Миры и Грани Шестигранника. История 20. "Паучья королева"

Мутанты… После того, что прошло по планете, сметая людей с ее поверхности, как ураган — хрупкие деревья, неудивительно было, что на развалинах городов поселилось всякое. Эрион не хотел знать, откуда взялись эти мутанты, стали они такими в результате Вихря или народились где-то под землей, а может и вовсе вырвались из лабораторий. Он просто отстреливал их, многоруких, многоглазых, искривленных, с наростами на коже — разных, но одинаково свирепых и неразумных. — Они похожи на животных, — сказал как-то Док, задумчиво попыхивая трубкой. — Только вот животное понимает, что такое опасность, старается ее избегать. А эти… Они больше растения. Хищные. Дотянуться, оплести и удушить. Эрион только хмыкнул и поправил кнут, хороший кнут, тяжелый, с граненым наконечником и спрятанным в рукояти лезвием, если придется дать по морде в ближнем бою. Это было его любимым оружием. Это и еще пара пистолетов, смекалка и умение вовремя сбежать. Когда-то, совсем в другой жизни Эрион Тарглай очень любил смотреть фильмы про апокалипсис. Но не подозревал, что однажды ему придется его пережить. Он не знал, как ему удалось выжить. Просто лег спать в одном мире, а проснулся в другом, догорающем и почти уничтоженном. Вихрь пощадил технику и дома, но выкосил людей. Док иногда по пьяни бормотал умные слова, от которых голова раскалывалась. Все, что уяснил Эрион: Вихрь был оружием больше биологическим, нежели каким-то еще, поэтому выжила часть людей, которая по каким-то параметрам выпадала из зоны его поражения. — То, что я жил в зоне повышенной радиации, могло сработать? — Могло. Или то, что ты был пьян в момент Вихря. Или что спал башкой на юг и ногами на запад. Или то, что черная кошка на тебя чихнула, — Док уже раздобыл где-то спирт. Они все сбивались в группы, все, кто выжил, пытались как-то организовать свой быт, найти таких же. Возникали маленькие поселения, то тут, то там. А потом пришли мутанты… Они уничтожали людей. Кто-то ел, кто-то просто убивал. Тогда люди вспомнили навык истребления всего сущего, взялись за оружие. И началась затяжная война, очередная и привычная. За эту привычность цеплялись все. Война была словно признак прошлого мира, как эритроциты в крови и кислород в легких. Если бы не было мутантов и войны с ними, человечество бы вымерло окончательно просто потому, что потерялось бы все, что держало его на плаву. Адреналин, азарт погони за мутантами и не меньшие выбросы адреналина, когда приходится убегать от тех, кто был добычей три секунды назад. Это заставляло жить, но Эрион знал, что такая жизнь имеет свойство очень быстро заканчиваться. Док разлил мутноватую жидкость по стаканам. — На сто сороковом шоссе снова видели Паука. Эриона передернуло: этот мутант был худшим кошмаром того района. Подвижный, ловкий, обладающий шестью полноценными конечностями и, судя по поведению, развитым интеллектом, он, кроме всего прочего, был еще и весьма человекообразен. Если прятал по две руки в один рукав и на башку, украшенную ярко-алым, с лиловыми прядками, ирокезом, цеплял выцветшую фетровую шляпу. Он охотился на людей, предпочитая женщин или молодых мужчин, кусал, впрыскивая в кровь какой-то токсин, как выяснил Док, и утаскивал в пока еще не найденное никем из охотников логово. Вернее, однажды Эрион нашел брошенное. И останки одной из жертв. После этого ему захотелось изловить Паука и прикончить, желательно очень мучительно, отрезая ему руки тупой ржавой пилой. — Пойдешь охотиться? — продолжал Док, не подозревая, что всколыхнулось внутри Эриона. — Не знаю. Схожу на разведку, наверное. Посмотрим, кого там видели. — Поосторожнее, ок? Знаешь же, эта тварь хитрая, как дрессированная обезьяна. Эрион