Семь долгих лет

      Мужчина с ужасными буро-зелёными волосами и такими же усами медлительно заполнял документы. Его серое круглое лицо выражало вселенскую скуку. Клерк явно мечтал уйти с работы так можно скорее. Шлёпнула очередная печать, оставляя похожий на синяк след с мелкими значками, и он, уныло зевая, подтянул к себе очередную бумагу. Пробежался по ней взглядом, кивнул сам себе, протянул листок сидящей за соседним столом Хартфилии.       — Вот, подпишите.       Люси тяжело вздохнула, тоскливо поглядела на стопку уже заполненных анкет и подписанных договоров, и принялась за протянутую бумагу. От неё требовалось заверить своей подписью, что она, мастер «Хвоста Феи», уведомлена о необходимости прохождения Джераром Фернандесом медицинской комиссии, проверки психической стабильности и засвидетельствования уровня силы на ИВС.       Внимательно перечитав весь листок, особенно вчитываясь в мелкий шрифт и пытаясь продумать все вариации толкования некоторых слов, Люси спокойно расписалась в специальном поле. Сверкнула магическим блеском острая «Л» с кокетливой завитушкой, и Хартфилия с постным видом отложила документ в стопку других.       — Долго ещё? — спросила она без особой надежды в голосе.       — Пять минут, госпожа, пять минут, — пробормотал клерк, скосив на изрядно поднадоевшую ему особу лиловый глаз.       Люси вздохнула и подпёрла щёку кулаком, уставившись в окно. Вздохнула ещё раз, сменила позу. Переложила стопку бумаг в заранее заготовленную синюю папку, разложила их в одной ей известной очерёдности, и в конце концов успокоилась, положив подбородок на сложенные руки. Мысли, лишённые направленности, самовольно потекли ко вчерашним событиям.       Как ни странно, поцелуй с Джойсом отошёл на второй план. Ну поцеловались, и что? Взрослые же люди, чай, не дети, что бы психовать из-за такой мелочи. Смутились изрядно, конечно, но на это маленькое проявление слабости взаимно решили не обращать внимания. Джойс — потому что не понял настоящую причину стеснения Люси, Хартфилия — потому что так ей было удобнее.       Гораздо более важной деталью был подслушанный разговор. Неизвестные мужчина и женщина явно имели зуб на «Хвост Феи», а ещё сотрудничали с некими «фанатиками». У Люси всего было два мнения на этот счёт: либо гильдия ненароком оттоптала хвост какой-то секте, либо это старые добрые знакомые из Боско, те, которые занимались похищениями созидателей.       Нет, это могла быть церковь или вообще никак не связанные с религией и магией организации. «Фанатики» могло быть просто кодовым обозначением. Как и «ледышка» с «заклинательницей».       Но если принять за рабочую версию то, что заговорщики понадеялись на амулет и называли вещи своими именами? Тогда выходит, что существует некая организация, недоброжелательно настроенная либо ко всей гильдии, либо конкретно к Люси, Грею и Джувии.       Грей… Хартфилия уставилась в одну точку, покусывая ноготь. Да, вредная привычка, но помогает сосредоточиться. Итак, сейчас Фуллбастер отправляется на свою родину, в северный край, чтобы навестить могилы родителей и Ур. Могут ли на него напасть?       В дороге или во время посещения могил — вполне. В остальное время волшебник будет полностью защищён. Люси попросила Рикерт забронировать для Грея номер в специальной гостинице с отличной защитой, а остальное время Фуллбастер должен будет провести на форуме, посвящённом новинкам магической науки, куда Люси упросила его заехать. Там будет полно сильных волшебников… Да и сам Фуллбастер уже не маленький мальчик и может себя защитить. Волшебник S-класса, как-никак.       Люси улыбнулась краешком губ, ощущая прилив гордости за Джувию, Грея и всех остальных. Хвостатые достойно сдали экзамен, и Хартфилия не могла дождаться, когда уже введут новую систему званий. Одно дело — быть просто волшебником среди святых магов и старших волшебников, и совсем другое — быть магом, допустим, первой категории третьего уровня.       После бала всех мастеров собрали и объявили о новой системе ранжирования, а так же раздали списки с экзаменов, где результаты аттестации были переведены в новую систему.       «Хвост Феи», «Саблезубый Тигр», «Синий Пегас» и «Чешую Ламии» назвали гильдиями с самым высоким процентом сильных волшебников. Единственным, сдавшим теоретическую часть аттестации на полных сто процентов, был Хибики Лейтис, практическую часть лучше всех прошла Шерри Бленди, а в общей сложности лучшие результаты были у некого Роуга Чени из «Саблезубого Тигра», с ходу заполучившего третий уровень первой категории. Ненамного от него отставал Руфус Лоа.       Среди старших волшебников лучшие результаты показали Кагура Миказучи, Джувия Локсар и Грей Фуллбастер, что, несомненно, грело душу Люси.       Вообще, по новой системе ранжирования волшебники «Хвоста Феи» распределялись так. Первая категория, второй уровень — Грей и Джувия, третий уровень этой же категории — Люси и Макс, вторая категория первый уровень — Лаки, Биска, Макао, вторая категория второй уровень — Альзак, Вакаба, Ридас, третья категория — Джет, Дрой, дети (Руфуса не зачислили во вторую категорию только потому, что даже самые сильные дети считались магами третьей категории за редким исключением) и Наб.       — Заполните и можете идти, — оповестил Хартфилию явно обрадованный близостью конца работы клерк, имени которого она так и не потрудилась узнать. Быстро вписав в документ нужные данные, положив листок в папку и запихнув оную в сумку-артефакт с чарами расширения внутреннего пространства, Люси дождалась, пока клерк достанет из сейфа документы Джерара и тоже отложила их в сумку. Постучав по окованной железом двери, парень ясно посчитал свою работу выполненной, и удалился за стол, тоскливо посмотрев на часы.       Дверь приглашающе распахнулась, открывая дорогу в белое нутро подземелий, и заклинательница под стражей из рунных рыцарей и Камы из ордена «Голодных Волков» отправилась к камере предварительного заключения для сильных магов, где и держали Фернандеса. Одета она была нарочито просто: облегающие бриджи и простенькая майка, волосы заплетены в плотный колосок и скреплены шпильками. Всё это — по советам из «Руководства по общению с бывшими заключёнными». Мало ли что могло произойти с человеком в тюрьме. Он мог сойти с ума или просто начать ненавидеть весь мир. А потянуть за волосы или ленту на одежде даже для обессиленного человека, особенно волшебника, не такая уж большая проблема.       Белые, стерильно чистые коридоры давили на сознание, заставляя взгляд метаться в поисках цветного пятна. Такое находилось в скором времени: идущий впереди Кама был прекрасным объектом для изучения, как и его оружие, привязанное к крепежам на спине.       — Зигрейн, — рыкнул палач, распахнув дверь в камеру. В ней тоже всё было белым, и даже одежда на измученном узнике светилась первозданной белизной, как и его кожа, покрытая едва выделяющейся сеткой шрамов и рубцов. — На выход, живо!

***

      Светлая комната с множеством цветов, ширм, кроватей и широких распахнутых окон, сквозь которых лился патокой густой тёплый воздух, была наполнена множеством чрезвычайно занятых людей.       Джерар, которого все почему-то называли Зигрейном, выглядел совсем не таким, каким его ожидала увидеть Люси. Куда делся тот истощённый узник, одним своим видом вызывающий жалость и желание разрыдаться во весь голос? Нет, Фернандес не был обычным человеком: всё в нём, от манеры речи до внешнего вида, носило глубокий отпечаток длительного заточения и даже пыток, но на живой скелет в тряпье бывший богоизбранный не походил от слова совсем.       С синими браслетами на руках, которые теперь блокировали поступление магии не так сильно, как прежде, вымытый и одетый в заказанную Хартфилией одежду, немного оправившийся от голодовки в камере, где кормили несоизмеримо лучше по сравнению с прежним местом обитания Джерара, волшебник с живейшим интересом рассматривал медицинские инструменты, расспрашивал лекарей о последних магических новинках, игнорируя страх и брезгливость на их лицах. Его глаза странного болотно-карего цвета были живыми и ясными, в них не мелькало ни смущения, ни какого-либо другого чувства, помимо интереса. Лишь внимательно понаблюдав за бывшим узником Совета можно было заметить некоторое напряжение на его умном лице. Оно тщательно скрывалось, но Люси, за время, что она была мастером, немного попривыкла к всей этой магическо-аристократической кухне, и набила руку в чтении людей, как это называл герцог Ликарэл. И потому Хартфилия видела это напряжение и в умных, больших глазах, и в остром лице, и в чуть нервных движениях и жестах.       