Миры и Грани Шестигранника. История 20. "Паучья королева"

«Интересное» ждало его на козырьке торгового центра, прыгнуло на шею, вереща, как сигнализация и захлебываясь словами в голове, словно ни одно толком не додумывалось до конца. Эрион крепко обнял его. — Ну чего ты? Я не понимаю ни слова, успокойся, — и принялся гладить Паука по спине. — Я думал, тебя утащили! Машина есть — тебя нет! Оружие лежит — тебя нет! Метки выдохлись! Мутанты на территорию пришли! На тебе метки нет — я тебя не слышу! — чуть успокоившись, пожаловался Араньо. — Мутанты? — сразу насторожился Эрион. — Где они? — Я убил! И съем! — заявил мелкий засранец, вперившись в лицо своими гляделками так, что вызов чувствовался сразу. — Молодец, — заявил Эрион. — Только готовь их подальше от спальни, ладно? Недоумение Араньо можно было резать и на лепешку мазать, и это заставило Эриона усмехнуться. Видно, поганец думал, что он его будет стыдить или ругать, уже ощетинился. — Ладно, — опустил воинственно встопорщившийся хохолок Паучишка и прильнул снова, обнимая и напрашиваясь на ласку. Эрион принялся гладить его по этим ушам-усикам, раз Араньо это нравилось. — Завтра мы едем к горам, охотиться на ос. — Стрекоз. Я с тобой. — Хорошо, поедешь со мной, нам еще фургон забирать. Может быть, когда-нибудь мы отправимся дальше, путешествовать. — А когда напутешествуемся, устроим настоящее логово? Ты говорил — семью. Эрион подавился воздухом. Однако за язык его никто не тянул. — Хорошо, когда мы напутешествуемся, мы создадим семью. Может, Паук вообще самец. Мало ли, сколько у него там отверстий. Паук обнимал — уже всеми руками, слава богу, не отвалились пораненные, приросли, — и ворковал, улыбаясь уже даже не во все клыки, а до ушей. Эрион совсем расчувствовался, поцеловал его в усики. Не понимал — как они могут быть одновременно такими пуховыми — и такими упругими? Воркование Араньо перешло в тихий стрекот, он заерзал, усики терлись, щекоча шею, цеплялись за отросшую щетину. — Ты чего? — удивился Эрион. Араньо не отвечал мысленно, только стрекотал все громче, как целая армия цикад, не отпуская его, терся хохолком о щеки и подбородок, пока не обмяк в руках охотника, затянув глаза пленкой и прикрыв веками. — Странно это все, — Эрион понес его в логово, решив, что Паук просто не пришел в себя после ранения. Уже в логове рассмотрел влажное пятнышко на штанах, аккурат напротив утолщения, которое у Араньо было вместо половых органов. В голову закралась мысль, которую он мог охарактеризовать только как «полный пиздец», и зажужжала там, как совершенно охреневшая муха. Кажется, он нашел эрогенную зону мутанта, еще и простимулировал ее от всей души. — Ебтвоюмать… А ведь Араньо ему говорил, что это приятно. Блядь. Блядь. И еще раз блядь. И как теперь быть? Списать все на то, что не знал? Сделать вид, что ничего не понял? Пока он думал, руки делали: раздевали Паучишку, обтирали намоченной в ведре тряпицей. Эрион очнулся, когда рука замерла над разведенными бедрами Араньо. Света было мало, чтоб что-то рассмотреть. А любопытство жгло, когда еще получится выяснить половую принадлежность мелкого? Он решительно принялся ощупывать кончиками пальцев все, что попадалось под руку. Бугорок оказался мягким, упругим, как молодая женская грудь. Сравнение позабавило. Примерно там же, где у женщин было влагалище, у Араньо располагалось что-то вроде плотно сжатого сфинктера, сейчас чуть влажного, который под пальцами Эриона дрогнул, увлажнился еще немного, а стоило нажать сильнее, послушно подался, пропуская в теплую глубину. Паук пока что пребывал в бессознанке, так что на столь категоричное ощупывание не реагировал. Эрион рискнул проникнуть чуть дальше. Палец ощущал