Две правды

Накануне Рождества, как всегда по уже сложенной традиции, мы наряжали ель. Алекс всегда с нетерпением ждал это праздник. Как всегда, мы кружились возле ели, а Северус сидел на кресле и командовал нами. Это тоже своего рода традиция, он, конечно, до сих пор не любил праздники, но его должность и статус позволяли нам этим пользоваться, он, конечно, чертыхался, но, скрипя зубами, делал. Он, как всегда, фыркал, но все же принимал участие в украшении ели. Командовал, куда и какую игрушку повесить на ту или иную ветвь ели. В конце все этой традиции Северус сажал Алекса на свои плечи, Алекс брал у меня звезду и надевал на вершину ели. Я, видя, как Алекс радуется, улыбалась этому, Алекс всегда взъерошивал волосы Северусу и тот рычал, но не сопротивлялся. Как и во все остальные годы, Рождество мы проводили у семьи Уизли. Алекс мог вдоволь наиграться и набегаться. Молли, как всегда, поучала меня, как молодую супругу, а Артур все интересовался магловскими изобретениями. У них всегда было весело и неназойливо, даже спокойно. Мы сидели за праздничным столом и оживленно беседовали, когда Гарри встал и постучал по своему фужеру. — Можно минуточку внимания? — попросил он. Мы все отвлеклись от разговоров и повернулись в его сторону. — Я и Джинни, — он потянул к себе Джинни, и та встала рядом с ним, — хотели бы вам сообщить новость, — он посмотрел на Джинни. — Мы ждем ребенка! — молниеносно сообщила она. Моментально все замолчали от услышанного. Минуту была тишина, потом все стали поздравлять Гарри и Джинни. Я посмотрела на Северуса, который молча сидел и глазами прожигал свою тарелку. Я была слегка удивлена этой новостью, но поздравила их с прибавлением. — Отец, ты что-нибудь скажешь? — поинтересовался Гарри у Северуса. Северус отвлекся от тарелки своей и посмотрел на Гарри и Джинни. Резко встал и подошел к ним. — Я очень рад за вас, — тихо прохрипел он и обнял Гарри. — Я по-другому и не рассчитывал услышать эту новость, вы истинные гриффиндорцы во всем, — похлопал он Джинни по плечу. — Я, конечно, пока не рассчитывал на роль дедушки, у меня свой еще сорванец где-то тут бегает, — ответил Северус и посмотрел по сторонам в поиске Алекса. — И даже не рассчитывайте, что я буду сидеть с вашим ребенком, — ухмыльнулся он. Все засмеялись. — Я действительно рад и поздравляю вас с этим событием, — слегка улыбнулся Северус. Все бурно стали обсуждать эту великолепную новость, а я краем глазам заметила, что Северус уединился с Гарри, о чем они разговаривали, я не слышала. Но после, лежа в своей постели на груди Северуса, я все-таки поинтересовалась: — О чем вы беседовали с Гарри? — Женщина, тебе обязательно нужно все знать! — возмутился он. — Ну, если это касается моей семьи, Северус, — язвила я и поцеловала его грудь несколько раз. — Я же не спрашиваю, о чем вы трещите с Гермионой по вечерам! — язвил он вслед. — Ну, не о твоих мужских достоинствах! — фыркнула я, развернулась и легла на другую половину кровати. Северус протяжно выдохнул и потянул меня обратно. Я ударила его по руке. — Не трогай меня! — рычала я. — Девочка моя, ты решила обидеться? — поинтересовался Северус. — Я тебе не девочка, тем более не твоя! Вот родишь себе девочку, тогда и называй ее так! — все сильнее злилась я. Он не унимался, все же схватил меня и притянул к себе, навис надо мной и прохрипел: — Нет, ты моя и только моя! — он стал вырывать у меня одеяло и страстно и жадно целовать мою шею, грудь, схватил сосок зубами и потянул слегка, потом лизнул ложбинку меж грудей и припал, терзая мои губы своими губами. Я стала отбиваться от него, но он был все же сильнее. — Негодяй, отпусти меня! Немедленно! — брыкалась я под ним. Северус только сильнее припечатал меня к кровати. Я стала бить его спину руками, пока он не впился страстно в мои губы. Его рука скользнула вниз по животу и проникла в меня. Пальцы стали раскрывать мои нижние губы и терзать мой бугорок. Я застонала ему в губы от этого наслаждения и уже не сопротивлялась больше. Сжала его голову рукам и стала отвечать на его поцелуи. Он всегда знал, чем меня можно успокоить, да и на него можно повлиять было тем же самым. Я стонала каждый раз под ним от страстных, бешеных наслаждений. Я не могла сопротивляться тому, что безумно хотела чувствовать его в себе, видеть каждый раз, как он взрывается от нахлынувших его чувств. Чувствовать, как заполняет меня своей частичкой, и наслаждаться, когда он шепчет мне те слова, которые я много раз уже слышала, но хотела их услышать вновь и вновь. Я любила его и чувствовала, как он любит меня, он это доказывал каждый день, каждую ночью.

