Две правды

Я была настолько потеряна, даже не могла ничего ему возразить. Повернулась в другою сторону, спиной к нему, и закрыла глаза. Слезы наворачивались, нет, не от обиды, я прекрасно понимала, что, может, у него отвращение ко мне в том положении, в котором я нахожусь в данный момент, его страх, что он может навредить мне. Но я так устала, мне так хотелось ласки, нежности, опять почувствовать его страсть и жажду. И я заплакала тихо в подушку. Я услышала фырканье за спиной и почувствовала его движения на кровати. Он приблизился ближе и навис надо мной. — Анри, девочка моя, не смей думать, так! — ответил он тревожено. — Я люблю тебя! Люблю, и это не зависит от того, какая ты в данный момент. — Он нежно поцеловал мои соленые губы, и я ответила ему на поцелуй. Мы целовались нежно, лаская друг друга губами, но с каждой секундой наша страсть усиливалась. — Ани, ну что ты делаешь со мной? Я тоже не каменный, — прошептал он мне в шею и поцеловал ее. И я почувствовала, как он возбуждается с каждым поцелуем. Я лежала на боку Северус за мной. Мое плечо упиралось ему в грудь. Моя голова лежала на подушке, Северус слегка нависал надо мной, так как лежал на боку за мной. Он целовал мое плечо и нежно гладил живот, потом я почувствовала его руку на моих трусиках. И затаила дыхание от предвкушения. Он нежно стянул с меня трусики и, приподняв мою ногу, положил ее себе на колено. Я почувствовала его пальцы у меня на лобке, потом на нижних губах. Он начал слегка их раздвигать и коснулся моего клитора. Я застонала и схватила его руку. Чувства так быстро возникли во мне, наверное, это от гормонов. — Северус… — стонала я, пока его палец ласкал мою клитор. Северус поцеловал меня в губы и углубил свой палец в меня, потом еще один и стал двигать ими. Я всхлипнула от этого ему в губы и почувствовала, как его орган стал пульсировать у меня под ягодицами. Северус нарастал темп своими пальцами во мне, и я застонала от нахлынувшего оргазма. — Северус… Да! Да! Да! Он слегка отодвинулся на секунду, я почувствовала, как его мужской орган прошел через мои ноги и плавно вошел в меня. Я вздрогнула от этого забытого чувства и схватила рукой простыню. Северус сжал мою ногу у себя на колене и стал плавно двигаться мне на встречу. Я застонала в подушку от возникнувших ощущений. — Ани, девочка моя, — хрипел Северус от наслаждения. Он стал двигаться быстрее, я сжала его руку на моей ноге и застонала в унисон. Его темп стал нарастать, и я окончательно потеряла ощущения реальности, просто стонала от оргазмов. — Северус… Еще! Да! Родной мой! Прошу не останавливайся! — просила я его. Он углубился сильнее и просто силой начал входить и выходить из меня. Еще пару движений — и я просто взорвалась от наслаждения. Северус обхватил рукой мое лицо и заставил посмотреть ему в глаза. Он был на грани и он, смотря мне в глаза, сделал движение бедрами, взорвался сам и выкрикнул мое имя. Я смотрела на него, и меня переполняли чувства, как он наслаждался поглощающими его чувствам после выброса своего семени в меня. Он тяжело дышал и все шептал: — Любимая моя! Счастье мое! Я смотрела на него, как он взял мою руку и стал целовать каждый пальчик на моей руке, улыбаясь ему на это проявление заботы.