подозревал, что никакой обезьяне не снился тот уровень интеллекта, которым обладал Паук. Десять лет эта тварь терроризировала крупный район, скрываясь от охотничьих команд и одиночек в практически голой прерии. Паук появился лет так через пять после Вихря. Эрион подозревал, что он являлся все-таки природным мутантом. И не просто мутантом, а еще и воспитанным человеком. Иначе он не мог объяснить разумность Паука. — Стреляю без предупреждения, — успокоил Дока Эрион. Паука он не опасался, не попадал под категорию его излюбленных жертв. Максимум, поскалятся друг на друга с разных концов улицы. Поймать в прицел верткую тварь было практически невозможно, Паук двигался слишком быстро и непредсказуемо. Так что мечта расчленить его заживо пока оставалась мечтой, а Эрион не молодел. — Ладно, охотник, я там чего приготовил, — Док махнул рукой на грубо сколоченный верстак, где в жестяной коробке ровными рядами выстроились патроны, а в самодельной перевязи вместо метательных клинков уютно замерли крохотные запаянные колбы — тоже самодельные, из мутного стекла. — Зелененькие — светошумовые, красненькие — только в респираторе, понял? Это пневмотоксин. — Понял, — Эрион снаряжался. — Постараюсь приволочь что-нибудь из вылазки, говорят, по сто сороковому можно доехать до Торгового городка, там есть бары, которые еще никто не разграбил. Попробую найти. Никаких банд, терроризирующих поселения, не было. Тут или сплотиться или сдохнуть. Может потом, лет через двадцать, новое поколение осмелеет, покажет зубы, собьется в стаи. Пока что основной надеждой поселения оставались охотники, которые совершали вылазки в дальние города за припасами. Эрион часто привозил всякое, грабил без зазрения совести торговые центры на консервы и всякие бытовые вещи. Пить мутноватую, трижды пропущенную через очистители воду из хрустальных фужеров ручной работы из магазина класса «люкс» было нормой. С топливом тоже были проблемы, никто его не создавал заново и не привозил на заправки. С другой стороны, на машинах рассекали только охотники, водившие либо мотоциклы, либо громадные неповоротливые грузовики. Хотя Эрион придерживался мнения, что пора бы снова вспоминать, как ездить на запряженных лошадьми телегах, но помалкивал. Самое смешное — лошади были. За пятнадцать лет они расплодились, и табуны, поднимающие тучи пыли в прериях, были явлением ординарным. Эрион думал, что пора людям начинать возвращаться к истокам и прекращать цепляться за атрибуты прошлого благосостояния. Только откуда выжившим женщинам знать секрет изготовления полотна или ниток? Пока не разграблены все супермаркеты и склады, люди будут жить прошлым. И здесь не понять, плохо или хорошо то, что из трехмиллиардного населения страны остались жалкие тысячи. Может, полсотни тысяч, может, меньше. Перепись, само собой, никто провести не озаботился. Может быть, человечество обречено. Может быть, нет. Женщины, во всяком случае, рожали столько, сколько получалось, пытаясь восполнить генофонд. Мужчины защищали их и детей, добывали еду и вещи. По сути, первобытное общество. У Эриона была целая коллекция машин, вернее, он мог спокойно взять любую в ближайшем городе. Там было пять автосалонов разных марок. Охотник предпочитал мотоцикл или легкий фургон. Сегодня он выбрал фургон, намереваясь заглянуть в магазин одежды и прихватить себе ботинки взамен истрепавшихся, плащ и шляпу, очень хотелось пофорсить в стиле вестернов. Иногда он думал, что просто не наигрался в свои семнадцать, когда пришел Вихрь. Не настрелялся в компьютерных монстров, не наездился на стритрейсингах. Не повзрослел. Иногда — что миновал пору взросления и перескочил сразу в старость. Ну, или в зрелость. Все-таки, тридцать два — это еще совсем не старость. А еще