Две правды

У всех работа в школе шла спокойно, за исключением меня, как всегда. Более трех месяцев каждое мое утро начиналось с обнимания унитаза. Токсикоз был просто ужасный. Хватало лишь учуять запах еды — и меня несло в ванную комнату. Утром даже запах Северуса наводил на меня рвотный рефлекс. Он очень переживал по этому поводу, но его успокоила мадам Поппи, сказав ему, что это скоро пройдет, у всех такое бывает. И он немного успокоился, пока на следующее утро опять не обнаружил меня над унитазом. — Уйди, ну уйди, прошу тебя, — просила я его, не поднимая голову. — Дожил, мою жену тошнит от меня, — прорычал он. — Ты тут совсем не при чем, это все от моего положения, — ответила я ему. — Я точно напишу письмо Министру, пусть ищет тебе замену! — возразил он и вышел. — Ты не посмеешь,— возразила я.— Я все равно буду преподавать. Конечно Северус был против этого,да и Помфри оговаривала меня от преподавания, но я была настроена решительно. Пришлось все уроки перекинуть на вторую половину дня. Если я все же не могла появиться на уроке магловедения, меня заменяла Гермиона, ей даже нравилось преподавать этот предмет. Да и на руны ходили только одаренные ученики. Историю магии взял на себя Северус, так как он больше не занимался должность зельевара школы, на это место Министерство прислало немца Станислауса Ланга. Частенько я просто не могла встать, так и лежала на кровати. За эти месяцы я сбросила вес и ближе к пятому месяцу беременности я напоминала сушенную плоскую рыбу Плимп. Часто стали возникать резкие эмоциональные перепады, поэтому настроение менялось едва ли не каждый час. Мое внутреннее состояние изменялось: то я была умиротворенной, то раздражалась и начинала истерики. Надо сказать спасибо Северусу, он все стойко переносил. Он молчал, обнимал меня и тихо шептал, как он любит меня и нашего малыша. Гладил меня по спине, иногда сажал себе на колени, прикладывал ладонь к моему животу и поглаживал. Я успокаивалась от его нежности и заботы. Как-то вечером я сидела на кровати, обложив себя подушками, и читала книгу, Северус сидел возле камина и попивал огневиски. — Ай! — воскликнула я. — Анри, что случилось? — сразу же подлетел ко мне Северус. Часто его переживания и забота меня пугала. — Дай мне руку, Северус, — попросила я, взяла его руку и положила на свой живот. Сначала было все спокойно, но потом почувствовался толчок. Северус посмотрел на меня, потом на мой живот. Толчок опять ощутился, и Северус начал гладить ладонью по животу. — Тебе не больно? — заботливо спросил он, смотря на меня. — Пока нет. Даже приятно чувствовать, что в тебе что-то начинает зарождаться, — улыбнулась я. Северус наклонился к моему животу и прошептал. — Ты там береги себя и нашу маму, — сказал он и поцеловал мой живот. От этих слов на меня накатили слезы. Ком в горле от этой нежности и заботы. Северус отстранился и посмотрел на меня: из моим щекам текли слезы. — Ну ты что, Анри, любимая моя, — тихо сказал он и обнял меня.

