ну вот, все же, кто-то умер…       Запах костра разносился по всему лесу, как и плачь пацанёнка, что был не выше срубленного дерева. — Как я мог, убил такого человека… Меня же посадят… Я даже не успел, распить с ним одну бутылочку… Так тот косяк, и не выкурили… Дикий рев проносился от дерева до дерева, заполняя тишину воем и всхлипами. Вытерев слезы с глаз, мальчика отпрянул от пузатого мужчины, что склонив голову, молился богу. — О’Боже! Прости нас, за то, что мы потеряли такого друга как он. — бросив короткий взгляд на рыжеволосого парня, что лежал на голой земле и не двигался, — Я молю тебя, упокой его душу. Коротко кивнув, патлатый взял неживое тело за руки, другой же, взял того за ноги. — Этим огнем, что мы осветили священным бензином, вознесем его душу на небо! — прокричал мужчина, отходя в сторону, — Кидайте тело. Парни приподняли тело над землей и начали раскачивать из стороны в сторону. — Раз. два. три. — и полетело юное тело.       Упав на что-то горячее, что начинало прожигать кожу, рыжий сморщил свой нос. — БЛЯ!!!

***

Откуда взялась гитара и как все восемь человек, оказались на аллее, никто так и не понял. Бородач, что брякал по гитаре, ждал тишины, чтобы узнать все же, что играть. — А давай, ты сам выберешь, а мы подхватим. — Давай, — согласился бородатый и принялся перебирать струны, вспоминая аккорды, давно он не держал свою малышку в руках. — Закрыв глаза я вспоминаю о тебе, Но у меня в душе ты умерла уже И не стоит мой… портрет на твоём столе, который подарил тебе. Запел он, лаская струны своими пальцами, парни тут же навострили уши, вспоминая слова данной песни. Своей рукой теперь я дёргаю… кота, Которого любила больше, чем меня, Теперь не мне лизать… помаду на губах твоих, Все превратилось в прах. Некому мне засадить… всю аллею цветами, Не с кем в кустах под луной… обменяться трусами, Некому дать пососать… чупа-чупс, что в кармане, С кем же теперь мне пое…ехать к маме.       Услыхав знакомый припев, все тут же подхватили песню и завыли. Слова были невнятны, некоторые проглатывали буквы, другие запивали каждую строчку пивом или водкой. Какая же ты сумасшедшая была И не краснея в глаза, ты мне врала Манила всех твоя же…сткая кровать, И как же мне тебя назвать. Какая грустная история любви. Расстались мы, меня ты больше не зови, Но иногда тебя я буду вспоминать, Рука мне будет помогать… письмо писать       Мелкий пацан, что теперь жался к своей жертве самозащиты, забил ладошками по коленям. Патлатый покачивал головой, а двое, что назывались — немыми, уже танцевали африканские танцы. Некому мне засадить… всю аллею цветами, Не с кем в кустах под луной… обменяться трусами, Некому дать пососать… чупа-чупс, что в кармане, С кем же теперь мне пое… Некому мне засадить… всю аллею цветами, Не с кем в кустах под луной… обменяться трусами, Некому дать пососать… чупа-чупс, что в кармане, С кем же теперь мне пое… ехать к маме…*** — Следующая — про чайник! И вновь вой мужиков, что успели не только выпить, но выкурить то, что создает патлатый в своем доме. -У бегемота нету талии, У бегемота нету талии, У бегемота нету талии, Он не умеет танцевать. А мы ему по морде чайником, А мы ему по морде чайником, А мы ему по морде чайником, И научим танцевать.****

***

Машина затормозила и, Сашу дернуло вперед. Ударившись обо что-то твердое коленом, больше похожее на ящик он злобно зашипел. — И теперь-то что? — пробубнил он и затаил дыхание. Похититель вышел из своего автомобиля, Саша понял это по шагам, которые эхом отдавались в голове и где-то в районе легких. Музыка затихла, словно она тоже опасалась того, что же будет дальше и пыталась не отсвечивать. Акимов повел ухом, прислушался. Шаги были неровными, одна нога, будто не касалась земли. Хромой. Сердце остановилось вместе с шагами, что последним шорохом отозвались возле заветного и единственного выхода. Щелкнул замок. Облизав свои пересохшие губы, рыжий сощурился от яркого света. Сквозь длинные ресницы и толстый слой света, он заметил темную фигуру, что протягивала к нему свои большие руки.

