You can

Используй свою улыбку, чтобы изменить мир ©

      Яркий солнечный свет не пробивается в комнату, потому что здесь плотные чёрные шторы. Птицы не чирикают за окном, так как все окна выходят на проезжую часть. Гарри не просыпается от будильника на телефоне, потому что телефон давно разрядился, оставляя в тайне — сколько раз ему звонила мама. Он просыпается от того, что Найл громко выругивается, когда ударяется мизинцем о край шкафа. И все бы ничего, но он передвигается по квартире, как слон. - Блядь, Найл.       Гарри немного потянулся, мышцы жутко затекли, потому что спать вдвоём на небольшом диване — сплошное мучение. Но Луи здесь, рядом. Он во сне жмется к Гарри, немного дрожит от холода. Такой милый и тёплый Лу.       Гарри не может найти телефон, потом понимает, что вроде бы оставил его на фортепиано. Он хочет чем-то укрыться, потому что окно в соседней комнате открытое нараспашку запускало леденящий ветер, но подниматься и будить Луи совсем не было желания. Пришлось просто уткнуться ему в шею, чтобы хоть как-то согреться.       Найл вернулся хмурый и сонный, залез в шкаф к Зейну, вытянул оттуда два одеяла, одно кинул на Гарри, а со вторым уселся на кресло и укутался, как гусеница. Стайлс тихо прошептал слова благодарности и укрыл их с Луи. От согревающего тепла снова затягивало в сон. Плевать, что сегодня пятница, а Гарри никогда без повода не пропускал учебу. Ведь все кажется такой ерундой, когда рядом сладко сопит Луи. Поэтому Гарри легко целует его в макушку и засыпает.       Ему снится Луи, поэтому Гарри улыбается во сне очень счастливо, крепко сжимая в руках одеяло. Он просыпается от непонятного шума, но когда открывает глаза, то понимает, что это парни открывали чипсы. Луи и Найл уселись смотреть кулинарную передачу, укутавшись в одеяло Хорана, потому что Гарри сгреб все одеяло в свои объятия. — Чёрт, — хрипло говорит Гарри, — вы жрете чипсы и смотрите про то, как правильно тушить мясо? Серьёзно?       Парни смеются над Гарри. Луи закинул на него свои ноги и усмехнулся, — я тебе больше скажу, дорогой Гарри. Мы ещё и пьем, — Томлинсон поднимает с пола бутылку с непонятным содержимым, делает глоток и ставит ее назад. — Как вас не тошнит от такого питания и э-э… Постоянной выпивки, — почесывает свою шевелюру Гарри и смотрит на друзей.       Им весело от его слов, они даже перешептываются о чем-то и громко смеются. — Это годы тренировок, Гарри, — улыбается Луи. И Стайлсу не нравится, что невероятно яркое солнце — Лу — добавляет себе солнечности и света при помощи бездумных поступков.       Но Гарри - никто, чтобы запрещать ему, потому что он всего лишь Гарри-друг-Найла. Он долго смотрит в телевизор, потом вылезает из-под одеяла и плетется в ванную. В квартире жутко холодно, и Гарри очень жалеет, что идёт по холодному полу босиком.       Ванная комната очень просторная и большая, пол которой выложен кафелем и морозит ноги ещё сильнее, чем замёрзший от ветра паркет. Гарри проходит к душевой кабинке и замечает под ногами упаковку от презервативов. Вау.       Он лениво заползает и включает душ, подставляя лицо прохладной воде. И это немного позволяет обрести себя, собрать заново, чтобы пережить очередной день. Гарри думает о Луи и о вчерашнем его поведении. Потому что в его голове в последнее время не появляются какие-то другие мысли, это стало привычкой — забивать голову голубоглазым парнем. — Тебя не учили брать с собой полотенце заранее? — Луи смеётся где-то сзади, и Гарри поворачивается в его сторону.       Немного непривычно стоять перед ним раздетым, особенно неуютно от пожирающего взгляда. — Спасибо, что принёс, — опомнился Гарри, заметив в руках Томлинсона полотенце, — кстати, где Зейн? Луи пожимает плечами и вздыхает. — Не знаю, когда я проснулся, его уже не было. Он иногда пропадает, но всегда возвращается сюда. Думаю, с ним ничего страшного. Так что, — Луи стягивает с себя футболку, и, о, боже, у него очень красивое тело, — я присоединюсь?       