* * *

Мой бедный Пегас все так же жил у Хагрида и был еще одной звездой школы. Каждый раз, когда мне удавалось полетать на нем, Хагрид радовался как ребенок. — Он очень скучает! — сообщил он. Мы вечерами часто прогуливались с Северусом и Алексом. Алекс, как всегда, сидел на плечах Северуса. Мы прошлись поляну и направились к домику Хагрида. Уже доходя до него, над нами полетел Буцефал. — Мама, это твоя лошадка! — крикнул Алекс и показал на Пегаса, пролетающего над нами. — Да, Алекс! Это мамин конь! — фыркнул Северус. — О, вот только не начинай! Кто еще мамин конь, я бы поспорила, — ухмыльнулась я, стукнула Северуса по груди и подошла к Буцефалу, который уже к этому моменту приземлился около нас, и погладила его по гриве. — Он класивый! Да, папа? — спросил Алекс Северуса и взъерошил ему волосы на голове. — Если ты не прекратишь так делать, я поставлю тебя на землю, — возмутился Северус и поправил волосы. — Ну как ты, мой хороший, — поинтересовалась я у Буцефала. — Я знаю, милый! Прости меня, — попросила я его. Конечно, Буцефал жаловался, что я перестала летать на нем, но ему нравился Хагрид, и он с ним подружился даже, что не сказать о Северусе. Буцефал просто не переваривал его, все время поднимался на дыбы и бил копытом. — Мы обязательно полетаем с тобой, — гладила я Буцефала и посмотрела на Северуса. — Ну что ты на меня так смотришь? Не делай только из меня тирана! — рявкнул он. — Один круг, Северус, — предупредила я его. — Мамочка, можно я с тобой? — вырвался Алекс ко мне. — Нет, милый. Это пока опасно для тебя, — ответила я ему. Алекс хотел запротестовать, но Северус не дал ему это сделать. — Мы посмотрим на маму с земли, — уточнил Северус. Я с легкостью забралась на Буцефала, он расправил крылья и взлетел. Крылья Пегаса трепещали на ветру и следуют за каждым его движением — по кругу или прямо, — куда бы я ни направляла его. Небо стало бесцветным. Как будто голубое небо — это лист бумаги, в центре которого выжгли дыру, а за той дырой — сплошная чернота. И всё в звёздах. Мы пролетели сначала вокруг школы, потом пролетели лес и обошли берег озера. Сделали пару кульбитов, причем даже резких. Сделали пару переворотов, пролетели вниз головой и поднялись высь. Пролетели через озеро и сделали резкое падение к воде. Мы ушили в резкое пике, к самой глади озера, а оттуда, поймав струю воздуха, взмыли верх. Только вообрази себе, каково это - падать верх. Пролетели очень низко вдоль озера, так что коснулись водной глади и вернулись к домику Хагрида. Алекс бегал вокруг Северуса, когда мы приземлились. Северус был не в настроении, он был тих и озадачен чем-то. Я слезла с Буцефала и, погладив его по спине, отправила в сторону леса. — Ты решила сына без родителей оставить, Анри? — рявкнул он на меня. Я аж остановилась от услышанного. — Северус, ты чего? Я не понимаю, о чем ты! — недоумевала я. — Ты совсем рассудок потеряла, что за экстрим? — рычал он. — Северус, Буцефал никогда не сделает того, что будет угрожать моей жизни, — успокоила я его. — Ты безответственная и невыносимая эгоистка! — фыркнул он и пошел прочь. Я посмотрел на него уходящего и недоумевала, что его так рассердило. — Алекс, что с папой? — спросила я Алекса, который бегал по поляне. — Не знаю, мамочка, плосто когда ты взлетела высоко и потом упала, папа схватился за глуть и ему, мне кажется, стало плохо, — ответил Алекс. Я нахмурилась и все же не понимала, что он так разозлился, я всегда так летала. — Ладно, милый, пошли, уже поздно, — попросила я его. Алекс подбежал ко мне, взял меня за руку, и мы пошли в школу. Вечером я хотела поговорить с Северусом, но он не пришел