он просто хотел одежду поновее. Потом можно будет заглянуть в отдел косметики и нагрести там всяких баночек. Женщинам понравится. Можно еще привезти Доку какую-нибудь бесполезную антикварную табуретку, старик такие любит. Сто сороковое шоссе встретило пустотой, остальные охотники предпочитали не соваться к Пауку, следов шин не было. Тем лучше, больше достанется при расхищении торгового центра. Их тут было много, когда-то район назывался «Торговый город» и в самом деле был городом — за чертой мегаполиса, словно спутник у планеты. Центр проведения презентаций и выставок, модных показов и распродаж. Сейчас здесь царили тишина и пыль. То, что тишину нарушает звук не только его шагов, Эрион понял почти сразу. Тот, кто шарился по этому торговому центру, не опасался никого и ничего. Цокали потревоженные вешалки, шуршали полуистлевшими резинками распашные двери, качаясь туда-сюда. — Братишка, там черные кожаные плащи наимоднейшего фасона завезли? — весело окликнул Эрион. Наверное, кто-то с соседнего квадрата забрался. Помедлив, ему отозвался хрипловатый низкий голос, странно растягивавший гласные: — Пла-а-ащи-и на тре-етьем. В конце коридора мелькнула невысокая фигура в кожаной байкерской куртке и толстовке с капюшоном, накинутым на голову. Парень чуть скованно махнул охотнику рукой и двинулся куда-то вниз. Эрион пожал плечами и пошел в указанном направлении. Плащи были… У Эриона глаза разбежались от фасонов. И как такое богатство еще никто не расхватал? Охотник опустил входную штору, решив, что успеет увидеть мутантов через стекло, а тупые они настолько, что даже не поймут, что стекло для них непроходимо, и стал раздеваться. Старая разваливавшаяся куртка полетела в угол. Кроме плащей он нашел еще и кожаные штаны, достойные то ли секс-шопа, то ли брутального байкерского клуба. Не примерить такую прелесть было выше его сил. Мягкая, но удивительно прочная кожа, даже за пятнадцать лет не потерявшая ни капли носкости — да и с чего бы ей терять-то, в запертом торговом зале в глубине помещения, куда не добрались ни влага, ни ветер, ни животные? — Вот теперь я реально красавец, — заявил он своему отражению. То было полностью с ним согласно. Эрион осмотрел магазин, потом припомнил, что на первом этаже был супермаркет с тележками. Приволочь тележку плащей и каждый день переодеваться… Движение за окном он уловил краем глаза. Давешний парнишка в косухе сидел на крыше соседнего здания и пялился на него через стекло. Явно пялился, потому что, поняв, что замечен, ухмыльнулся широким ртом и склонил голову к плечу. А потом вытянул руки и показал ему поднятые большие пальцы. Все четыре. — Ах ты, сука! Эрион дернулся было к окну, затем решил, что ради удовольствия пострелять по наглому мутанту расстреливать стекло смысла нет. Испортится товар. А Паук этот ему еще попадется. Мутант прекрасно понял и фразу, и то, что стрелять по нему никто не станет. Неторопливо поднялся, скидывая куртку. Рукавов у его толстовки не было, да и правильно, было бы неудобно совать по две руки в один рукав. Он словно красовался, давая рассмотреть себя. Капюшон слетел за спину, открывая чуть вытянутый череп, украшенный длинным ирокезом, вспыхивающим огненными искрами в солнечном свете. Глаза были прикрыты стильными — по моде пятнадцатилетней давности, конечно, — зеркальными очками. Эрион от всей души показал ему средние пальцы, оба имеющихся на руках. И пошел вниз, искать тележку. Тележка нашлась, даже довольно прочная, Эрион проверил, покатавшись на ней по коридору. За продуктами он соваться не стал, в поселении их хватало. Там нашлись умные люди, которые умели выращивать всякие овощи-фрукты, за пятнадцать лет стало удаваться собирать неплохой урожай. Плюс, иногда ловили тех же