Гарри в открытую пялится на забавные татуировки Луи, на каждую частичку его тела, он великолепен. Мягкая челка забавно прикрывает его бездонно-синие глаза (после сна они из голубого всегда превращались в более насыщенный цвет), а его улыбка, оголяющая белые и ровные зубы отзывалась болью где-то внутри.       Луи выжидающе смотрит, но не получает ответа. Потому что Гарри, кажется, забыл о том, что ему задали вопрос. И это очень забавляет и заставляет Луи посмеяться, раздеваясь полностью и залезая к Гарри. Томлинсон знает, что им интересуются, начиная от манеры общения и заканчивая телосложением. Но интерес — это что-то отдаленно глупое по его мнению. — Брр, дай сделаю потеплее, — улыбается парень, и Гарри теряет себя в этих глазах и невероятной улыбке.       Стайлс — корабль, который ломается о ледник и тонет-тонет-тонет. Потому что с Луи невозможно не утонуть, когда он переключает воду и встаёт напротив, заглядывая в глаза; когда он прижимается к Гарри и шуточно кусает его за шею. Потому что рядом с Луи нужно погружаться с головой, с ним нельзя оставаться спокойным. Он парень-выпрыгни-со-мной-из-окна. У него мягкие губы и настойчивый язык, Гарри чувствует это, когда они сливаются в поцелуе. У Луи крепкие руки, которые вцепляются ему в бедра, и пальцы немного в мозолях. У Луи невероятно красивый хрипловатый голос, когда он шепчет Гарри на ухо что-то бессвязное и пошлое. Просто Луи — это Луи, от которого теряется сознание. — Гарри, — тянет Томлинсон в самое ухо и проходится по нему горячим языком, — о чем ты думаешь, Гарри? — он улыбается, когда шепчет эти слова, прижимается губами к ключицам и одной рукой проводит линию от груди Стайлса до его члена.       Гарри начинает дышать сильнее, потому что он, блядь, возбужден, а Луи издевается над ним. И это нечестно, потому что невозможно противиться этому очаровательному парню. Невозможно контролировать свои чувства рядом с ним, и Гарри прижимает его к стене, покрывая поцелуями шею и плечи парня. Луи немного удивляется, но все же расслабляется и обнимает Гарри за шею. Им жарко, несмотря на отсутствие одежды, и ровно также холодно в глубине сердца. И это чувство невероятной тоски отдается в каждом телодвижении. Луи проскальзывает языком между податливых губ парня, жмется к нему, судорожно поглаживая мышцы спины. Гарри цепляется за него в ответ, не отрываясь от поцелуя, он гладит Томлинсона по внутренней стороне бедра, старается прижаться вплотную к его телу. Они переплетают пальцы рук. И это слишком нежно. Слишком чувственно.       Луи хрипло стонет, когда Гарри прижимается очень близко бедрами к его члену. Его стон немного слабый, будто вырванный где-то из глубины его души. Гарри хочется слышать это снова и снова, он целуется немного влажно, вжимаясь губами в губы Луи, лижется, как перевозбужденный подросток, спускаясь языком по подбородку к ключицам. Ниже-ниже-ниже, оставляя мокрые от поцелуев дорожки и розоватые от покусываний пятна. Томлинсон знает, что сейчас будет, он хочет, поэтому упирается рукой в густые кудряшки парня и немного давит, заставляя Гарри увереннее опуститься перед ним на колени. И он опускается, тут же прикасаясь губами к головке члена. Гортанные звуки бьют по ушам Гарри, и это подбивает его взять в рот, посасывая. Луи сжимает одной рукой кудряшки Гарри и толкается ему в рот. Потому что он нетерпеливый (рядом с Гарри), потому что ему очень хочется с этим покончить (потому что, блядь, это так неправильно, если это Гарри).       Луи толкается глубже в глотку, чувствуя, как сжимаются мышцы вокруг его члена, и это заставляет немного прогнуться в спине, не позволяя Гарри вытащить член и вдохнуть. Стайлс делает это впервые по-настоящему, и ему хочется прокашляться или хотя бы постараться не захлебнуться своими слюнями. Потому что у Луи внушительных размеров член, и он упирается в заднюю стенку горла Гарри. Это мерзко, но также возбуждающе.       Гарри хорошо, потому что он доставляет удовольствие Луи, потому что самый-невероятный-в-мире-Луи стонет, трахая его в рот. Потому что, блядь, ему хочется быть полезным для Томлинсона. И эти мысли пугают. Поэтому Гарри просто ослабляет сопротивление глотки и старается расслабиться, принимая очень глубоко. Ему немного неприятно. Особенно когда Луи не предупреждает его, насаживая ещё глубже и кончая ему в глотку. Гарри резко отстраняется, задыхаясь приступом кашля. Потом немного приходит в себя, приподнимается на ноги.       