***

— Акимов Александр, как я полагаю? — говорил пухленький мужчина в фуражке, чье лицо было настолько сурово, что если бы не его состояние, Саша бы давно отложил кирпичи для целого дома. — Правильно вы полагаете, — с улыбкой проговорил рыжий, оторвавшись от решетки, что оставила след на его щеке. — За вами приехали, — проговорил он, и двери обезьянника открылись, давая Акимову уйти на волю. — А кто? — спросил индиго, считая взглядом решетки, которые почти лишились белой краски. — Я. Заглянув за широкую спину полицейского, брови юноши поползли на лоб. Это был Вершинин, собственной персоны. Поморгав, он протер глаза, чтобы удостовериться, что это не побочный эффект от дури, который периодически давал о себе знать. — Знаете, мне и тут не плохо, — он рукой обвел своих новых приятелей, что как пингвины из «Мадагаскара», махали новым гостям. — На выход, — холодный, приказной тон, давил на подчинение и Акимов вышел, дабы его, по прихоти Антона, не засадили в тюрягу. Шли они молча, так же молча забрали вещи Саши и вышли на улицу. Акимов ожидал объяснений или хотя бы ворчания со стороны парня, но тот лишь подошел к машине и велел ему сесть. Саша и сел. Прямо на асфальт, что был усыпан мелкими камушками, осколками и какими-то окурками. И почему, тут не убирают? — Ты идиот? — одна бровь вздернута вверх, в глазах мелькает злоба с удивлением, а губы поджаты в тонкую линию. — Ты сам сказал, вот я и сел, — пожал плечами парень, разглядывая под ногами маленькое стеклышко, что поблескивало от единственной лампы на крыльце участка. — Вставай и залезай в машину, — развернувшись, Вершинин сел в свое авто и завел мотор. Саша долго сидел, долго думал, а когда поднялся, то вспомнил свою проделку, из-за которой, кстати, он и оказался тут. Недолго думая, да и не мог он долго думать, Саша сорвался с места в обратную сторону от машины. — Далеко собрался? — раздалось с боку, это Антон на своей машине, ехал со скорости черепахи и наблюдал за ним. — Да вот, размяться решил, — проговорил парень, бросая короткий взор на своего преследователя. Как назло, все дворы были закрытые, перекрыты воротами с магнитными замками. — Ну, хорошо, — кивнул черноглазый, сбавляя скорость, когда Саша пытался открыть хоть одни ворота, — Ведь перед растяжкой, надо размять ноги. Похабная ухмылка, так и не сходила с лица Вершинина, она даже оставалась тогда, когда Акимов остановился отдышаться. — Все или… — Вершинин проследил за своей игрушкой, которая ей не хотела становиться, и закатил глаза, что давно болели от недосыпа. Саша опять сорвался с места, но теперь уже через дорогу на другую сторону, где были открытые дворы. Забежав туда, он пробежал пустой двор и скрылся в следующем, где было настолько тихо, что Саша испугался — что все вымерли. Тишину прервал лай собак, они огромной стаей неслись в его сторону и брызгались слюнями. Не зная, что и сделать, Саша побежал в обратную сторону, с криками о помощи. — Бля, я не хочу сдохнуть от укуса собаки… Помогите!!! — Акимов кричал так, что стая собак, казалась комариным писком, по сравнению с его визгом. Завидев фигуру, что шла в арке, он тут же побежал к ней и спрятался за спиной, надеясь на то, что чужое тело понравиться собакам больше, чем он. Но псы пробежали мимо, будто и сами от чего-то спасались. Тихо выдохнув, рыжеволосый поднял сои глаза и вновь отпустил. — О, какая малышка. — Я, вообще-то, парень и называть меня — малышкой, очень глупо! — вставил свои пять копеек Саша и вновь поднял на мужчину свой взгляд. Тот оказался по два метра, без единого волоска на голове, с широкими плечами и небольшим брюхом, что было чем-то залито. — Мы еще и говорливые, — ухмыльнулся тот, потирая свое пузо, — Леший, я нам развлечение нашел! Из угла, вышел тощий мужичок, чье лицо напоминало сухой виноград, он застегнул