Миры и Грани Шестигранника. История 20. "Паучья королева"

Утром охотник не стал даже заходить к Доку. Все, что было ему нужно, он уже взял, в кузове, надежно прикрытые жестяными кофрами, лежали четыре пятнадцатилитровые канистры с водой, достаточно для того, чтобы неделю прожить в прерии, охотясь на мутантов. Ящик с патронами, перевязь с колбами-гранатами, кнут, пистолеты и даже старый, но безотказный «ремингтон». Он был во всеоружии. Торговый Городок был пуст и казался заброшенным, однако Эрион знал, что где-то здесь Паук. Прочесывать здание он начал с продуктовых лавок, разыскивая воду. Ему повезло, в хозяйственном отделе он наткнулся на свечи. Это и свет и немного тепла при нужде, неизвестно, где придется заночевать, может статься, что не в машине. Пиковую двойку он нашел на полу, выходя из отдела. Полчаса назад ее там не было. Карта была новенькой, из только что распечатанной колоды. Он видел такие, проходя мимо витрин сувенирного магазинчика. Эрион удивился, рассматривая карту. Что это может означать? Затем рука самая потянулась к кнуту — Паук рядом. Никаких посторонних звуков он не слышал. Никаких теней, следов. Только белый прямоугольник с двумя разнонаправленными острыми пиками, лежащий на полу коридора. Словно указатель: направо? налево? Куда пойдешь, охотник? Паук, сука такая, играл с ним. Эрион прикинул расположение магазинов — карта висела в самом холле центра. Налево были магазины спортивных товаров, направо рестораны. Куда его приглашают, поужинать или поиграть в мяч? Охотник все-таки свернул направо. Рестораны — это ножи и вилки, а это оружие. То, что он угадал правильно, подсказал червовый туз, вызывающе торчащий из-под таблички с расписанием работы на двери одного из ресторанов. Эрион толкнул дверь, подождал, отсчитал до пяти и после этого вошел внутрь. От первой ловушки — липкой петли, упавшей откуда-то сверху — он уклонился только чудом, зацепившись носком ботинка за вздыбившийся ковролин и пытаясь удержать равновесие. Экономить патроны смысла больше не было, он вытащил пистолет, пытаясь угадать, где именно прячется Паук. Самым хреновым было то, что в зале этого ресторана была такая акустика, которой позавидовал бы и Ла Скала. И тихий смешок раздавался словно бы отовсюду. — А-а-ах, мо-ои ушки, а-а-ах, мо-ои уси-и-ики! Короле-е-ва разгневана-а-а? — это уже было явным вопросом. — Королева в восхищении, мать твою Ллос, — рявкнул Эрион. Смешок стал еще более явным. Мимо лица, в считанных миллиметрах, срезав прядь волос, просвистело лезвие, воткнулось в обшивку стены. Эрион выстрелил в ту сторону, откуда оно прилетело. — Торопишься-а-а, — прошелестел голос Паука. — За-а-ачем? — Потому что не хочу играть, — Эрион пытался высмотреть его. — Я-а-а хо-о-очу, — плотная, словно свитая из шелка, нить неслышно упала на руку охотника, приклеиваясь к коже плаща. Дернула, натягиваясь. Эрион ругнулся, рванул нить на себя, надеясь, что на другом конце будет Паук. Не вышло — нить держала крепко, только теперь еще приклеилась и к перчатке и отказалась отклеиваться. Эрион стащил перчатку, сквозь зубы ругнувшись. — Раа-аз-два-а-а-три-и-черыре-е-пя-а-ать, — низко пропел голос Паука, — вы-ышел за-айчик погуля-а-ать… Охотник выстрелил еще пару раз в направлении голоса, затем дернул паутину. Бесполезно, легче было вырвать кусок рукава, но не хотелось портить новую вещь, которая еще и понравилась. Он подумал и вылез из плаща. Потом можно вернуться и попробовать отклеить, кажется, в хозотделе были баллончики со сжиженным азотом, можно будет попробовать заморозить клятую паутину. — Иди-и-и, поигра-а-аем, — позвал Паук, и голос теперь словно обрел направление. — Я с тобой, скотина, сейчас так поиграю… — рассвирепел охотник и направился в сторону голоса, зорко следя, чтобы никаких сюрпризов больше не прилетало. В липкую лужицу он, тем не менее, вляпался сразу двумя ботинками. Будь на месте Паука другой мутант, тут бы Эриону и крышка. Но тварь только захихикала. Пришлось еще и разуваться, подогревая себя мечтой о том, как он расчленит мутанта. За дверью зала на полу валялась пиковая четверка, указывая на два прохода — к кухне и к уборной. Эрион выматерился. Куда ни сунься, одна рука будет занята фонариком, вряд ли на кухне есть окна, а в туалете они с каким-то покрытием. Однако свернул к туалетам, заодно проверить, что там