Семь долгих лет

      — Король! — зло рявкнул Лео, буквально влетая в тронный зал и стремительно подходя к застывшему у гигантского окна правителю мира звёздных духов. Король посмотрел на Льва с высоты своего роста так, будто он — дракон, а Локи — муравей, решивший на него поохотиться. Но это был очень воинственный рыжий муравей. — Зачем ты приказал Солорусу… хотя нет, не то. Что именно ты ему приказал?!       — Спокойно, Лео, я сейчас всё объясню, — примирительно прогрохотал Король, стремительно уменьшаясь в размерах. Он хорошо знал — гордому Льву трудно нормально разговаривать с собеседником, когда для того, чтобы увидеть его лицо, приходиться задирать голову. — Что ты знаешь о Дисэле Зодиаке?       Локи собирался было рявкнуть что-то вроде «говори прямо, у меня нет времени на иносказания», но осёкся под насмешливым взглядом Короля. В конце концов, время в мире звёздных духов идёт гораздо быстрее, чем на Земле, и у него просто нет времени на препирательства, а значит, будем говорить коротко и по делу. Спокойствие, только спокойствие и душевное равновесие. Красота спасает мир? Ха! Мир спасает ледяное спокойствие сильнейших его жителей!       — Дисэл Зодиак. Глава клана Горных Златых… э-э-э… Горных Златых Пиков, дракон, пожелавший стать всемогущим и сравниться с богом, для чего убил монахов, создававших ключи звёздных духов, и забрал их себе, дабы заполучить их великую силу. Был заключён в тюрьме Далёкой Звезды под тринадцатью печатями золотых звёздных духов и Змееносца сотни лет назад, выступал за то, чтобы убить всех людей, был одним из полководцев армии…       — Достаточно! Это общепринятая версия. А теперь слушай внимательно, — правитель снова отвернулся к окну, наблюдая за своим миром, где звёзды так близко, что можно дотронуться до них руками, а планетами маленькие духи играют, словно мячами. — Про то, что Дисэл Зодиак — создатель золотых ключей, ты и так знаешь. Не перебивай! Послушай всю историю. Потом я выслушаю тебя, и отвечу на все вопросы, ежели таковые у тебя возникнут.       Когда-то, когда Создатель строил нашу Вселенную по образу и подобию своей далёкой неведомой родины, он нечаянно рассыпал по небу звёзды — остатки своей духовной силы, которой управлял при создании нашего мира, мира звёздных духов. Один из его верных слуг и помощников, Солярис, которого мы все знаем под именем «Солорус», играя с одной из созданных им же зверушек, сформировал звёзды в созвездия, за что был наказан и привязан к самой маленькой и слабой звезде подле Земли — Солнцу. Соляриса лишили возможности покидать эту звезду.       Сестра Создателя, Рейнра, создала множество душ и привязала их к звёздам, даруя им силу. Она не хотела отставать от Создателя, вовсю населяющего миры множеством рас, и звёздные духи были её… экспериментом. Она создала и меня. Не Королём, но Стражем этого мира. Мы любили нашу Мать всей душой, и были готовы умереть за неё, но она была так милостива, что даровала нам абсолютное бессмертие. Она сжалилась над Солярисом, и нарекла его Солорусом, взяв под свою защиту и сделав звёздным духом. Однако его великую силу уже было не вернуть: от мощи могучего слуги создателя остался лишь жалкий огрызок, обожжённый жаром Солнца. Однако, ему и этого хватает, чтобы считаться одним из сильнейших.       Создатель вовсе не планировал населять Землю какими-то там людьми: ему хватало его любимых фей, драконов, пегасов, русалок и прочих существ. Но увидев духов сестры он придумал новую расу по их образу и подобию. Люди… они были, есть и будут беспомощными и слабыми, лишенными бессмертия и магической силы. Но Создатель дал им свой ум и возможность любить, способность понимать красоту и создавать её. Он дал им души — настоящее сокровище, привил чувства и эмоции, и наблюдал за тем, смогут ли эти хрупкие создания выжить в созданном им мире, используя дарованные им богатства. Как ты знаешь, некоторые драконы прониклись силой душ людей, и стали защитниками человечества. Так началась война между драконами, желающими уничтожения слабых букашек, и драконами, которые сумели пробудить в себе подобие человеческой души.       