ремень и выдавил улыбку. — Это же пацан, — сморщив свой острый нос, худой прошелся взглядом по «малышке». — Да и ладно, зато смотри, какая попка, — без всяких вопросов, лысый развернул Сашу так, чтобы тощий оценил его находку. — Не, не вкатывает, — воротил нос тощий, — Была бы это девушка, другое дело. — Да, но и этот паренек не плох, — уверял его лысый, резко стянув мальчишке штаны, да так, что вся его задница, оказалась полностью голой. — Эй! — завопил Саша, полностью очнувшийся от шока, — Вообще-то, за такое сажают! Так что, отпусти, гнида! — А мы никому не скажем, — улыбнулся лысый, уже во всю лапая чужую попку, — А она у тебя, даже лучше, чем у любой барышни. Слова эти предназначались тощему, который с интересом разглядывал находку. Парень брыкался, пытался натянуть штаны обратно, но силенок не хватало, да и содержимое, что он в себя влил и закинул, больше хотело выйти наружу, не то едкой желчью, не то смехом. — Уговорил, — сдался тощий и подошел вплотную к парнишке, что вырвался из рук его друга и попал к нему в объятья, — Хороший, такой хороший. Две пары рук, которые были настолько противны, что Сашу начинало тошнить, уже во всю его раздевали. Штаны медленно, скатывались к коленям, являя миру голый зад и вялый член, футболка с треском, разорвалась и упала под ноги. — Пригнись-ка, малой. Он тут же увидел под носом асфальт и свои кроссовки, что были все в грязи и в какой-то краске. Чужие руки шарили по его попе, раздвигали булочки в разные стороны и мяли мягкую кожу. Волосы оказались в тисках, которые подняли его голову на вверх и заставили почувствовать самый неприятный запах, который он не мог себе даже и представить. Запах был тошнотворным, с острым запахом пота и мочи, какой-то кислотой и протухшими яйцами. Саша и не знал, что так, может пахнуть чей-то половой орган, член тощего, оказался возле его лица и пытался задеть, сжатые зубами губы Акимова. Зажмурившись от противной вони, рыжий оттолкнул от себя вонючку и рывком натянул обратно штаны. — Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! — С воплем, индиго ударил лысого кулаком в лицо, коленом в бок и вновь, кулаком по челюсти. — Ах, ты… — не успел тощий, и оттащить свою жертву не сбывшегося изнасилования, как и сам, получил. — На тебе, по пиписки! — тощий согнулся пополам и кажется, заплакал. Оглядевшись и поняв, что все обезврежены, Акимов отряхнул с рук не видимую грязь и направился в сторону свободы.       Посвистывая себе песню, которая была известна только ему, он брел по пустым улочкам и задавался только одним вопросом: «А где же, его личный монстр?». Не верилось ему, что Антон просто так отстал. Не мог же он, простить его за то, что испортил вечер и за то, что пришлось поздно ночью ехать непонятно куда и забирать его из участка. Да, не мог. Саша и сам бы себя не простил, удушил бы лучше, но не простил. Пройдя мимо небольшого домика, откуда доносились звуки бьющегося стекла, Саша заглянул в окно. То оказалось открытым и наполовину не прикрытым шторами, что давало полную возможность наблюдать странную картину происходящего. — Я тебе говорил, один промах и ты труп? — седой мужчина, что больше напоминал бобра, нежели человека, стукнул по столу, что жалобно заскрипел. — Босс… — Не продолжай, завтра, чтобы весь товар был на месте! Понял?! — голос был твердым, решительный и немного зловещий, от чего по телу пробежали мурашки. — Да! — паренек, которому не было и тридцати, коротко кивнул и начал рыться в бумажках, который вылетали из его портфельчика. — И даже не смей оплошать, узнаю, убью… — холодный взгляд, который он бросил на своего собеседника, оказался настолько серьезным, что Саша кивнул в знак согласия, будто это ему сейчас угрожают. — Я понял, — коротко кивнул паренек, поправляя очки, — А теперь о том, о чем нам бы следовало