с подачей воды, работает ли еще система. Воды не было, света — тоже, вентиляция, правда, работала, но только естественная, так что затхлости воздуха не ощущалось. Но оставаться в пустых гулких помещениях не хотелось никак. Слишком мало места, чтобы драться кнутом, стрелять в туалете — вообще хреново, можно и собственную пулю схлопотать рикошетом. На пыльном кафеле оставались только его следы, так что охотник вернулся к развилке — стоило осмотреть кухню. И очень аккуратно. Паук, судя по всему, неплохо метал ножи. А то, что в первый раз не попал — это не ошибка, это тварь игралась с ним. Кухня тоже была пустой и какой-то зловещей. Сквозь пыль в свете фонарика отблескивал металл плит. Кастрюли, разделочные столы, поварешки — все это бликовало, мерцало. Позади раздался немелодичный лязг, отразившийся от стен и потолка — рухнула какая-то емкость. Эрион обернулся и похолодел: проход закрывала неровная решетка из толстых, даже на вид влажных нитей. Если из кухни нет другого выхода, ему придется несладко. Чем разбирать эти нити, он не знал. Впрочем, есть и кое-что хорошее. Паук либо здесь, с ним в одном помещении, так что его можно пристрелить, либо за решеткой, то есть, не нападет. — Алиса-а, иди-и за белым кро-о-оликом, — позвал мутант. В проходе мелькнуло что-то бело-розовое, похожее на уши от костюма кролика из секс-шопа. — Я не собираюсь играть в твои игры, ублюдок, — рявкнул Эрион. — Иди сюда… — Гру-убо, — протянул Паук. — Ты пришел. Игра-а-а идет. — У меня нет настроения с тобой играть, — Эрион все-таки приблизился к коридору. За ним маячило световое пятно. Ну, да, черт возьми — кухонный выход же! Дверь была приглашающе распахнута. Охотник убрал фонарик, переместил кнут под ладонь, чтобы можно было схватить его и сразу воспользоваться, затем сделал шаг вперед, поводя стволом пистолета по сторонам. Сразу две ловчих нити упали сверху на его плечи, надежно приклеившись к рубашке. Сверху раздалось хихиканье. Эрион выстрелил туда, не целясь. Тварь словно задалась целью раздеть его. Из одежды на охотнике остались брюки, носки и футболка. Пора было возвращаться к машине, ловить эту тварь было бесперспективно. Эрион прикинул путь отхода. Получалось, что надо выйти через эвакуационный выход на улицу. Было до слез жаль плащ и ботинки. Можно было вернуться в магазин одежды, найти замену. — Сука, ненавижу тебя, — рявкнул Эрион. Перед ним спланировал червовый валет. Охотник проигнорировал его, пнул дверь эвакуационного выхода и вывалился на улицу. Теперь идти, снова подбирать всю одежду, а эта тварь еще и решит поиграть не вовремя. Паука он увидел на том же месте, что и в прошлый раз. Тварь лыбилась и беззастенчиво разглядывала его через панорамное стекло. Эрион отвернулся и принялся копаться в плащах, пытаясь выбрать что-нибудь, столь же удобное, как и утраченная обновка. Наконец, остановил выбор на длинной модели практически того же фасона, что и был до этого, повертелся перед зеркалом. И отправился искать ботинки, надеясь, что там же найдет и носки, собственные промокли, пока он босиком шастал по улице. От злости на Паука горчило во рту. Сдаваться? Уехать ни с чем, хотя твердо собирался уничтожить? Но что ему можно противопоставить, если неизвестно, что это за паутина. И откуда он ее вообще вырабатывает? До этого момента Эрион думал, что Пауком тварь зовут за наличие лишней пары конечностей и умение ползать по стенам. На ум приходили всякие до-вихревые комиксы и франшизы о человеке-пауке и прочих супергероях. Пришлось потрясти головой, чтоб прогнать видение твари, швыряющейся паутиной из запястий. Чушь, пауки, кажется, вырабатывают свою из желез на конце брюшка. Появившаяся в голове картинка была еще менее правдоподобной. Если у этой твари ноги, а у него все-таки ноги… то на конце брюшка у него. — Меня сейчас стошнит… В любом случае, тварь вырабатывала паутину явно внутри себя. Фу, какая гадость! Хорошо хоть, он не касался этого голой кожей. Паутина вполне могла оказаться ядовитой, например. Эрион посмотрел за окно. Скоро уже начнет смеркаться, пора прихватить подушку и одеяло и идти искать ночлег. Лучше всего в машине. Еще лучше уехать. Он подобрал себе все-таки ботинки, прихватил плед из демонстрационного зала в магазине мебели и отправился к машине. Вой негодования при виде оной сделал бы честь и павиану — тварь явно