В целом, Джерар производил приятное впечатление и, если не знать о его тёмном прошлом, то можно было подумать, что это просто молодой хорошо воспитанный и, чего уж там, симпатичный молодой человек, недавно перенёсший тяжёлую болезнь.       Суетящиеся вокруг Джерара лекари как-то незаметно покинули комнату, и старший целитель сообщил Люси, наблюдающей за новым подопечным из-за ширмы, что Фернандес теперь абсолютно здоров, лишь некоторое время ему придётся пить специальные зелья и не напрягаться сильно из-за практически полного истощения организма. Дождавшись, пока мужчина скроется за дверью, Люси вышла из-за ширмы с весёлой расцветкой в розовый цветочек, и только хотела произнести заготовленную заранее речь, как была огорошена совершенно внезапным монологом со стороны Джерара.       — Если вы думаете, что теперь я буду лизать вашему мастеру ноги, благодаря за спасение из застенков Эры, то вы глубоко ошибаетесь, — с места в карьер помчался волшебник. Люси оставалось лишь только замереть. И нет, не от того, какие слова произносил Фернандес — чего-то подобного Хартфилия и ожидала. Но вот то как Джерар говорил было просто… просто волшебным! Этот чудесный, глубокий бархатный голос пробирал до самой глубины души, заставляя волнующие мурашки пробежаться от макушки до пят. Это был голос прирождённого оратора, голос, полный уверенности и силы, голос, заставляющий совершенно неприлично пялиться на его обладателя, чуть ли не приоткрыв рот. Возможно, такое сильное влияние этот абсолютно прекрасный голос произвёл на Люси потому что Фернандес и планировал подобный эффект, специально подобрав интонацию. Но в тот момент, к своему стыду, женщина над этим даже не задумывалась. Она просто внимала, и понимала, что в любой момент может растечься перед Джераром, мать его, Фернандесом, аморфной пищащей от удовольствия совершенно послушной лужей.       — Мне не известны цели, ради которых ваша гильдия решила пойти на сей… благотворительный акт. Я даже не знаю, что за гильдия взялась опекать меня. Но я знаю одно: послушной игрушкой в ваших цепких руках я не стану, как бы вы не пытались добиться противоположного эффекта, — закончив свою краткую, но эффектную речь, Джерар непримиримо сложил руки на груди, вдавливая Люси в землю презрительным взглядом.       Хартфилия пропищала что-то о том, что она и есть мастер, но Фернандес её явно не расслышал, и потому продолжал сидеть, даже в обычной одежде и на простой деревянной табуретке умудряясь выглядеть как хозяин жизни.       Несколько секунд Люси просто пыталась восстановить свою силу воли, но из этого ничего не получалось, потому что голос у Фернандеса был… просто охрененным, как сказала бы не чурающаяся крепкого словца Лаки. Низкий, уверенный и яркий, он очаровывал слушателя своей мягкостью, за которой скрывалась закалённая сталь, и околдовывал интонацией и сочностью. Каждое слово просто лучилось эмоциями, скрывая в себе множество оттенков и чувств.       Как-то раз Хартфилия попала в театр, почти случайно — просто в последний момент встречу «главных людей» Магнолии перенесли из ресторана «Изумрудный камень» в только что построенный новый культурный центр города — собственно, театр. В тот день там устраивалась пышная постановка, а на всех афишах большими красными буквами было написано имя одного из столичных актёров, судя по заверениям знающих людей, имеющего самый красивый голос в Фиоре. Он и вправду впечатлял, но Люси ясно понимала, что рядом с Фернандесом Антоир смотрится писклявым школьником, не умеющим выдавить из себя ни слова.       Так ей казалось до тех пор, пока Соло, до сих пор сидевший у Люси в голове, не рявкнул что есть силы, сопроводил вопль и хорошей такой ментальной оплеухой, заставившей взорваться болью виски: «Соберись, тряпка! Он использует магию очарования, и явно неосознанно!».       