лошадей, забивали. На зиму заготавливалось достаточно еды. Опять же, за продуктами надо подгонять тяжелый грузовик и брать пару парней, чтобы перекидать жратву и питье. Сам Эрион ограничился только тем, что ссыпал в карман упаковки жвачки и прихватил банку газировки. Потом хлопнул себя по лбу и отправил в тележку бутылку виски для Дока. Все, что не было консервами или упаковано герметично — давно испортилось, разложилось и истлело. Вместо фруктов, овощей, мяса и прочих сосисок оставались только черные пятна да шелуха. Зато консервы, из тех, что могли храниться годами, высились стройными рядами. Ну, и алкоголь, конечно. А еще, обежав внимательным взглядом полки, Эрион заметил, что не хватает детского питания. Полки с ним были пусты. Возле полок с мясными консервами лежала пара вскрытых банок. Их содержимое довольно давно испортилось и оставило по себе труху. Создавалось впечатление, что их попробовали и бросили. Эрион с сожалением посмотрел на шоколад. Наверняка тот испорчен, а жаль. Иногда очень хотелось простых конфет, развернуть, сожрать горсть или две. — Нет в жизни счастья. В косметический магазин Эрион тоже заглянул, распечатал и перенюхал несколько образцов одеколона. Жаль, что пользоваться ими нельзя, мутанты учуют. Женщинам проще — они живут за высокими стенами поселений, им можно и косметику, и духи. А пропахшего потом, кровью, порохом и требухой мутантов охотника с радостью примут, искупают и обслужат в любом доме. В этом были и плюсы, и минусы: иногда не знаешь, не нарвешься ли на больную чем-нибудь нехорошим дамочку. Хотя лично Эрион за пятнадцать лет не встречал таких ни разу. То ли Вихрь уничтожил всех, кто был болен чем-то венерическим, то ли сами вымерли без лекарств. Эрион бродил по торговому центру, пустому и гулкому. Свадебные платья, красивые и бесполезные совершенно. Верхняя одежда. Обувь. Украшения. Мебель. Аптека. Это было полезно, оттуда Эрион вывез три тележки добра, сметая с полок вообще все, док разберется, как и что употребить. Большая часть была давно и безнадежно просрочена, но… Токсины, нейротоксины, пневмотоксины и прочие яды Док делал именно из просроченных лекарств. Кое-что еще годилось не только травить мутантов, но и лечить людей. Хотя в их поселении люди были на редкость здоровыми. Иные просто не выживали. Фургон понемногу заполнялся. Лекарства. Одежда. Одеяла и подушки. Пледы. Все пойдет в дело. Трудился Эрион без устали, не чувствуя ничего от того, что примитивно мародерствует здесь. Все для выживания. Убираясь из Торгового Городка, он заметил Паука снова. Тот меланхолично провожал взглядом его фургон, сидя на крыше одного из крайних торговых домов. Потом лениво помахал вслед узкой ладонью с непомерно длинными пальцами. Эрион решил внимания не обращать. Издевается, сволочь. Ничего, однажды попадется еще на узкой тропинке. Однако заметил, что в этом месте тот чувствовал себя на редкость свободно. Значит ли это, что там его логово? Нет, вряд ли тогда мутант позволил бы охотнику просто так разгуливать там. Скорее, напал бы, чтобы защитить логово. Тогда что? Он наведывается туда примерять шмотки? Это не лезло в представление Эриона о мутанте, как о животном, пусть и близком к разумности. А ведь Паук еще и разговаривает, причем ответил на заданный вопрос. Все как-то совсем странно. Решив, что подумает над этим позже, Эрион вернулся в поселение, свистнул народ, чтобы разгрузили фургон, прихватил виски и вычурную пепельницу из какого-то переливчатого, серо-радужного камня, отправился к Доку. Тот обрадовался его возвращению, виски бережно припрятал, пепельницу поставил на стол. — Док, а этот паук… Он разговаривает. — Разговаривает? — удивился ученый. — Но это невозможно, еще ни один мутант не заговорил с