Звёздные духи пристально наблюдали за войной, по началу не вмешиваясь. Но некоторые духи, у которых было подобие эмоций, полюбили людей — наверняка ты слышал легенду про любовь водного убийцы драконов, Джувиана, и Андромеды? — и, с разрешения Рейнры, навсегда поселились на Земле, создали семьи, родили детей… это были первые волшебники. Факт этот объясняет разнообразие и отсутствие какой-либо закономерности в магии, коей наделены люди: духов было бесчисленное множество, а их потомки продолжали создавать семьи, и появлялись всё новые и новые маги с абсолютно разными видами волшебства. Да, есть отдельные ветви. Магия созидания, убийцы драконов и богов, но в большинстве своём… впрочем, я отвлекся от темы.       Когда Анкселам, призванный быть богом-покровителем Земли, проклял известного тебе Зерефа за нарушение некоторых… законов, Анкселам захотел уничтожить всех духов и их потомков, потому что считал, что они приносят лишь вред, и не способны подчиняться заветам Создателя и назначенных им богам, а значит, несут с собой анархию и разрушение. Они были не достойны существовать на прекрасной Земле, как считал Анкселам. Он называл их «грязью этого мира».       Рейнра, наша госпожа Рейнра… она пожертвовала собой, создав из своей сущности неразрушимые Врата и серебряные, как её глаза, ключи к ним, которые отдала первым заклинателям — монахам. Она приказала духам служить людям и защищать их. С тех пор духи приобрели полное бессмертие, которого не смог их лишить даже Анкселам.       Создатель же схватил Анкселама своей духовной силой, связал его нитью, и утащил на самый дальний край Вселенной, там, где не существовало жизни, где Анкселам не мог никому навредить. Говорят, они до сих пор сражаются там в своей вечной войне, потому что хоть Создатель и сильнее своего слуги, но он благороден, а Анкселам не чурается грязных методов. Дорога, по которой Создатель тащил Анкселама зовётся Млечный Путь.       Лео с приоткрытым от удивления ртом наблюдал за полностью спокойным Королём-Стражем, который так запросто раскрывал ему тайну сотворения Вселенной, создания людей, появления магии и происхождения звёздных духов.       — Дисэл Зодиак узнал про этот… инцидент много лет после его свершения. Мудрый дракон изучал звёздных духов, восхищался их силой и бессмертием. Он захотел создать оружие против убийц драконов по образу и подобию звёздных духов, сделав это оружие самыми могущественными существами во Вселенной. Но он не был госпожой Рейнрой или уж точно не был Создателем, и потому все его эксперименты не были бессмертными или не обладали должной силой. Смертный не может создавать жизнь, какой бы силой он не обладал. Настоящую жизнь, а не её подобие, потому что для этого нужен великолепный разум Создателя или его великой сестры. Даже Анкселам не может создавать жизнь.       Поняв, что создать идеальных бойцов с нуля у него не выйдет, Дисэл в ярости приказал своим драконам добыть двадцать сильнейших магов на Земле, которые бы при этом не являлись убийцами драконов. Они были потомками могущественных звёздных духов. С помощью своей силы камня безумец изобрёл абсолютно новое вещество — каменное золото, из которого изготовил двадцать ключей, к которым хотел привязать души этих магов. Душа… самая загадочная, хрупкая и сильная вещь во Вселенной. Зодиак не отрицал её существование, но не считал душу чем-то особенным, и потому использовал её могущество для усиления своих творений, лишив их душ.       Альмир, сын великого рода Ансерам, стал Львом, и был привязан к самому совершенному из ключей. Кримара, дочь великого рода Дене, стала Водолеем, и была привязана к самому прочному из ключей. Синтия, сирота из деревушки Камез, стала Девой, и была привязана к самому изящному из ключей… Двенадцать душ были прикреплены к ключам, двенадцать сильных магов стали рабами Дисэла, двенадцать молодых душ стали его слугами, двенадцать прочных золотых нитей связали два мира. Семь волшебников умерли в страшных муках, потому что их души не смогли привязаться к золотому камню. Дети, женщины, молодые юноши… Те развалины, что подле Денебы — это их Врата. Но была ещё одна душа, которая прошла слияние с серебряным ключом. Она была искалечена, исковеркана и потеряла всё человеческое, что в ней было. Это Змееносец.       