не желала, чтобы охотник покинул Торговый Городок. Машину накрывала целая сеть из липких нитей, закрепленных на столбах освещения и потрескавшемся асфальте. Эрион бросил на асфальт плед и рванул в хозяйственный, запасаться топором, растворителем, жидким азотом и горючей жидкостью. Что-то эту паутину все равно возьмет. Убить Паука захотелось нестерпимо. Просто облить чем-нибудь горючим и поджечь, пусть горит. Или залить жидким азотом и отбивать по кусочку. Но пока что приходилось свой гнев вымещать только на паутине. Азот паутину замораживал, как ему и полагалось, но вместо того, чтобы стать хрупкой, эта сволочь становилась резиновой. Горючка легко воспламеняла клейкий слой, но саму паутину не брала. Эрион попробовал топором разрубить подмороженное и обожженное, но куда там, впечатление было, что он колотит подушку пластмассовой игрушкой. — Никак? — участливо осведомились сверху. — Отвали, сука, — посоветовал охотник, прикидывая, где раздобыть кислоту. — Ты же приехал поиграть со мной, а теперь хочешь уехать, — Паук больше не растягивал гласные, голос звучал почти обиженно. — С тобой неинтересно играть, придурок. Иди сюда, я тебя другой игре научу. — Какой? — с крыши свесились алые пряди, под ними в накатывающих сумерках мерцали болотными огоньками глаза. — Она очень интересная… только для этого ты должен оттуда слезть, — злобно проворковал Эрион. — Ты охотник, — заметил мутант. — Будешь стрелять. — Не буду, — Эрион демонстративно убрал пистолет. По стене здания стремительно соскользнула юркая тень, словно и впрямь паук спустился по паутине. — Еще ближе, — у Эриона только что слюна с клыков от бешенства не капала. Тварь передвигалась бесшумно, в темноте белели обнаженные руки и пятно лица. Медленно приближались, осторожно — Паук явно отслеживал движения охотника, готовый ускользнуть во тьму. Эрион ждал, только верхняя губа непроизвольно вздергивалась от злости. У него было отменное зрение. После Вихря он, прежде носивший уродливые очки, проснулся зорким, как чертов орел. Рассмотреть морду твари он смог довольно детально. Сейчас на Пауке не было зеркальных очков, и стало ясно, что глаза у него огромные, бледно светящиеся, словно отражающие невидимый источник света, почти круглые. Зрачки и белки не различались — белесые бельма. Широкий рот, растянутый в какой-то безумной полуулыбке, из уголков которого торчали поблескивающие кончики клыков или чего-то вроде. Желание у охотника было одно: сгрести эту тварь за космы и натыкать уродливой мордой прямо в паутину, которая скрывает машину, чтобы кровь брызнула. — Ты обещал игру. Говорила тварь… никак не говорила — голос звучал в голове у охотника, но при этом так, словно исходил от Паука. — Ага. Называется, — Эрион сделал рывок вперед, сгребая тварь за волосы, — натыкай мордой мутанта в испорченные вещи. Визг, как от камня по стеклу, почти оглушил его, а острые коготки, «украшавшие» каждый тонкий палец, рванули кожаный плащ на груди и рукава, зацепили запястье, вспороли футболку и расцарапали грудь. — Еще один плащ? — взревел Эрион и от души ударил мутанта головой о капот машины, надеясь, что тот прилипнет к своей же паутине. — Ах ты, твареныш мелкий! Не прилип, да и удар ему, похоже, не слишком повредил — извивалась тварь так же бойко, превращая плащ в лохмотья. — Нельзя жрать людей! — еще один удар. — Нельзя портить чужие вещи! — удар. На пятом или шестом полуоглушенный мутант прекратил верещать, обмяк. Эрион еще пару раз ударил его о столб, связал кнутом поперек тела и поволок в магазин. В хозяйственном хватало клейкой ленты, чтобы превратить Паука в блестящую, толстую серебристую мумию, из которой торчала одна башка. Садистом охотник не был, поэтому привязал его сразу же к стулу. В свете фонарика было видно, что у Паука рассечена кожа на лбу, разбит нос, а из полуоткрытого рта, вернее, с кончиков тех самых клыков стекают, застывая, прозрачными ниточками, тонкие струйки слюны. Глаза затянуло матовой пленочкой, они не отсвечивали. Кровь у твари была бледная и то ли фиолетовая, то ли лиловая. Короче, совсем не человеческая. Охотник разделся, шипя от неприятных ощущений. Грудь и руки «украшали» порезы, из которых сочилась кровь. Аптечка была в машине, идти на поиски аптеки Эрион опасался, так что пришлось пытаться размазать кровь остатками футболки. — Сука, сука, сука! — очень