охотником. Эрион припомнил древний бородатый анекдот и проворчал: — Может, до сих пор их все устраивало! Док, эта тварь разумна. Зуб даю, ее воспитал человек. Но какого хрена тогда она жрет людей — я в душе не ебу. — Может быть, сбиты морально-нравственные ориентиры? — Док успел приложиться к своим запасам. — Какие, нахрен, принципы у мутанта?! — все больше распалялся Эрион. То, чего он не понимал, приводило его в состояние бешенства. А Паук — тем более. — Мы ничего не знаем о них, по сути. Если где-то и есть лаборатории, изучающие их, мне неизвестно об этом. А Паук… Может, тебе показалось, что он говорящий? — Да ну нахрен! Мне показалось, что эта четырехрукая сучара мне большие пальцы выставила, пронаблюдав за стриптизом, блядь, в магазине одежды? Еще и ручкой помахал, когда я уезжал! — Успокойся, не съел же. Эрион перевел дух, решив, что сейчас с Доком разговаривать бесполезно. Зато завтра можно будет вернуться и изучить торговые комплексы повнимательнее. Он знал, что вернется — потому что тварь явно оттуда сдергивать не собиралась. Знал, что обыщет каждый квадратный метр Торгового Городка, но найдет логово Паука, если оно там есть. Жратвы полно в супермаркетах, вот наличие воды он не проверил, а это нехорошо. Одной газировкой напиться не получится. Ничего, просто прихватить с собой пару канистр и не отходить далеко от машины. — Док, мне нужны разрывные. Старик только покачал головой, но тяжело поднялся и прошлепал куда-то в глубину полутемного помещения, достал и принес жестянки с патронами. Кое-что он делал сам, кое-что оставалось и от армейских запасов. Еще одной странностью Вихря было то, что военных среди выживших не осталось. Ни одного. Все охотники были раньше, до него, гражданскими. — Больше всего мне кажется, что Вихрь — это не людских рук дело, — сказал как-то Док. — Людям такое не под силу создать. — Скажи еще, что это кара небесная, — фыркнул тогда Эрион. Но с течением времени он задумывался об этих словах, вертел так и сяк. Вихрь, как гигантский ластик, просто стер с лица Земли большую часть человечества. Причем, так, что нигде и ничто не взорвалось, ядерная зима не наступила — атомные электростанции, подлодки, корабли, баллистические ракеты — все это просто умерло, словно ядерные реакции прекратились в один миг. Зато полезли мутанты, еще один феномен. Откуда они в таком количестве взялись? Хотя Эрион решил не забивать себе голову этим, взялись и взялись, черт с ними. Отстреляем, передушим. Пока что никакого сдвига в этой затяжной войне не наблюдалось. Мутанты были диким зверьем, выжившие — первопоселенцами, как будто история сделала хитрый финт или петлю и вернулась на полтыщи лет назад. — Ладно, Док, пойду, отдохну. — Ты все же решил на него поохотиться? — набивая самодельную трубку самодельным же табаком, вернее, смесью трав, глянул на него старик. — Да, — коротко ответил Эрион, проверяя кнут. — Будут мне тут всякие уроды непарнокопытные в примерочную заглядывать. Лезвие с сухим щелчком выскользнуло из рукояти, послушное и острое, как бритва. Охотник, не заботящийся о своем оружии, долго не живет. — Будь осторожен. Если он разумен… — То что? Уже ждет меня? Устроил ловушку? — Вполне возможно. На его месте ты сделал бы что? Эрион отвечать не стал, и так ясно, что: засада, слежка за местом появления и все для убийства. Желание поймать и расчленить, поотрывав Пауку все его лапки, не унималось. Даже несмотря на понимание опасности. Скорее уж, наоборот, адреналин подстегивал, как говорил Док, в жопе просыпалось реактивное шило. — Иди спать, — покачал головой Док. — Глядишь, к утру это глупое желание у тебя выветрится. Эрион сплюнул, дернул плечом, но не ответил. Да и в голосе Дока убежденности в собственных словах не было.