ночевать в нашу спальню. Я, конечно, уже и не помнила, когда спала одна на нашей кровати. На следующее утро он просто игнорировал меня, был неразговорчив и отвечал только по крайнему случаю. Я злилась, конечно, но решила тоже вести себя так же. Он пропадал в подземелье, об этом я узнала от Алекса, который там же пропадал и выбегал только тогда, когда ему надоедало или когда у него были дела с Хагридом. Так прошла неделя, а мы все не разговаривали. Меня это начинало просто бесить, я не выдержала и спустилась к нему в подземелье. Я постучалась, но никто не ответил. Еще постучалась для приличия, но опять тишина. Я тихонько толкнула дверь и вошла в его бывший кабинет. Северус стоял в этот момент у окна и смотрел куда-то вдаль. — Северус… — окликнула я его. — Вы что-то хотели, миссис Снейп? — спросил он и повернулся ко мне. — Я хотела поинтересоваться, где наш сын, — сказала я ему и видела, что он до сих пор злится на меня. — Мой сын, миссис Снейп, — уточнил он. — Прекрати в таком тоне со мной разговаривать, — уже раздражалась я. — Тем более я ничего такого смертельного и не сделала, чтобы так со мной разговаривать, это глупо! — возмутилась я. — По-твоему, я глупо себя веду? — рявкнул он. — А ты никогда не думала, что глупости чаще совершаешь ты, а не я, — возмутился он. — Да что я такого сделала-то! — закричала я и развела в стороны свои руки. — Ты эгоистичная девчонка, которая не думает ни о ком, кроме себя! — заорал он. — Ты хоть понимаешь, что ты уже не маленькая, у тебя есть семья! — Северус, я и вправду не могу понять, это мой Буцефал, что за ревность? — возмутилась я. — Да к Мерлину твоего коня, я за тебя волнуюсь! Я за тебя переживаю! — уже кричал разъяренный Северус. — Северус, милый, да что со мной может случиться? — удивленно спросила я. Северус выдохнул и подошел ко мне. Я в ответ приблизилась к нему. — Я очень боюсь потерять тебя, — прошептал он. И мое сердце стало бешено стучать, и я прижалась к нему. Северус обнял меня и приподнял мой подбородок, посмотрел в мои глаза. — Северус, ну прости меня за эту глупость. Прошу, я даже не думала, что ты так это воспримешь, — прошептала я. — Ты невыносимая, Анри! Но я безумно, безумно тебя люблю, — шептал он в ответ. — Я не смогу жить без тебя, дышать без тебя. Ты и есть то, для чего я живу. Только ты мое счастье, — уже целовал меня Северус. — Ты еще меня называешь эгоисткой, а сам? — улыбаясь, спросила я. — Но я не устраиваю смертельные полеты, — уточнил он. — Ну, я попросила у тебя прощение, милый. Обещаю больше при тебе так не летать, — сообщила я ему. — Ты точно добьешься моего сердечного приступа, женщина, — прохрипел он, приподнял меня, усадил на подоконник и расположился меж моих ног. — Родной мой, я даже не подозревала, что у тебя есть сердце, — ехидничала я. — Издеваешься, радость моя, — ухмыльнулся он. — По-твоему, я бессердечный, а как же всем сердцем любить? — поинтересовался Северус. — Разве твоя любовь не здесь, — язвила я, слегка провела по его брюкам и сжала его естество. — Ты играешь с огнем, любовь моя! — предупредил меня он. Северус стал целовать мою шею и укусил мочку уха, я опрокинулась назад, но Северус меня придержал за спину руками и прижал к себе. Я прикоснулась губами к его шраму на шее, который так и не исчез после укуса змеи, и поцеловала. Северус стал расстегивать мою рубашку, припал уже к моей груди и лизнул ее. Я всхлипнула и сжала его волосы своими пальцами. — Северус… родной! Что делаешь? Нас могут увидеть, — застонала я. Северус не слышал меня, его накрыла страсть и жажда. Он стянул с меня рубашку и расстегнул лифчик. Он слегка навис надо мной, схватил