хотелось взять пассатижи и повырывать каждый коготь, медленно и с наслаждением. Тварь захрипела, повела головой на звук. Уши у Паука были — аккуратные такие, маленькие, плотно прижатые к черепу. Совершенно человеческие. Да и нос — до того, как Эрион его сломал — тоже. Сейчас из него капали медленные капли, расплескиваясь по скотчу. Эрион с наслаждением закатил ему оплеуху. — Очнулся? Паук взвизгнул, голова мотнулась, и плевок полупрозрачной паутины улетел мимо охотника. — Понятно, рот тебе тоже надо затыкать… — прокомментировал Эрион, беря моток скотча. Мутант ощерился, показывая, кроме слюнных клычков, еще внушительный набор острых зубов и что-то белесое, шевелящееся, как длинный червяк, вместо языка. — Какая гадость, — Эрион взвесил на руке топор. — Сейчас обухом перетяну. Сдохнешь — сам виноват. — Отпусти! — Паук задергался в путах, угрожающе поскрипывающих — скотч был старый и почти не клейкий. — Почему я, охотник, должен тебя, мутанта и убийцу, отпускать? — Эрион примерился топором к его черепу. Паук отпрянул, насколько позволяли мотки ленты, выплюнул сгусток слюны, попал Эриону в лицо, залепляя лоб и глаза мгновенно твердеющей пленкой. Охотник ударил вслепую, уже лезвием, потом бросил топор, принялся сдирать пленку. Когда он закончил, матерясь и рыча, вместо твари увидел уже только стул с обрывками скотча, испятнанными бледной кровью. Прерывистый кровавый след тянулся по полу в сторону выхода, словно приглашал пройти по нему и добить тварь. Эрион сцапал кнут и рванул по этому следу. В свете фонарика кровь отливала голубым. Пятна становились реже, меньше — то ли регенерация у твари была просто безумная, то ли Паук как-то перетянул рану… Эрион был уверен, что попал, скорее всего, не слишком глубоко и вместо головы по груди. Был зол на самого себя — именно удар, рассекший путы на груди Паука, позволил тому быстро высвободиться. Скорее всего, еще и кожа твари обладала каким-то особенным свойством, если к ней не липла его собственная паутина. Руки просто выскользнули, а дальше он разорвал скотч когтями. Ничего, сейчас он ранен. Просто найти и добить эту тварь. А потом надо как-то освободить машину. Кровавый след привел его к стене одного из зданий. Дальше пятна и потеки крови указывали на то, что Паук ушел по стене на крышу. Туда Эрион забраться не мог, пришлось вернуться, забрать оружие и идти к машине, пытаться сообразить, что сделать с паутиной. Только через час он сообразил найти один из магазинов автозапчастей и слить из обнаруженных на складе аккумуляторов электролит. Кислота паутину растворяла на «ура», так что к утру машина была свободна, хотя краска на ней пузырилась и отслаивалась пластами, а лобовое стекло помутнело. Но это были уже несущественные мелочи, главное, что она завелась и поехала. — Что с тобой? — сразу же спросил Док в поселении. — С Пауком подрался. Никто не выиграл. Старик только поцокал языком, принимаясь обрабатывать множественные порезы. — А будто в бочке с кошками побывал. Ну, и какой он, Паук? — Не знаю, странный. То ли умственно отсталый, то ли еще детеныш. Оказывается, это он так играет. — Вот как… Игра у вас явно не задалась, — хмыкнул Док, накладывая на порезы мазь и бинтуя особо длинные и глубокие. — Теперь иди и поиграй в мумию, Эрион. Отоспись и подожди, пока все подживет. — На заметку, док: он реально паук, в смысле, паутину вырабатывает. — О, хм. И откуда? — видимо, Доку тоже пришла в голову информация об обычных пауках. — В меня он ей плюнул из пасти. — Слюнные железы? Возможно, мутировавшие слюнные или слезные, хм, хм… Эрион, ты можешь нарисовать хоть приблизительно? Охотник вздохнул и накорябал пасть с клыками, которую наблюдал у Паука. Док остался медитировать над его рисунком, отправив охотника отдыхать в каморку под крышей его дома. Как-то так вышло, что в поселении у Эриона своего дома не было. Он останавливался или в пабе, над которым располагались две комнатки под наем, или у Дока. Здесь у него был свой матрас, подушка и плед из какой-то нежной и мягкой шерсти. Охотнику нравилась эта клетушка, темная и тихая. Когда шел дождь, его шум убаюкивал. Сейчас дождя не было, но уснул он все равно быстро. Правда, выспался плохо — снилось что-то сюрреалистичное, в духе Кэрроловской «Алисы». А все виноват Паук, чтоб ему провалиться, со своими картами и цитатками.