Луи молчит и смотрит куда-то в сторону. У него задумчивый и в то же время слишком пустой взгляд. Он не светится счастьем, не обнимает Гарри, не шутит что-то тупое, как он это любит. Он просто выходит из душа, наскоро вытирается, бросает что-то в духе, — было круто, Хазз, — и выходит из ванной. А Гарри смотрит ему вслед. У него мерзкий привкус во рту и  неприятно саднит горло. ***       Ощущать себя неистово чужим и бесполезным начало входить в привычку. Сладостным упоением он задумывался лишь о тёплой улыбке Луи, которая резко сменялась на серьёзное лицо, а потом он уходил, и Гарри распахивал глаза, вздрагивая. Его иллюзии таяли слишком медленно, пеленой застилая глаза. Невероятно отвратительная реплика крутилась в голове целый день, Гарри старался избавиться от неё, не вытаскивая из ушей нашуники сутками и увеличивая громкость мелодии. Это было спасение. Пока однажды Гарри не понял одну никчемную вещь — его мысли сильнее музыки, кнопочка 'громче' уже не работает на него, он не спит вторые сутки, а руки постоянно трясутся настолько, что он не может налить ночью воды себе в стакан. Не то чтобы это было последней каплей, но Гарри впервые за своё существование схватил телефон и набрал родной номер. — Гарри? — голос Найла громкий, перекрикивает музыку.       А ещё его голос дрожит от волнения, и он что-то неразборчиво говорит, пока музыка вокруг не утихает. — Гарри? Что случилось? — он в панике? Найл обеспокоен настолько, что его голос с хрипотцой становится высоким и очень звонким. Это заставляет Гарри засмеяться в трубку. — Все хорошо, Найл. Я отвлекаю тебя от веселья? Прости, поговорим в другой раз, да?       Потому что ему так легче. Отпустить Найла от своих проблем, нажать на 'сброс' и выключить телефон. Ведь всем нужно отдыхать, верно? Совершенно точно. И Гарри закрывает глаза. Его мышцы расслабляются, и комнату заполняет ровное дыхание.       Гарри снится море. Глубокое, пугающее и до боли ледяное. Если прыгнуть в него, то все мышцы сведёт от страха и холода. И Гарри прыгает, моментально погружаясь на дно, он задыхается, ему больно, он совсем не хочет умирать. Гарри просыпается от собственного вскрика и кашля. — Гарри, — громко вопит Найл, прижимая к себе друга, — мне страшно за тебя, слышишь?       Гарри слышит и жмется к тёплой груди. Ему так хорошо и уютно в этих объятиях, он не один. Он, блядь, не один, и с плеч спадает ледяным камнем груз. — Можно ли влюбиться в человека, зная его не больше месяца? — хрипло шепчет Гарри, закрывая глаза.       Сон теплыми руками утягивал его, буквально поглощал, поэтому он не слышал, как Найл начал задавать странные вопросы, а потом просто осторожно укрыл его одеялом и сидел рядом почти всю ночь. ***       Когда ты начинаешь влюбляться, то кажется, что птички на улице поют лишь о твоей любви, в голове плещется океан, а осенний ветер напоминает морской бриз. Каждая клеточка тела отзывается лёгким покалыванием от одной мысли о любимои человеке. И ты готов на самые глупые поступки, такие как пропустить занятия, чтобы провести с любимым весь день, ждать его ночью возле окна, чтобы встретить его в своей спальне, или даже набить парные татуировки.       Гарри думал об этом, но его влюбленность оказалась постоянной болью и желанием задохнуться. Мысли настолько поглощали его, что порой становилось слишком тоскливо без Луи. Паршиво. Одиноко. Он смотрел на парту Томлинсона, которая пустовала почти две недели, и сердце отчаянно сжималось в груди и почти переставало биться. Гарри проходил по одному и тому же парку, где они встретились в прошлый раз, но Луи не возвращался сюда. Луи не приходил в его жизнь, а Гарри не мог поехать в студию Зейна, он не имел права на это.       