поговорить…       Саша дальше не слушал, он наблюдал за яблоками, что меньше в метре от него нежились под утренним ветерком и заигрывающие поблескивали. Живот заурчал, когда он последний раз ел, вчера? Постучав по животу и облизавшись, Саша стал на цыпочки, бегло осмотрелся, удостоверившись, что те двое в доме заняты своими делами, он потянулся за яблоком. Коснувшись сладкого плода пальцами, он постарался тихо и незаметно, придвинуть к себе тарелочку. Придвинув блюдо к себе, на какой-то сантиметр, Акимов бросил взгляд на мужчин, что даже его и не замечали. Не дыша, он схватил одно яблоко, что было на самом вверху, и засунул в штаны. Протянув яблоко еще за одним, он прихватил сразу два плода и опять, спрятал их в карман. — Ну, еще один и все… — прошептал он сам себе и потянулся за последней порцией. Удар по столу, который был таким неожиданным, что яблоко выскочило из рук и покатилось по подоконнику к самому краю. Зажмурившись, будто это могло помочь, он услышал, как яблоко ударяется об пол и оповещает, о незваных гостях своим хозяевам. Повисла тишина, Саше даже показалось, будто этого никто и не услышал, кроме него, но… — Ты, кто такой? — к щеке было представлено лезвие ножа, от чего ноги задрожали, и сердце решило спрятаться в пятках, даже кровь убежала и спряталась в дальнем углу пятой точки. — Сосед, за солью вот пришел… — пискнул Акимов, прокручивая в голове планы отступлений. — За солью значит, — прошипел мужчина, прожигая взглядом рыжего, — Ну, заходи, сосед за солью. Не успел Саша понять, издевается этот человек или он серьезно, как на плечо упала тяжелая рука. Короткий взгляд в сторону и Саша узнает в обладателе тяжелой руки, того самого очкарика. Из далека он казался маленьким, слабым и совсем безобидным, но теперь Акимов точно был уверен, что не желал бы с таким встретится ни при каких обстоятельствах. Коротко кивнув, не то в знаке приветствия, не то, соглашаясь посетить их дом, чтобы «взять соли». Достигнув чужого подъезда, он нервно сглотнул и посмотрел за спину, где с суровым ворожением лица, стоял парень и, перебирая пальцами, стучал по своему бицепсу. — Открывай, — приказал он, Саша было хотел потянуться открывать железную, тяжелую дверь, как она сама перед ним открылась и поцеловала того в лоб. Акимов нагнулся назад, поморгал и ногой отправил дверь назад, та хлопнула так, что ее эхо, еще долго, разносилось по двору. Услышав, что за дверью кто-то упал, Саша покосился на очкарика, что в немом шоке наблюдал за его действиями. Вот он, шанс!       Быстро драпанув от очкарика, Саша побежал по двору в непонятном направлении, он кожей ощущал, что его преследуют. Задыхаясь от собственного бега, Саша прижимал двумя руками карманы, в которых скакали как мячики яблоки и, выгнув грудь колесом, пытался бежать еще быстрее. Сжав яблоко до побелевших костяшек паль, он не хот расставаться с едой, развернулся к преследователю лицом и кинул фрукт. — Получи, фашист, гранату! — на радостях, что попал точно в цель, парень даже улыбнулся и показал средний палец отстающему. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Саша прибавил скорость. Не зная этих мест, он не только умудрялся спотыкаться об различные корни деревьев, но и натыкаться на предметы, которые приходилось перепрыгивать или обегать. Вывернув на улицу, что казалась знакомой, рыжеволосый перепрыгнул открытый кем-то люк и влетел в еще один двор, что встретил его визгом шин. Черная машина, что остановилась прямо перед ним, была огромной и как-то напрягала, Акимов думал уже развернуться обратно, но его схватили за локоть. Он попытался разглядеть того, кто его так «нежно» держал, как к лицу прилипла тряпка, а спина коснулась мужской груди. Приплыли — это единственное, что пронеслось в рыжей голове до того, как разум провалился в темноту.