  * * *

Эти ужасные месяцы токсикоза прошли, и я уже спокойно могла проводить свои уроки. Мое положения стало уже заметно проявляться, живот стал расти, грудь слегка увеличилась. Я начинала быстро переутомляться, тем самым проводила больше времени лежа то на кресле, то на диване. Чаще всего располагалась на нашей большой кровати и проверяла домашние работы. Вечером приходил Северус и собирал разбросанные по кровати пергаменты, после ложился на кровать рядом со мной и прижимал меня к себе уже спящую. Я, конечно, делала вид, что сплю, но чувствовала, как он прикасается к моему животу ладонью и поглаживает его. Его забота была во всем. Он помогал спускаться с лестницы и подниматься, дежурил за меня, иногда проводил сложные практики с Гермионой по магловедению. При всем том, что он был директором школы. Как бы я ни пыталась его переубедить, он запретил мне летать на Буцефале. — Женщина, ты решила угробить себя и моего ребенка! — рычал он. — Северус, это и мой ребенок! — возмущалась я. — По-моему, ты до сих пор этого не поняла, если решила, что можно летать на своем пегасе! — злился он. — Ты просто ревнуешь! — заявила я и хлопнула дверью. Я подсунула Северусу одну магловскую книгу с именами детей специально. И затеяла это разговор перед рождеством. — Северус, ты прочитал ту книгу, что я тебе дала? — спросила я, лежа в очередной раз на диване и читая утреннюю газету. — Ужасная книга! — фыркнул он. — Но там можно выбрать очень неплохие имена для нашего малыша, — ответила я ему. — Я уже выбрал имя для своего сына! — заявил он. Я удивилась и привстала. — Ты все же проверил? Да? — возмутилась я. — Ночью, когда ты спала, — уточнил он. — И какое имя ты выбрал для нашего сына? — поинтересовалась я у него. — Тобиас! — ответил он. — Я ни за что не позволю назвать моего ребенка именем твоего отца! — завопила я. — Ему больше бы подошло имя Александр! — как бы невзначай сказала я. — Ты считаешь меня дураком, женщина! — стал злиться Северус. — Значит, тебе можно называть моего сына именем своего отца, а мне нет! — уже кричал он. — Моего отца звали Лессандро, — сказала спокойно ему. — Я прекрасно знаю, как зовут твоего отца! Не один раз приходилось готовить его зелья! — сообщил он, сбавляя тон. — Я думаю, Александр хорошо сочетается с твоей фамилией и именем. — Я сам решу, что для моего сына подходит! — фыркнул он. Северус не мог уже меня терпеть, он злился. Хлопнул дверью и опять ушел в свой кабинет. Я не видела его в этот день, только ночью, когда уже лежала на кровати, почувствовала, как он лег на нее и притянул меня к себе. Поцеловал в плечо и прошептал: — Нашу дочь я назову сам. Я сделала вид, что сплю, но слегка улыбнулась. Победа была за мной. Я стала чаще вечерами  разговаривать с малышом. Рассказывать ему, что происходит вокруг него, как я его люблю, как папа любит его. Из-за своего положения  я стала набирать вес. С каждым месяцем живот увеличивался, приходилось носить свободные платья. Я постоянно была вне себя, все болело, ноги часто становились ватными, а суставы тянуло, и поясница просто была каменной. У меня участились депрессии и истерики. Пришла зима в Хогвартс. Все же, так как мне нужны были прогулки на свежем воздухе, Северус иногда брал меня за руку, и мы прогуливались вокруг школы. О чем-то беседовали, конечно, спорили, но  чаще я видела его улыбку, что радовало меня еще больше. Срок рождения нашего малыша мадам Помфри прогнозировала на начало марта. Северус, конечно, возразил ей: — Нет, это будет середина февраля. Я точно уверен, это же мой сын. Я не стала спорить ни с одним, а просто решила выбрать из их прогнозов середину. Рождество прошло великолепно. Впервые мы встретили его, как семья. Я заставила Северуса все же поставить в нашей гостиной небольшую ель и даже помочь мне с украшением ее. Он, конечно, фыркал и возмущался, но все же уступил мне. На само Рождество нас пригласила семья Уизли, и мы согласились, точнее, я согласилась, некрасиво было отказывать. Нам пришлось воспользоваться магловским транспортом, чтобы добраться до дома семьи Узли, так как мне нельзя было аппарировать. Вечером, после праздничного ужина в Большом зале, мы собрались и отправились к семье Уизли. Я захватила пирог, который мы сегодня приготовили с Винки. — Ты научилась готовить, Анри? — спросил меня Северус, когда взял у меня коробку с пирогом. — Ну, не с пустыми руками же нам идти, — уточнила я. — С пирогом мне помогла Винки. Дорога была долгой, но оживленной, нам составили компанию Драко и Гермиона. Конечно, не знаю, для чего, но было не так скучно, потому что Северус был иногда молчаливым до ужаса. Прибыли мы уже к самому началу праздничного ужина. В дверях нас встретила Молли. — О, Северус, Анри, ну что вы стоите, проходите, проходите, — суетилась она. — Северус, что ты вцепился в этот пирог, отдай его Молли, — возмутилась я. Северус протянул коробку с пирогом Молли. Она поблагодарила. — Анри, не стоило так хлопотать в твоем-то положении, — сообщила Молли мне. Северус прошел к праздничному столу, а я задержалась рядом с Молли. Она подошла ко мне поближе и тихо сказала: — Как я рада за вас. Когда Гарри сообщил о вашей свадьбе, я так обрадовалась! А недавно он заявил, что у него будет брат. Я просто была в восторге от этой новости! — Да я и сама была в шоке от всего этого, — улыбнулась я ей. Ужин прошел просто великолепно. Ну, за тем исключением, что вина мне выпить не дали, ссылаясь на то, что я гублю внутри себя сына Северуса. Я только фыркнула на это. Мы просидели за полночь у семьи Уизли, долго общались, шутили и просто беседовали. Вот так и прошло наше совместное Рождество. Утром  в гостиной, где стояла елка, меня ожидала гора посылок и писем.