Они сидели с Найлом в ближайшем кафе, потому что — я умру с голоду, если не поем, — уверял его друг. Гарри смотрел в огромное окно, на проходящих мимо людей, и ему хотелось забыться, прекратить думать о чем-либо. — Гарри, если все так плохо, то я думаю, что мы могли бы съездить к Зейну, да? — Все отлично, Найл, — Стайлс натягивает улыбку на лицо, но друг не верит ему. Он отрицательно качает головой и продолжает есть.       Гарри дышит свободнее, когда возвращается в свою комнату и открывает окно на ночь. Холодный ветер забирается в помещение и царствует здесь, как король в своих покоях, думает Гарри и улыьается сам себе, закрывая глаза. Ему снится беззаботное детство, когда он с сестрой веселился в домике на дереве. Это было их общее укрытие от проблем. Когда кому-то из них было больно, они приходили в своё убежище и могли оставаться там до самого утра, разглядывая звездное небо сквозь небольшие щели в крыше. Тёплые пальцы осторожно погладили ямочки на щеках Гарри, когда он улыбался во сне. — Ты очень милый, когда спишь, — хриплый шепот над самым ухом заставляет Гарри вздрогнуть и лениво разлепить глаза.       Он, зевая пытался понять, что произошло. Рядом сидит Луи. Луи, который тепло улыбается и смотрит ему в глаза. Гарри чуть приподнимается на локтях и не может поверить, что он до сих пор не спит. — Ты пришёл, — не верит своим словам Гарри. — Да, пришёл, — Луи кивает и залезает под одеяло, устраиваясь у Гарри под боком.       Гарри прижимает его к себе, вдыхает запах его волос (они пахнут табаком и… морем?), осторожно целует в щеку. Он мечтает, чтобы эта ночь никогда не кончалась, но глаза предательски закрывались, не позволяя бороться со сном. — Сладких снов, Хаз. ***       Непонятное шевеление рядом заставило Гарри вздрогнуть и распахнуть глаза. Ему понадобилось много времени, чтобы понять происходящее. За окном немного рассветало, наполняя просторную комнату нежными тонами. Первые лучики солнца пробивались в тёмные уголочки комнаты, чтобы немного обвеять их уютом и теплом. В волосах Луи эти лучи будто застывали, не желая покидать мягкие волосы, которые были беспорядочно раскиданы по голове. Луи осторожно выполз из объятий Гарри и сейчас стоял, осматривая комнату, немного сминая в руках свитер, в котором он пришёл. — Хей, — хрипло пробормотал Гарри, — не уходи, прошу, останься, — его голос тихий, не отошедший от сна. Луи улыбается ему как-то тоскливо и натянуто, что Стайлс не верит его улыбке. — Мне кажется, я делаю все неправильно, — шепчет Луи, присаживаясь на неудобный стул.       В его глазах было что-то непонятное, глубокое и мрачное, что никак не могли растопить бегающие по его лицу лучики. Он смотрел куда-то в пустоту и выглядел при этом довольно устало. Тень от ресниц опускалась на его скулы, и сам Луи выглядел невероятно красивым, обрамленный золотом утреннего света. — Ты пришёл ко мне — это более чем правильно, - улыбается Гарри, немного выползая из под одеяла.       Растрепаннын кудряшки забавно подпрыгивали с каждым движением Гарри. Поэтому лицо Луи озарила забавная и довольно тёплая улыбка, которая придавала ему более бодрый вид. - Гарри, ты забавный и - Луи задумывается, закрывая глаза, - милый, обаятельный, но. Я не такой, ты же знаешь. Ты так тепло относишься ко мне, но я этого не заслуживаю, - Луи пожимает плечами и смотрит прямо в глаза. - Ты нравишься мне, - неуверенно шепчет Гарри, укутываясь в одеяло, чтобы приглушить неприятное жжение в горле от собственных слов.       Такими словами нельзя бросаться впустую, чтобы не ждать ответной реакции и тёплых объятий. Когда Стайлс увидел, как Луи немного хмурит брови, то где-то под ребрами забились умирающие бабочки, выбивая весь воздух из лёгких. - Серьёзно, Гарри, - прерывает тишину Луи немного надменным тоном, - чего ты от меня ждешь? Оу - Ты меня совсем не знаешь. Ты пытаешься ворваться в мою жизнь. Ты общаешься со всеми моими друзьями, - его голос был нервозный и хриплый, - что тебе нужно?       Гарри открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в глотке. Это было не тем, чего ожидал парень. Он непроизвольно задержал дыхание, всматриваясь в почти идеальные черты лица Луи, выискивая сомнения в своих словах. - Луи, - кудри рассыпались по плечам, когда Гарри поднялся с постели и встал напротив, отчего Томлинсон немного напрягся всем телом, - ты пришёл ко мне ночью, чтобы поспать в моей постели. А теперь говоришь, что я врываюсь в твою жизнь без приглашения? Все в порядке, да? У всех бывает плохое настроение.       