только складчатую упругость, нежную, легко подающуюся под нажимом, плотно охватывающую. Тепло и влажно. Эрион сглотнул, слишком это напомнило ему женское лоно, только без всяких там половых губ и прочих анатомических подробностей. Правда, нахрена Араньо клитор, если ее достаточно по хохолку погладить? Странное какое-то природное устройство, партнер должен был ее кусать, что ли? Или облизывать? В который раз он пожалел, что среди привезенных в поселение книг не покопался, вдруг бы там нашлось что-то про пауков? Кажется, у них самки после спаривания самцам головы отрывают? Или это у богомолов? Эрион убрал руку, натянул джинсы обратно на Араньо. Все это хорошо, но не отменяет того, что ему четырнадцать. И что он… она… мутант. И вообще! Избавиться от очень, очень не вовремя возникшего стояка просто так не получалось, какими бы словами он себя не крыл. Пришлось отойти в угол и там снимать возникшее напряжение. И поклясться себе, что завтра же смотается в поселение и перед тем, как выезжать на охоту на стрекоз, перетрахает всех, кто только кивнет. И не будет забывать о потребностях организма. Потому как своими руками обходиться надоело. Про секс с подростком речи вообще не шло. У Эриона были свои принципы. Вот стукнет хотя бы семнадцать — там можно и подумать. Может, Араньо еще сто тыщ раз передумает. Или калиф помрет, или осел издохнет, короче говоря. Сейчас надо думать про улей. Каким большим он может быть, как лучше всего с ним поступить. И сколько стрекоз может попасться на пути. Взять побольше воды и попросить Араньо защитить кабины и кузова от стрекоз. Значит, операцию надо планировать не на завтра точно. Араньо не откажет ему и будет плеваться паутиной, пока не рухнет, это же очевидно. Значит, не торопиться. Дня три на подготовку. И на то, чтобы Паучишка поохотился и приготовил себе жратву. Кокон или пару с собой — он говорил, что еда в коконе не портится и не пахнет, значит, можно будет грузануть в отдельный отсек фуры. А, да, еще надо найти склад ГСМ, потому что горючки в поселении осталось ну совсем йок. Сейчас главное — чтобы Араньо выспался и отдохнул. Может, его обнять? Идти все равно уже некуда. Он устроился рядом, притянул к себе расслабленное тело, прислушался, уловив легкое сонное дыхание, и успокоился. Чудно, спит, засранец мелкий. Вот и пусть спит, а Эрион его еще и погреет, чтобы спалось крепче. Он не заметил, что и сам задремал, пригревшись под одеялом и на мягчайшем шелковом покрытии кокона. Никакие пледы, даже самые дорогие, в сравнение не шли с этой паутиной, как выяснилось. Во сне Эрион разделся, стало слишком уж жарко, он стащил с себя ботинки с носками, джинсы и рубашку, оставшись лишь в трусах и футболке. Спать стало легче. Теплый Паучок под боком тоже грел, отдавая накопленное тепло. И не просыпался до самого утра. Утром Эрион, умываясь, думал, что человек — самое, сука, приспособляемое создание в мире. Ко всему может привыкнуть, у всего найти плюсы и светлые стороны. Мутант и убийца? Перевоспитать. Не красавец? Зато с ним не соскучишься. Паук? Хули он кому расскажет, как зашибенно в паутинном коконе спится! Проснувшегося Паука тоже погнали умываться. Про вчерашнее Эрион стыдливо не заикался. Араньо тоже молчал, вернее, весело носился, как только сумел проснуться от холодной воды, поделился, как ему хорошо спалось, порадовался, что больше ничего не болит, похвастался белой шкуркой без следов ран. След остался только один — посередине груди короткий, чуть сероватый шрамик. Почему не рассосался, Эрион догадывался: просроченные лекарства что-то сбили в организме Паука, вот и образовался рубец. Может, со временем сойдет. Эрион только посмеивался, любуясь верткой тварюшкой. — А тебе