* * *

Утром 21 февраля я проснулась в хорошем состоянии. Эта первая ночь за всю неделю, в которую я хоть как-то выспалась. Наш малыш постоянно передвигался внутри меня, был беспокойным и днем, и ночью. Я не могла спать вообще последние дни, и Северусу тоже приходилось не спать. Он садился на кресло и сажал себе на колени меня, гладил и целовал губами живот, часто разговаривал с малышом, я гладила Северуса по голове и улыбалась. Но этим утром я смогла выспаться. За завтраком я поцеловал Северуса в его крючковатый нос и направилась на урок. Занятие шло спокойно, я прогуливалась по кабинету и рассказывала новую тему по Истории магии. Ученики внимательно слушали и записывали в свои тетради. Я подошла к своему столу и оперлась ладонью о него. Вдруг что-то кольнуло внизу живота, и меня пронзила боль. Я сжала живот и стала поглаживать его. Но боль не утихала. Еще один пронзительный укол и меня пронзила невыносимая боль. — Мистер Уотерс, возьмите мои лекции и продиктуйте последнюю главу классу, — скрипя зубами от боли, попросила я его. — Мне срочно нужно выйти! Я быстрым шагом, придерживая живот, покинула класс. Я направилась в больничное крыло. Я чувствовала, как боль усиливается с каждым моим шагом и отдает в позвоночник. Я припала к стене и застыла от нахлынувшей боли. Я почувствовала, как по ноге что-то потекло. Слезы покатились из глаз. — Твою же… Мерлин! — выругалась я. — Ну, маленький мой! Ну, потерпи еще немного! — поглаживая живот, шептала я малышу. Пронзающая боль не уходила. Я чуть не потеряла сознание, но меня подхватила чья-то рука. — Анри, что с тобой? — спросил обеспокоенный Гарри. — Гарри, мне нужно в больничное крыло, у меня, кажется, схватки, — ответила я ему еще в сознании. — О Мерлин, Анри, давай я помогу тебе! — сказал Гарри и аккуратно повел меня в сторону больничного крыла. Добрались мы, конечно, не быстро, но зато без происшествий. Мадам Помфри, только увидев меня с Гарри, подбежала к нам и помогла мне лечь на кровать. — Так, молодой человек, Вам тут делать нечего, — возразила она. Гарри вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Мадам Помфри принялась готовить все для родов. Я громко и прерывисто дышала. Пот катился по вискам, схватки начинались резко, и я в тот самый момент хватала руками за простыню и кричала. — Анри, ты должна правильно дышать, — уточнила Помфри. — Как я могу дышать, когда такая боль! — заорала я и опять схватила простынь от боли внизу живота. Мадам Помфри успокаивала меня и стала помогать мне правильно дышать. — Глубокий вдох, потом выдох, — сказала она мне. Я повторила за ней, но очередная схватка — и я заорала во все горло. В этот самый момент в палату влетел Северус. Он так смотрел на меня, что я аж перестала дышать. Мадам Помфри подлетела к нему и заставила его выйти. — Я здесь директор, Поппи, и, в конце концов, отец ребенка! — возмутился он. — Негоже мужчине видеть, как рожает женщина, — возмутилась она. Меня в этот момент опять пронзила боль, я прикусила губу. Я стала стараться дышать, как советовала мадам Помфри, и стало немного легче. Мадам Помфри крутилась возле меня с белоснежными простынями и тазом воды. Весь процесс родов был мучительным для меня. Часы тянулись, пока не появилась головка малыша, потом все произошло быстро. Только мои крики — и потом плачь ребенка. Мадам Помфри возилась с малышом, когда все же дверь раскрылась и Северус вошел в палату. Каково ему было там за дверью: слышать все и не иметь невозможности помочь? В его глазах были слезы, и не нужно было ничего говорить, все было сказано этими слезами. Он подошел к мадам Помфри и взял у нее малыша, завернутого в простынь. — Северус, я поздравляю тебя! У тебя мальчик! — радостно сообщила Помфри. — Спасибо, Поппи, — только и смог он сказать. Его переполняли эмоции, это было видно в том, как он бережно прижимает малыша к себе, проводит по его головке ладонью и своими пальцами прикасается к его пальчикам и гладит их. Я наблюдала за ними и улыбалась, хотя мое состоянии после всего было не самым лучшим. Но я была так счастлива, что увидела случившееся чудо. Северус подошел ко мне и сел с малышом на койку. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я любовалась ими, и слезы сами покатились из глаз, слезы счастья. — Ну и что ты плачешь, счастье мое? — спросил Северус у меня, не отрывая взгляда от сына. — От счастья, родной, — ответила я ему и вытерла ладонью свои слезы. — Вот видишь, Александр, наша мама, решила опять поплакать, -говорил он сыну и поцеловал его в лоб. Я улыбнулась ему и слегка приблизилась, оперлась рукой о койку. Провела по пальчикам малыша, Северус поднял голову и посмотрел на меня. — Люблю тебя, безумно люблю тебя, — уточнил он и прикоснулся к моим губам.