Ещё до того, как похищенные стали звёздными духами, Дисэл проводил над ними ужасные эксперименты, коверкая магию и тела. Телец, Рыбы, Близнецы, Змееносец, Козерог — изначально они все были людьми. Не так сильно пострадали Скорпион и Водолей, а некоторые люди, например, ты и Овен, отделались лишь частичной трансформацией. Но так или иначе, Дисэл создал первых во Вселенной химер. А так как страж Земли, Анкселам, был на другом краю мироздания, то, в отличие от Зерефа, Зодиак не был наказан за своё преступление.       Дисэл отдал ключи драконам, и они распоряжались духами, как хотели. Звёздные духи Зодиака, как их называли, стали действенным оружием. Бессмертные, бесчувственные, безэмоциональные — они были готовы выполнить любой приказ, равнодушно вырезали целые города. Пока однажды одна маленькая целительница, младшая сестра Альмира, не вернула им их чувства с помощью древнего заклятия. За это Дисэл покарал её, навеки заточив в теле маленькой девочки и привязав к серебреному ключу. Лисса — твоя сестра Лиссария, Лео, а легенда о её запретном заклинании и убитом серебряном духе — моя ложь. Наверняка ты замечал, что она слушается только тебя, правда?       С каждым часом наш мир приближается к Земному, сливается с ним всё больше и больше. Через несколько лет он просто пропадёт, и тогда все духи потеряют свою силу, и окажутся заперты в маленьком пространстве подле Врат, откуда их не сможет вызволить даже призыв заклинателя. Ты ведь замечал, что планеты опускаются всё ниже, Лео?       Слияние произойдёт, если не ослабить связи — двенадцать толстых золотых нитей. Это можно сделать только убив Дисэла Зодиака, но ни у одного из духов не хватит на это сил. Даже если мы все вместе ударим по нему самой мощной магией, мы только ослабим его. И поэтому нам нужен заклинатель, который прибавит свою личную силу к нашей. Единорог составил нужное заклинание, Ариес постепенно меняла программу тренировок, а Соло был послан мною, дабы подготовить тело и сознание Люси Хартфилии, которое само по себе просто не выдержало бы этой могучей магии. Именно из-за происходящих изменений я решил открыть тебе правду.       — Но… почему именно она? Почему именно Люси? — встревоженно прошептал Лео. Острый ум духа просчитывал ситуацию, но сосредоточиться мешали эмоции и король, не дающий время на размышления потоком информации.       — Потому что без согласия заклинателя это волшебство не сработает. А разве ты знаешь хотя бы одного волшебника, который добровольно бы лишился сильнейших слуг и пожертвовал своим могуществом ради их свободы?       — Нет, — ответил Локи дрожащим голосом.       — Вот и славно. Не мешай Соло. И поговори с Люси на этот счёт. Но говори правильно, так, чтобы не испугать её, так, чтобы она прониклась нашей бедой. Не упоминай о слиянии. Напирай на рабство и желание стать свободными, на её клятвы о вашей вечной дружбе. Она теперь не та, что прежде, и спасение мира её не интересует. Тебя Хартфилия точно послушается. Она доверяет тебе, Лео, даже больше чем Водолею, а это уже немало… хотя, ты всё это знаешь даже лучше меня. Ты меня понял?       — Да…       — Ты сделаешь всё, что я скажу?       — Да…       — Ты сможешь пожертвовать жизнью Люси Хартфилии, чтобы освободить себя и свою сестру от рабства?       На секунду в зале воцарилось молчание. Лео мысленно метался и кричал, его разум бился в истерике. Слишком много ответственности, слишком много информации, слишком много чувств, слишком много мыслей!..       — Лео! Отвечай! Ты сможешь послать на смерть Люси Хартфилию, пожертвовав её жизнью?! Сможешь УБИТЬ её своими руками и волей?!       — Да…