мой сосок губами и лизнул его. Я застонала и сильнее сжала его тело своими ногами. — Северус… Могут войти, — стонала я. — Уже и так все знают, что скрывать? — прохрипел он и перешел на другую мою грудь. Я чувствовала, как он возбуждается, что ему становится тяжело сдерживать себя — и его прерывистое дыхание тому показатель. Я целовала его в губы и начинала расстегивать сюртук, обнажая его грудь, и покрывала его поцелуями. Он стянул с меня брюки и трусики. Я была возбужденна до предела, он целовал мои ноги и бедра и его губы поднимались к груди, потом к шее, и он страстно поцеловал меня. Я сжала его волосы пальцами и ответила на его страсть. Скинула его сюртук, и он остался только в брюках. Я ладонью поглаживала его спину и поцеловала его плечо. Северус в это время прикусывал мою шею, и я почувствовала, как его рука скользит по моим бедрам и утопает в моих промежностях. Он нежно провел пальцами по нижним губам и слегка задел клитор. Я от этого нахлынувшего ощущения сильно впилась ногтями в спину. — Ты такая горячая! Анри, сладкая моя, — шептал он. Я всхлипнула и начала стонать от наступающих конвульсий, когда Северус начал терзать внутри меня мой бугорок и входить в меня сначала одним, потом двумя пальцами. Он начал движение ими во мне. Я покусывала его плечо от нетерпения и желания, которое он возбуждал во мне. Его движения становились сильнее, и я застонала в унисон. — Северус… прошу… Я хочу тебя, — прошептала я ему в шею. Я нашла руками ширинку его брюк и освободила уже пульсирующий мужской орган на свободу. Он вздрогнул от этого ощущения и нежно вошел в меня. Он притянул меня за голые бедра к себе, а я обняла его тело своими ногами. В этот миг мы были одним целым. Он целовал меня, а я просто отдалась ему в очередной раз без остатка. Наш ритм был плавным и спокойным, но с каждым новым прикосновением он нарастал. Северус стал сильнее входить и выходить из меня и просто прибавлял темп, мощность и скорость. Я застонала от нахлынувшей волны оргазма. — Северус… Да! Еще! Родной мой! — И запрокинула голову назад. Северус наклонился, поцеловал мою шею, прибавил свою мощь и просто жадно стал двигаться мне навстречу. — Анри, девочка моя, — хрипел он. Он прикусил мою нижнюю губу и смаковал ее своими губами, то прикусывая, то целуя ее. С каждым его мощным движением я приближалась к своему неистовому взрыву от эмоций от чувств, которые возродил во мне Северус, и чувствовала, что он испытывает то же самое. — Северус… — наконец взорвалась я после его мощного толчка. Северус схватил меня сильнее, сделал два резких движения и кончил в меня, выкрикнув мое имя. — Анри, счастье мое. Я прижалась к его груди, он тяжело и прерывисто дышал, его трясло, но он обхватил меня за талию и поцеловал мое плечо. Он укрыл меня своим сюртуком, и мы еще долго простояли так, в обнимку, возле окна. Я проснулась в его холодном подземелье и чертыхнулась. — Мерлин! Северус, как ты здесь не замерз за эти годы? — возмутилась я и прошептала согревающее заклинание. Северус поежился и обнял меня. — Меня как-то это не очень волновало в тот момент, — сообщил он. — Ты не в курсе, где наш сын? — вспомнила я наконец, что я мать. — Наверное, опять над кем-нибудь издевается, — усмехнулся он. — Или опять мучает Пивза. — Главное, чтоб не взорвал ничего, — уточнила я. — Тогда я ему точно отработку устрою у Филча, — ответил Северус. — Он будет только рад. Он там точно все его сундуки с запретными вещами разграбит, — улыбнулась я и припала к губам Северуса. — А потом начнет их продавать ученикам. — И поцеловала его в губы. Северус прижал меня к себе и ответил на натиск моих губ.