***

— Шевелись! — рыкнули на него, такого слепого, слабого и голодного. Саша сделал шаг, потом еще и еще. Под ногами шуршала листва, тонкие ветки ломались от его веса, а трава хрустела и жалась к влажной земле.       Вокруг был лес, такой зеленый и живой. Повертев головой в разные стороны, убедившись, что рядом нет ни одной живой души, он локтем протер щеку. — Попал, так попал… — Еще как! — уж больно радостно сообщил похититель, он напоминал чемодан с длинными и не ровными ногами, большими руками и толстой шеей. Голова была отдельной его проблемой, маленькой, с большими ушами, они с любопытством были направлен в сторону Саши, ожидали, наверное, последующую реплику от него. Маленькие глаза похитителя будто пытались дотянуться до переносицы слишком большого носа, уголки губ смотрели в низ, на колючий подбородок. — И, теперь меня что, убьют? — Акимов поднял одну бровь вверх, ему ответили коротким кивком и кинули под ноги моток веревки, — Я б поиграл с тобой в «перетяни канат», но настроение нет. — А я и не предлагал тебе играть, — сухо бросил мужик, погремел чем-то и кинул на веревку лопату. — Куличики легче делать совочком, маленьким таким, — Саша хотел было показать длину совка, но цепи на запястьях лишили этой возможности. — А ты разговорчивее, чем те, кто был до тебя, — со скрипучим смешком, то ли похвалили, то ли обидел молодого парня Хромой.  — Так я не первый? — наигранно-обижено проговорил индиго, надува свои кровавые губы. — Уж извини, — прохрипел Хромой и подошел к мальчишке, тот казался маленьким, тощим, слабым. Он бы и не подумал, что такой хрупкий мальчик, насолил его боссу, такому известному своей жестокостью и хладнокровностью. Он сам, такой сильный и с виду угрожающий, боялся своего босса. — Так с чего начнем, с куличиков или каната? — не унималось это дите, сверля мужчину самым серьёзным взглядом. Глаза, ах, какие они необыкновенные, таких Хромой никогда не встречал. Даже стало жалко мальчика, не только за красивые глазки, но и за такой храбрый характер. — Сначала, ты раскопаешь себе яму, а потом замотаешься в веревку и спрыгнешь в свой новый земельный домик. — Меня как-то это не устраивает, — проблеял Саша, когда увидел в чужих, грубых руках пистолет, — настоящий? — Можем проверить, куда стрелять в ногу или руку? — он был серьезен, от чего по костлявому позвоночнику прошёлся табун малоприятных мурашек. — Верю вам на слово! — Тогда, начинай. Саша и не заметил, как с него сняли металлические оковы, как руки покрылись приятным покалыванием, а окровавленных ран коснулся легкий ветерок. Он взял лопату, которую протягивал Хромой и покосился на машину, она была тонированной до такой степени что, сколько не приглядывайся, а увидишь только отражение себя. Тихо выругавшись, Акимов воткнул в землю лопату, и мысленно попрощался со своей короткой, больной и такой блядской жизнью.