***

      Щебетали ленитии, возвещая о начале лета. Эти яркие птицы скакали по дорожкам, вызывая восторженные возгласы гуляющих по парку «Хвоста Феи» детей да недовольные крики торговцев едой, которых шустрые птицы успели изрядно пощипать, попробовав решительно всё: от голубой карамельной сладкой ваты до истекающего жиром шашлыка с лиловым перцем, самой острой специей в Фиоре. Поскрипывали качели, стучали каблучками по вымощенным камнем тропинкам девушки — парк был наполнен людьми.       Руфус, сосредоточенно сопя, ползал на коленях по полигону, вычерчивая на специально притащенной каменной глыбе гексаграмму портала, старательно не обращая внимания на посторонний шум. Иногда мальчишка заглядывал в лежащую на клетчатом одеяле книгу, хмурился, затирал неверно нарисованные линии специальной губкой, и перерисовывал часть круга заново. Учитывая наличие определённой сноровки и отсутствие специальных инструментов, дело двигалось медленно, но верно.       Солнце вошло в полную силу, и, видимо, по заказу короля, радовало жителей Фиора теплом. Маги-погодники смогли даже унять ветер, чего раньше у них не получалось сделать. По такому случаю Руфус впервые за год одел бриджи и майку и теперь наслаждался теплом.       На возню мальчугана с благосклонной ухмылкой взирала Лаки, примостившаяся в тенёчке, на лавке под деревом. Волшебница сторожила мальчика: печати хоть и считались одним из самых безопасных разделов магии, предназначенным для тренировки учеников и начинающих магов, но Руфус Лоа уже доказал свою способность взрывать всё что можно и нельзя, и потому пока Грей мотался по заданиям, за юным пиротехником присматривали все, кто мог. С сожалению, на все претензии и предупреждения Фуллбастер лишь хмыкал и посмеивался, и потому Вакаба часто ворчал, что Руфус скоро восстановит славу «Хвоста Феи» как буйной и разрушающей всех и вся гильдии. Но, честно говоря, Майн был совсем не против.       Олиэтта довольно зажмурилась, когда солнечный луч мягким касанием скользнул по её лицу. Сегодня был первый летний день, и «весенний завал» уже закончился. На заданиях по починке дамб и дорог можно было сколотить скромное состояние, что волшебница и сделала, и теперь созидательница наслаждалась заслуженным отдыхом. Правда, её хотели отправить на Весенние Магические Игры, но сезонные состязания, слава богу, отменили, оставив только Великие Магические Игры, которые и то будут проходить раз в два года. Чем не хорошая новость? Ведь Игры — это та-ак напряженно… нужно подбирать форму, говорить на публику и корчить из себя благородного волшебника. Ха. Где вы видели благородного боевого мага?!       Игры были каторгой. Естественно, только для их участников, а не для публики, обычно состоящей из слабых волшебников и простых граждан.       Ворковал с Биской Альзак, поглаживая уже выступающий животик будущей матери. Кажется, Коннелы придумывали имя для малышки. Они устроились возле полигона на специальном надувном матрасе для выезда на природу, и пили чай, бессовестно нарушая технику безопасности, гласившую, что во время тренировок кого бы то ни было возле полигона нельзя находиться на расстоянии ближе, чем десять метров.       Вдруг на горизонте показалась Кинана с гигантской корзиной в руках. Девушка пыхтела, краснела, но упорно тащила прикрытую белоснежным полотенцем плетёную корзинку, по размерам больше напоминающую короб. Бежавший за ней Ромео успел настигнуть управляющую только на полпути к полигону, и тут же схватился за ручку тяжёлой тары. Кинана с ласковой улыбкой потрепала и так не самые аккуратные вихры мальчугана, и дальнейший путь они проделали пыхтя и краснея уже вдвоём.       С грохотом, заставившим всех присутствующих обернуться, Кинана опустила корзинку на стоящий возле полигона стол (как положено — на расстоянии в десять метров, хотя правила всё равно нарушались: есть возле полигона запрещалось даже на расстоянии в тридцать метров), и с помощью Ромео принялась доставать из неё всякие вкусности, предварительно оповестив всех:       — А я вам тут перекусить принесла!       В скором времени на столе оказались: пшеничная каша с ягодами (для детей), гигантский кусок ветчины размером с мяч, не отстающий от неё по размерам сыр с такими дырками, что бублики обзавидуются, каравай горячего пшеничного хлеба, а так же масло, мёд, варенье в розетках, чашки и три больших бутылки с рунами сохранения температуры, в которых были чай, кофе и фруктовый сок. С точно такой же руной были и контейнеры с мороженым на любой вкус; красовались яркими обёртками шоколадные конфеты и леденцы, высыпанные в аккуратную тарелочку; симпатичные пирожные с фруктами, изюмом и орехами… последними на загруженный стол были торжественно водружены кувшин клюквенного морса, тарелка с шарлоткой и вишнёвый кисель. Ах, да. Ещё лимонад. С мятой и льдом.       