не надо обновить метки, чтобы мутанты не забредали? — Так я же вчера обновил. Потом обновлю, когда вернемся. А мы будем искать новые двери? — Да. А ты уже здоров полностью? Готов искать? Надо найти склад с топливом, он должен быть где-то здесь. — Готов! Идем? — Араньо решил начать не с исследования технических этажей всех торговых центров — их было более сорока, и это могло затянуться надолго, а с обхода территории начиная от того пандуса-выхода оружейного склада. — Мне нужно что-то тяжелое, — подумав, сообщил он. — Чтобы стучать в землю. Я буду слушать. — Насколько тяжелое? Здесь есть… М-м-м, можно взять одну из труб, я сломаю ее. — Нет… — Араньо наморщил лоб, потом просиял: — Знаю! Их не тронули охотники, наверное, сочли ненужными! — и поволок Эриона в магазин спорттоваров, где припадали пылью замершие без электричества тренажеры и — неподъемные гири, облитые пластиком, который Араньо споро счистил с металла коготками. — Если ты это можешь унести, тогда да, используй. Я пока повнимательнее изучу все склады, хорошо? Вдруг еще что-то найду. Встретимся на крыше нашего центра, когда приедут фуры. Паук подхватил гирю и ускакал, согласно кивнув. Эрион опасливо примерился к такой же, с натугой вскинул к плечу и уронил обратно, хорошо хоть на резиновый коврик, а то было бы грохоту. Пришлось идти и прогуливаться по совершенно пустым залам, без мебели, без товаров, лежали в углах только стекла — увезли даже ящики витрин. В полдень приехал один небольшой фургон с Урбаном за рулем. — Топлива слишком мало, так что решили не гонять зря машины. — Фонарик бери, пройдемся по подвалам, — буркнул Эрион. Тащить Урбана к Пауку было бы верхом безрассудства, после того, как побывал в коконе и покусанным, парень относился к мутанту очень настороженно. Мог и сорваться. Осмотр подвалов ничего полезного не принес, даже Паука найти не удалось. Тот нашел их сам, вернее, позвал от входа в здание: — Я, кажется, что-то нашел, но мне нужна помощь. Не подниму один. — Уже идем. Урбан, кажется, мы сейчас найдем вход на склад с горючкой. Парень покосился на него, но ничего не сказал, просто набычился и пошел на шаг позади. — Он не сделает тебе ничего дурного. — Уже сделал, — неприязненно отозвался Урбан. — Но он же отпустил тебя, так? — А тебя, видно, нет. — О чем ты? — не понял Эрион, шагая к Пауку. — Ты с этой тварью проводишь теперь больше времени, чем с людьми! — обвинил Урбан. — Ну и что? Он мне больше нравится, к тому же, мы защитили людей, не так ли? А сейчас еще и добудем что-нибудь ценное. — Больше нра… — Урбан задохнулся и замер столбом. — Отомри, что я такого сказал? — Ты что, трахаешь его… это… мутанта? .. Эрион мысленно схватился за голову: парню семнадцать, мозги только одним забиты, он видел Араньо без одежды, конечно, у него возникли самые идиотские мысли, которые только могли возникнуть. Черт, женился бы он уже на своей… кто там у него из тройняшек Мартины невеста! — Урбан, у тебя мозги на месте?! Если кому-то кто-то нравится — это сразу секс? Дурак ты малолетний, жениться тебе надо и из койки не вылезать. Парень побурел, втянул голову в плечи и виновато отвел глаза. — Идем. Дома будешь своим фантазиям предаваться, — жестко заключил охотник и направился по лестнице наверх. Араньо в самом деле нашел еще один выход и даже немного раскопал. Но как открыть эту воротину, видимо, не понял, потому что копал вверх, а не вбок. — Отлично, оттуда пахнет чем-нибудь? — Эрион осмотрел ворота. — Придется немного прокопаться к ним, только в ту сторону. Паук припал к щели, тонкие ноздри затрепетали, втягивая запахи. — Да, там пахнет так же, как в том складе с оружием. — Значит, еще один склад с боеприпасами или что-то вроде. Раскапываем. Араньо