  * * *

Однажды вечером я засиделась у себя в кабинете за проверкой работ учеников. Я выгнула спину и размяла шею. Тело все затекло. Конечно, последние месяцы до родов я чувствовала себя просто ужасно. У меня болели кости, постоянно была изжога, и из-за ребенка во мне, который вечно давил на мой мочевой пузырь, я ужасно хотела в туалет. Наш малыш был настоящим непоседой, он  постоянно перемещался у меня в животе, что иногда пугало меня. Я встала и решила пройтись по классу, чтобы размять мышцы. В этот момента в кабинет просто влетел  Северус. — Женщина, ты видела, который час? — воскликнул он. — Не кричи, прошу тебя! Я засиделась за работой, — ответила я ему. — Если ты не бережешь себя, хотя бы думай, что ты не одна, — возмущался Северус. — Ну прекрати, прошу, мне и так не легко, — чуть не плача, произнесла я. Северус озадачился и подошел ко мне. Взял меня за руку и погладил мою ладонь пальцами. — Опять пинается? — нежно поинтересовался Северус. — Сегодня просто устроил внутри меня игру в квиддич, — скривилась я и погладила по животу. — Еще и поясница болит уже несколько дней. Северус положил на мою ладонь на животе свою и сказал: — Сынок, и что ты так расшумелся? Я слегка улыбнулась ему. И Северус продолжил: — Может, мне стоить размять тебе поясницу. — Если тебе будет нетрудно, то, я думаю, это бы помогло, — согласилась я. Он опустил меня аккуратно на скамью возле окна, сам сел за моей спиной и стал разминать сначала мои плечи и шею, потом прошелся по позвоночнику и спустился к ключице. Я опрокинула голову и закрыла глаза. За это время он так редко прикасался ко мне. То я была не в настроении, то он боялся мне навредить. А потом уже появился живот, и как-то желание заниматься любовью само отпало. — Расслабься, — раздался голос Северуса над моей шеей. — Ты так напряжена, Анри. Я послушалась и расслабила плечи, и ощущения его пальцев на моем теле сделали свое дело. Я ловила каждое его прикосновение. — М-м-м… Северус… — протянула я. Северус пододвинулся ближе своим телом к моей спине. Он стал массажировать мою талию и целовать мою шею одновременно. По моему позвоночнику от этого всего пробежали искорки. Я запрокинула свою голову ему на грудь. Северус переместил пальцы к животу и стал поглаживать его. — Мне придется это делать чаще, Анри, — сообщил он мне в ухо. — Да, носить в себе твоего наследника — дело не легкое, — уточнила я ему и поцеловала его. — Может стоит тебе прекратить вести уроки?— как будь-то невзначай спросил Северус.— Я переживаю за твое состояние. — Со мной все хорошо,— успокоила я его.— Просто наш сын очень подвижный. Я заметила, что наш малыш очень сильно реагирует на голос Северуса. Он сразу успокаивается и ведет себя тихо, когда слышит бархатный баритон Северуса. На что Северус только фыркал: — Я же его отец! Как-то ночью я проснулась от ужасной боли в ребре. Я застонала. Северус в тот же миг проснулся и притянул к себе и начал гладить по моему животу и что-то шептать. Я не слышала, что именно, наверное, успокаивал малыша. Он нежно круговыми движениями рукой массажировал бока моего уже большого живота. Потом наклонился и поцеловал его. От его теплых губ я запрокинула голову на подушку. Последние недели до родов я стала замечать, что стала легко возбуждаемой. Северусу хватало только коснуться меня, и я начала утопать в нахлынувших чувствах. Конечно, я не говорила ему, я представляла, что он может сказать на это все. Северус опять поцеловал губами мой живот, стал покрывать его поцелуями. Я руками обхватила его голову и застонала: — Северус… прошу… Северус поднял голову и посмотрел на меня. — Женщина, ты с ума сошла! Ты беременна! — заявил он мне. — Конечно сошла с ума, если начинаю уже стонать лишь от твоих прикосновений, — возразила я. — Даже не думай! Тебе нельзя! — сказал он и отодвинулся от моего живота. — Северус… прошу, — застонала я. — Мы аккуратно, прошу тебя. Я больше не могу. Я так хочу тебя, — молила я его. — Ты предполагаешь, что я займусь с тобой любовью, когда в тебе мой сын? Анри! Это… — Он не мог подобрать слов. — Немедленно ложись спать и забудь это до момента, пока не родишь, — рявкнул он, лег на подушку и повернулся ко мне спиной.