В понимании Кинаны, это и значило «только перекусить». Сердобольная девушка стремилась накормить всех и вся; впервые увидев Руфуса, она только и сказала: «Откормить!». Впрочем, Кинана бы и Ридаса под воздействием магии мастера Макарова — «гигантизации» — подкормила бы.       Ромео жадно облизывался на всё это великолепие, а Руфус удивлённо смотрел на обилие еды. Не то что бы Грей его не кормил, нет. Учитель вообще был непозволительно добрым для мага-наставника. Во время курса реабилитации Лоа наслушался страшных историй про извергов-учителей, которые за крупицу знаний заставляли драить полы, готовить еду и всячески ублажать своего-практически-хозяина. Особенно не везло девочкам, поступившим в ученичество к мужчинам-магам. А наставник Грей…       Просто меню у него было простым: на завтрак — каша, на обед — бульон или ещё какой простой суп, на ужин — макароны, гречка, рис… в общем, кормиться Грей предпочитал в общем зале гильдии, а обенто от Кинаны воспринимал как дар с небес, ибо сам был способен превратить в яд любую еду сложнее яичницы, пельменей или салата.       Вспомнив рассказы учительницы по этикету, Лоа справедливо решил, что всё это великолепие, что принесла госпожа Кинана, предназначалось явно не ему: маленькому пока-ещё-безродному (будь он хоть тысячу раз маг, но полностью права графа Руфус получит только в восемнадцать лет) бездомному мальчишке и так оказали большую честь, запросто приняв в гильдию. Руфус отчётливо помнил своё удивление и зуд на груди, где горел огнём белый силуэт феи.       В общем, раз учитель сказал тренироваться — он тренируется. И не прерывается на еду. Да ещё и зачем госпоже Кинане кормить какого-то там ученика? Она хоть и добрая, но не настолько же, чтобы стараться для чужого человека.       Да и вообще, ученики в Фиоре считаются людьми бесправными. Вот.       Руфус стыдливо поджал губы. Он и так плохо себя ведёт, нарушая указания учителя Грея. Наверняка его за это накажут. Ему было велено рисовать печать силы и заполнять её линии магией, тренируя контроль и расширяя резерв, а он вместо этого пытается воссоздать печать забытой магии телепортации.       Хотя, за взрывы его не ругали, а только смеялись и улыбались, глядя на перемазанного сажей Руфуса с виноватой мордашкой…       — Мыть руки и к столу! — весело скомандовала госпожа Кинана. Госпожа Лаки и Ромео пулями резво понеслись к стоящей вблизи колонке с водой, а черноволосый мужчина в одежде западных путешественников… господин Альзак, кажется… помог встать своей беременной жене и, осторожно придерживая её под локоток, повёл любимую в нужном направлении, не переставая разговаривать с супругой. Глядя на них, Руфус подумал, что в будущем хочет себе именно такую семью. Чета волшебников вообще всегда выглядела непозволительно счастливой.       — Руфус! — внезапно окликнула его та беременная женщина с зелёными волосами. — А ты чего не идёшь? Боишься, что закончить вовремя не успеешь? Брось! Грей ещё нескоро вернётся, я читала условия его задания, — хихикнула волшебница, — оно такое, своеобразное. С подвохом. Иди, мой руки и живо за стол!       Лоа застыл ледяной скульптурой, с трудом подавляя желание ущипнуть себя за руку. Может, это у него солнечный удар?       Тёплая рука схватила за запястье и потащила за собой. Как послушный зомби, юный волшебник последовал к колонке, отмыл перемазанные руки от волшебного мела под ледяной водой и осторожно сел на краешек скамьи, заторможено уставившись в тарелку с пшеничной кашей, в которой плавали кусочки клубники и, кажется, бананов.       «Явно магией выращено, не сезон ещё», — меланхолично подумал Руфус. Ромео, сидящий рядом с ним, явно о таких мелочах не задумывался, и уже схватил симпатичную деревянную ложку с резной ручкой (он слышал, как госпожа Кинана, посмеиваясь, говорила про какую-то старую традицию, из-за которой никакая металлическая посуда в гильдию не покупается. Правда, теперь эта традиция распространялось только на столовые приборы).       — Кинана, а ты что, не будешь есть с нами? — прервал размышления мальчика вопрос волшебницы в очках. Лаки. Её зовут Лаки, Лаки Олиэтта. Она созидательница, как и учитель Грей. Кажется, эта деревянная ложка — её магии работа.       — Ой, я уже наелась, пока готовила, — отмахнулась девушка от вопроса, легко подбирая с земли уже пустую корзинку. — То там кусочек ухвачу, то там попробую, готово ли…       — Ты всегда так говоришь, — проворчал Ромео. — Каждый раз отказываешься с нами перекусить!       — Устами младенца глаголет истина! — выдал обычно молчаливый господин Альзак, и весёлый смех перемешался с возмущённым «Я не младенец! Мне уже девять лет исполнилось весною!».       — Приятного вам аппетита, — улыбнулась госпожа Кинана, и неспешным шагом направилась в сторону гильдии.       — Спасибо! — хором проскандировали волшебники и добавили традиционное: — Табеомо!       Говорят, что это обрывок древнего заклятия, которое в прошлом веке читали все аристократы (и не только) перед приёмом пищи, потому что оно проверяло еду на наличие ядов, афродизиаков и прочих нежелательных добавок.       Когда тарелки были опустошены и аккуратно составлены на край стола, а сытые маги развалились на стоящих подле стола скамьях, доедая конфеты и допивая морс, кисель и лимонад, вблизи полигона послышались быстрые шаги. Руфус быстро проглотил лимонад, который держал во рту (ему нравилось ощущение холодной боли в зубах), и подскочил на месте, бросившись к своей гексаграмме. Он единственный, кто хоть как-то среагировал: взрослые маги и Ромео успели заметить, что это «всего лишь Люси».       — Народ! — с отчаянием возопила «всего лишь Люси», взмыленная и запыхавшаяся, с ключом в руках. — У нас тут проверка от Совета, и если мы её не пройдём, гильдии полный… — взгляд волшебницы зацепился за Руфуса и Ромео, и она, запнувшись, закончила: — Полный крестец.       — Но почему? — заинтересованно протянула Лаки. — Проверка же раз в два месяца, а Бруд со своей командой был у нас неделю назад.       — Это внеплановая проверка! И во главе её — не Бруд, а сам Лахар! — крикнула Люси, подхватывая грязные тарелки и шаря взглядом по полигону, ища куда бы их спрятать. Она уже кинула клич Кинане и её помощницам, и была уверена: проверяющую комиссию в гильдии ждёт безупречный порядок, но вот куда деть следы нарушения правила «ничего не есть возле полигона»… тарелки за кустик не задвинешь. — И если мы её не пройдём, нам не доверят Зигрейна! То есть, Джерара! В общем, очень крутого Святого Мага, без которого гильдию распустят на… на нитки.       — Я могу перенести их телепортом, только я не знаю, куда это всё в итоге попадёт… — заикнулся было Руфус. У мастера было такое лицо, как будто бы она сейчас его расцелует, и потому мальчик кинулся на колени, схватив в руки мелок и спешно вычерчивая в специальных кругах первые приходящие в голову знаки координат переноса. Грязные тарелки были поставлены в центр гексаграммы. Бутылки и кувшины не помещались, времени было мало, а гексаграмма — одноразовой, и потому предложение Ромео «притворись, будто тренируешься замораживать жидкости разной температуры» было принято на ура.       — Шестьдесят четыре, альфа, на запад, арктангенс… ладно, просто косинус тринадцать, гамма, на север… константа активации, — бормотал юный маг себе под нос, выводя заковыристые знаки дрожащей рукой. Когда всё было готово, Руфус просто стёр лишнюю линию — замок — и портал тут же пришёл в рабочее состояние. В открывшееся зияние без промедления были заброшены тарелки, остатки пирога, чашки и бутылки с кофе, чаем и тара из-под сока. Лоа в темпе превратил в лёд жидкость (этому он уже научился), находящуюся в кувшинах, а остальные маги спешно ретировались на десять метров от полигона. Портал закрылся, и вышедшая на двор через несколько секунд после инцидента комиссия не нашла, к чему придраться. Руфус, кстати, еле успел зашвырнуть и плохо замороженный лимонад прежде, чем портал закрылся.

***

      Надо сказать, что сидящий на троне в излюбленной позе Марде Гир Тартарос — этериас, основатель тёмной гильдии «Тартарос», Король Подземного Мира и Абсолютный Демон смотрелся весьма неплохо даже со слипшимися от лимонада чёрными волосами и ошарашенным лицом.       — «Хвост Феи»?! — прошипел демон, глядя на маленький символ, выгравированный на уцелевшем кувшине. — Придёт время, и я отомщу вам! Жестоко отомщу, феи!