Хартфилия мысленно чертыхнулась, помянула крепким словцом приснопамятного Бору, и пробурчала в ответ наглому духу Солнца: «И от тебя есть польза. Спасибо… наверное. Можно было и без удара обойтись!». Солорус не отвечал, и потому Люси решила проигнорировать его, собрав мысли в кучку и придав своему лицу холодное и беспристрастное выражение, копируя навсегда впечатавшееся в память лицо Джувии времён «Фантом Лорда».       Заклинательница не знала, что на её лице эта маска смотрелась довольно жутко. Пустые глаза, в которых иногда мелькали бусины интереса, спокойное, как скованное льдом озеро, лицо, и лишь изредка мерцающая на губах улыбка, варьирующаяся от насмешливой до кровожадной.       «Соберись, тряпка! — повторила Хартфилия слова Соло с каким-то извращённым удовольствием. — Ты мастер „Хвоста Феи“, или кто?! Покажи этому нахалу его место, иначе потом аукнется тебе это проявление слабости, и сильно!».       — Господин Фернандес, — тихий, но при этом слышимый во всех уголках комнаты голос заставил воздух в комнате ощутимо потяжелеть. Джерар в буквально смысле почувствовал, как сгущается вокруг него магия — не страшная и не слишком могучая, но при этом чуждая и родная одновременно. Магия звёзд, но иного порядка, используемая с иной целью, не такая, как у него. — Применение магии очарования запрещено на территории королевства Фиор, и если вы не хотите снова вернуться в ту чудесную камеру-кристалл, вам придётся себя контролировать.       Люси медленно поднялась с койки, на которой сидела, и с идеальной осанкой — мама могла бы ей гордиться — подошла к взирающему на Хартфилию снизу вверх Джерару.       — Моё имя — Люси Хартфилия. Я мастер гильдии «Хвост Феи», в которой вы и будете состоять через несколько часов. Не буду скрывать: вас вытащили из тюрьмы не из-за каких-то альтруистических идей, и если бы не угроза расформирования гильдии, сидеть бы вам там всю оставшуюся жизнь. Но сейчас вы здесь. Под опекой моей гильдии. Моей опекой. И потому вы сейчас же пройдёте все нужные процедуры, получите метку «Хвоста Феи» и отправитесь вместе с магом S-класса, — на лице женщины мелькнула гордость, — Джувией Локсар, в тренировочный лагерь для подготовке к зачистке Зерефовой впадины. Возражения не принимаются. Вам всё ясно?       — Так точно, мастер, — хрипло ответил Фернандес, и Люси с удовольствием отметила, что голос у него не такой приятный, как казалось, да ещё и дрожит от усталости и напряжения. Хартфилия довольно кивнула. Волшебник всё прекрасно понял, и не будет создавать проблем.       «Пока что», — мрачно пообещал Солорус.

***

      Мчался на Север поезд, унося к северному городу Олеандру Грея Фуллбастера, с недавних пор старшего волшебника, и его ученика, Руфуса Лоа.       Плакала в подвале возле статуи Гажила Редфокса Джувия Локсар, заставляя кружить над Магнолией грозовые тучи. Женщина просто зашла поговорить со старым другом, рассказать о своём успехе, что она делала редко, но подолгу.       Растерянно чесал в затылке Джерар Фернандес, застенчиво поглядывая на расплавленный аппарат ИВС с застывшим числом девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять на его чёрной полированной пластине-лакриме.       Плели заклинания готовящие месть «Хвосту Феи» фанатики, планируя устроить ужасную резню так, что бы до последнего момента никто ничего не заподозрил.       Убивал одного из трёх последних заклинателей в мире Дисэл Зодиак, собирая свою армию духов. Готовил заклятие для его убийства Единорог. Мрачно размышлял над финальной битвой Король звёздных духов.       В Королевской Администрации разрабатывался очередной закон, призванный закрутить гадким волшебникам гайки потуже.       Готовили государственный переворот заговорщики.       Клубок событий закручивался всё больше и больше, сплетаясь в непонятную паутину судьбы. И все эти нити, такие разные и далёкие друг от друга, пересекались в одной-единственной точке. Думаю, все уже догадались, какой, верно? Конечно. Ведь все эти события очень важны. А разве может случиться что-то интересное и важное в Фиоре без участия «Хвоста Феи»?       Нет, никак не может.

Конец третьей части.