смотался за лопатой, работа закипела. Через час вся воротина ангара была расчищена, запор сломан той самой гирей, и взглядам открылся еще один склад. Эрион длинно присвистнул, обозревая выстроенные в ряд бронетранспортеры. — Оху… кхм. Вот это да! Значит, горючка должна быть рядом. — А мы сможем покататься на такой? — восторженно спросил Урбан. — Нет, они много жрут, а топливо для нас важнее, — вздохнул Эрион. — Идем, посмотрим, что тут и как. Может, разыщем еще полезного. Кроме ящиков с зарядами, которые без техники были бесполезны, и двух стеллажей с ЗИПами, в которых можно было выбрать запчасти для фур, в этом ангаре больше ничего не было. Ящики было решено пока не трогать — успеется. Урбан то и дело нервно оборачивался на раздающийся снаружи грохот, когда Араньо ронял на землю гирю: — Чего он вообще творит? — Он ищет входы в другие ангары. Мда… Если бы мы умели хоть немного добывать горючее, но как это сделать… Все нефтедобывающие и перерабатывающие заводы остановились пятнадцать лет назад. Как и любые другие заводы. Запасы топлива кончались быстро, скоро их вообще уже не останется. — Надо как можно быстрее учиться ездить верхом, разводить лошадей, строить для них загоны и охранять от мутантов. Иного выхода нет, Урбан. — Ну, надо. Мы с ребятами уже пробовали. Только это надо чего-то под зад, а то на спине у лошади держаться трудно. Эрион только вздохнул: книжки читать надо. Умные. Эти детишки не знали, что такое седло, уздечка, стремена. Он-то знал тоже понаслышке. Живьем не видел. — Нужно седло и все такое. В книгах может быть, поищем. Он вспомнил, как запрягал лошадей Араньо. Интересно, книги остались в фургоне? Если да, то там, должно быть, что-то было об упряжи, очень уж она получилась у Паучка действенной. Эрион сам видел — лошадям ничего не натирало и не причиняло боли. — Идем, надо найти горючее, — Эрион осмотрелся. — Оно должно быть совсем рядом. Когда они выбрались из склада и закрыли воротину, Араньо как раз в очередной раз уронил свой снаряд и развернул хохолок, пригнувшись к земле. — Нашел! Нашел! Он перебежал еще на несколько метров в сторону, хрястнул гирей об землю, и тут уже даже люди услышали сдержанный гул. — Отлично, теперь нам просто надо туда попасть, — Эрион принялся осматривать ворота. Снова пришлось копать, Араньо отдал это на откуп людям, схватил две пластиковые канистры и умчался куда-то в прерию с такой быстротой, что Урбан завистливо сплюнул. — Копай уже, — Эрион разогнулся. — Моя спина… — А куда это он? Сильный, мог бы тоже покопать! — За водой, — охотник сглотнул пересохшим горлом. - Ты, вот, например, знаешь, где в прерии есть родники? Сбегал бы за десяток километров за полчаса туда и обратно? Нет? Вот и копай. Урбан вздохнул и принялся копать. Работал он споро, вскоре ворота они почти очистили. Араньо притараканил воду — ледяную и офигенно вкусную. Потом приволок два сухпайка из хранилища, в них было все, и горелка с сухим горючим, и жестяная упаковка, чтобы разогреть воду и развести концентраты, так что люди пообедали прямо на свежем воздухе. Правда, подальше от ворот склада — Араньо заявил, что там воняет бензином, могло и полыхнуть. Воротину приоткрыли чуть-чуть, чтобы пары потихоньку выветривались.  — Хочешь попробовать? — Эрион показал разведенный концентрат Пауку. — Взрослое питание. — Я… я не знаю. Я пробовал консервы. Мне от них было нехорошо, — опасливо отодвинулся тот. — Попробуй немного? И посмотрим. Араньо посмотрел на него, на плошку, хныкнул и осторожно опустил хоботок в какое-то жидкое пюре, кажется, это была порошковая рисовая каша с курицей. Втянул немного и замер, настороженно прислушиваясь к своему организму. — Это пригодно тебе для еды? — Эрион рассматривал его. — Пока не знаю, вроде бы все в поря… Скрутило его быстро и жестоко. Пришлось отпаивать водой, крепко держа в руках трясущегося Паука, пока не перестало болеть внутри, и не прекратилась рвота, в случае Араньо опасная тем, что он мог захлебнуться рвотными массами, попади они в канал носоглотки. Дышал-то он только носом, хоботок был не предназначен не только для речи, но и для дыхания. — Непригодно… — Эрион усадил его к себе на колени, придерживая. — Я же говорил тебе, — заметил Араньо, но укора в мысленном его голосе охотник не услышал. Эрион погладил его по спине, не решаясь трогать хохолок. — Что ж, больше не экспериментируем. Нельзя так нельзя. Паук благодарно потерся о его подбородок головой. — А теперь можно пойти и посмотреть, что там на складе. Склад порадовал, хотя и не настолько, насколько мог бы. Бензина в четырех пятитысячелитровых цистернах было чуть больше половины в каждой. Зато нашелся керосин, солидол, какие-то еще смазки. — Думаю, мы это все приспособим, — Эрион чувствовал, что устал. — Возвращайся в поселение, расскажи им. — А ты? — Урбан покосился на Араньо, безучастно взирающего на цистерны, явно его совершенно не интересующие. — Останусь здесь, не задавай лишних идиотских вопросов. Езжай. Урбан заправил свой фургон, взял еще несколько канистр с горючим и уехал. — Устал? Хочешь, съездим на ручей, ты вымоешься? — предложил Паук. — Это недалеко. — Да, было бы неплохо. Кажется, я слишком стар для этого всего. — Для чего? — любопытно заглянул ему в лицо Араньо. — Для погонь, драк, стрельбы. Араньо склонил голову к плечу и погладил его по руке, утешая без слов. Потом встрепенулся: — Я сейчас, принесу мыло. А полотенце тебе сам сделаю. — А паутина впитает воду? — Она же разная бывает, — мысленно рассмеялся Паук. До ручья оказалось в самом деле не слишком далеко. Конечно, и не близко тоже, и вряд ли охотники, предпочитавшие не соваться в холмы, нашли бы между ними заросшую низким кустарником и жесткой травкой балку, по дну которой тек довольно широкий ручей, петляя между холмов и пропадая где-то в прерии. — У него начало такое странное — под землей, — поделился Араньо. — Понятно. Что ж, можно искупаться, думаю, вода придаст мне сил. Вода в ручье была та самая, ледяная, но Паук притащил наломанных с кустов сухих веток, в фургоне нашлось жестяное ведро, и Эрион смог вымыть голову и хотя бы самое дорогое теплой водой. А после ополаскивания Араньо, все это время усердно что-то плетший между двух кустов, притащил и накинул на него толстое, но невесомое полотнище, мигом впитавшее в себя воду и согревшее. — Спасибо, — Эрион улыбнулся ему. — За все спасибо. Что так заботишься. И оберегаешь. — Я понял, что иначе нельзя. Ты же… ну… ты же моя королева, я не могу иначе. — Я тоже буду о тебе заботиться и все такое, — пообещал охотник. Араньо прижался к нему, тихо и протяжно пискнул и застрекотал, хотя Эрион сейчас его хохолка не касался. Видимо, этот звук у Паука обозначал удовольствие. — Пойдем в логово? Завтра еще поищем склады, тут должна быть солнечная электростанция… — А что это? — заинтересовался Араньо, забираясь в машину. — Солнечная — она греет, как солнце? — Не совсем, солнце ее греет, она получает энергию, а потом ее отдает. — А она какая? Объяснить, какой должна быть электростанция, Эрион не смог — сам не знал. Чем на ней может пахнуть, и как она может звучать, тоже описать затруднился. Да и устал довольно сильно, так что через слово зевал и едва не вписался в столб, выехав к логову. Араньо посмотрел на то, как его ведет, подхватил на руки и деловито потащил вниз. — Я бы дошел, ну что ты, — бормотал охотник. Как его раздевали и укладывали, он уже не помнил.