***

      Если подумать, то в смерти есть свои плюсы, примером был один и самый непреклонный. Он больше не увидит Вершинина, не будет под ним прогибаться, раздвигать ноги и до боли в темечке придумывать план мести, а потом прятаться от его безжалостного взгляда.       С такими мыслями, Саша давился землей, она водопадом падала на его голову и тугим жгутом, давила на грудную клетку. Еще каких-то полметра и он заживо утонет в грязи, будет давиться скользкими червями и ощущать, как под его кожу пролезают живые, мерзкие букашки. Его передернуло, когда голых сосков коснулся чёрный жук и пополз по ключицам к его шеи. И посему, Хромой не предложил одеть ему толстовку, что так и осталась лежать в багажнике. Зажмурив глаза, он беззвучно молился кому-то не то макаронному богу, не то самому геркулесовому царю.       Подбородка коснулась земля. Шумно вдохнув, он порадовался любимому запаху влаги. Наверху раздался гром, и рыжей макушки коснулись первые капли дождя. Саша поднял свои редкие глаза и его щек коснулись, капли холодной воды, значит он еще тёплый и живой. В глаза тут же попали комки мокрой грязи, от чего хотелось разодрать веки, но плотная земля, что становилась только тяжелей, не давала двигать даже пальцем на руке.       Стало тихо. На уши давило, что-то щекотало губы, ноги окутал холод. Грудь поднялась, опустилась и перестала двигаться. Последний вздох и безжизненный выдох. Он не видел кинопленку, которая несла в себе всю его прожитую жизнь, не туннель с белым просветом, не было даже макаронного бога. Нет. Было другое, темнота и запах сырой земли, окоченение всех конечностей, дрожь в районе губ и последние слез на засыпанных глазах.       Кажется, он умирал. Или уже…       Горло драло. Легкие горели. Ноги дрожали. Руки тряслись. Тело прошибла боль, как только он попытался подняться. Глаза медленно приоткрылись, их жгло, от чего на лужу под ним, горячими каплями падала солёная вода. Губы разомкнулись и вдохнули воздух, от боли захотелось утопиться в этой самой луже. — Очухался? Голос слышался через вату в ушах, Саша дотронулся раковин уха, но там ничего не было. Тогда, почему он так плохо слышит, неужели оглох? Повертев головой в разные стороны, он медленно приходил в себя. — Все так плохо или ты претворяешься? — Босс, он же чуть не умер, — прохрипел Хромой взволновано, когда мальчишку потянули за волосы. Саша положил на чужую руку свою ладонь и попытался сжать ее своими тонкими пальцами, но сил на это уже не хватило. — Двигается, значит, все будет нормально, — отозвался босс и отпустил грязную голову так резко, что у пацанёнка щелкнули зубы, — Заводи машину. Саша приоткрыл глаза, с которых градом лились слезы. Он живой. Живой и подавленный. Оттолкнувшись руками от мокрой земли, он поднял тело и уставился на двоих, что медленно шли к машине. — П-п-подожди… — прохрипел Акимов не своим голосом, коленями он перс в чавкающую землю, а лбом упал на руки, что согнулись в локтях, не сдерживая лёгкого тела. — О, — удивлённый голос, знакомый и такой далекий, — Говорил же, что будет живее всех живых. Акимова кто-то придержал за руку, помог встать на дрожащие ноги и убрал с лица мокрые от дождя волосы. Все еще шел ливень. Сколько он пробыл под землей? И кто этот человек, что втащил его из влажного гроба. — И как тебе, путешествие в загробный мир? — губы задрожали, глаза заблестели от накатывающей ярости, — Ты так рад меня видеть, что даже плачешь? Холодные пальцы коснулись подбородка, что ходил ходуном от холода и пережитого шока, перешли на скулы и остановились у виска. Акимов побледнел, стал словно мел. Ему стало холодно не только снаружи, но и внутри, будто все органы отказались работать. — Как... п-п-почему.. за-за-за.. — За что? — закончил за него Вершинин, подхода ближе и притягивая к себе свою игрушку. Коротко кивнув в сторону машины, он отправил своего подчинённого в машину, а сам остался поддерживать дрожащие тело. — Это месть? — зашипел Саша, теперь он больше походил на змеюку, чем на белочку, которую так рьяно видел в нем Антон, — Да т-т-ты псих! — Не исключено, — хмыкнуло это чудовище, и положив чужую, ледяную руку на свое плечо, медленно повел Сашу к своей Audi Q7.