Гарри подошёл неуверенно и очень медленно, присаживаясь напротив Луи и положив голову ему на колени. Напряженные мышцы парня немного расслабились. Наступила умиротворяющая тишина. Потому что не нужно никаких слов в этот момент. Потому что Луи запустил руку в мягкие кудри, поглаживая Гарри по голове. Да. У всех бывает плохое настроение. Мы ведь все не идеальные. Он объяснял это в движении своих рук. И Гарри готов был поклясться, что чувствовал ленивую улыбку Луи, озаряющую его лицо.       Между ними тянулась притягательная нежность и спокойствие. Гарри уперся подбородком в колени Луи, переплетая свои тонкие длинные пальцы с его. Это было похоже на самые нежные и тёплые объятия рук, которые говорили куда больше, чем можно выразить словами.       Гарри потянул Луи за руку к кровати, укладываясь вместе с ним и утыкаясь носом в его шею. Самое глубокое внутреннее чувство слабости и нежности наравне с желанием провалиться под землю. Гарри прижимался, осторожно касался губами шеи, но не чувствовал ответной реакции. Луи просто смотрел в потолок. Губы плотно сжаты. Все в нем было действительно не так. Гарри закрыл глаза, приобнимая парня за талию осторожно, чтобы ещё больше не врываться в его личное пространство.       Когда солнце ослепительно начало взрываться в комнату, вместе с лёгким ветром, Гарри неодобрительно зажмурился и перевернулся на спину, проводя рукой по всей кровати. Его глаза распахнулись от неожиданности и неприятного колкого чувства. Луи ушёл. Он должен был уйти. Гарри сел, осматривая комнату в поисках вещей Томлинсона. Ничего. Он поднялся с постели, скинул с себя неудобные шорты и футболку и поплелся в душ.       Прохладная вода освежала голову и возвращала все мысли и воспоминания на место. Гарри раздумывал о том, что Луи не нуждается в нем. И это ведь нормально? Он не обязан. Но скручивающийся комок эмоций не давал покоя, заглушая всю расслабленность. Луи не такой уж и солнечный мальчик. Луи не великолепие всего мира. Луи не хочет быть с Гарри, но. Разве это может остановить Стайлса?       Найл ждал Гарри вечером возле бара, в котором они договорились встретиться ещё два дня назад, и сейчас это было самое лучшее, что могло случиться за эту неделю, или не самое. - Ого, выглядишь как нормальный человек, - громко поприветствовал его Найл с глупой улыбкой и смешно зачесанными наверх волосами.       Пастельно розовая футболка гармонировала с румяными щеками Хорана, а узкие джинсы очень подчеркивали худые подкаченные ноги. Найл выглядел как всегда великолепно. - Спасибо, бро, - Гарри ухмыльнулся, обнимая друга и заворачивая с ним в бар, который встретил их запахом табака, алкоголя и сладкого парфюма.       Найл, как истинный приветливый ирландец, пожимал всем знакомым руки, улыбаясь и светясь, как новогодняя гирлянда. Гарри лишь одобрительно кивал некоторым людям, занимая уютный столик в углу. Немного тусклое цветное освещение подчеркивало тёмные тона стен бара. Здесь было более, чем хорошо.       Найл завернул к столику с двумя зелеными напитками в больших стеклянных стаканах. - Что это? - Гарри приподнял бровь. - Это, друг мой, волшебное зелье, - важно парировал парень, придвигая один стакан другу. Жидкость симпатично переливалась при тусклом освещении. - После твоего последнего волшебного зелья меня полоскало всю ночь, - Гарри поморщился от воспоминаний, потягивая сладковатую алкогольную жидкость из трубочки. - Ты просто не умеешь пить, - Найл нагло заулыбался. Чертов бог выпивки. - О, гляди, кто пришёл.       Гарри посмотрел в сторону, заметив приближающегося к ним Зейна в темно-синей рубашке и узких джинсах. Он передвигался изящно, немного медленно и вальяжно, осматривая ленивым взглядом людей вокруг. - Найл, - поздоровался он, усаживаясь возле ирландца и хлопая того по плечу. - Привет, - Гарри чувствовал себя рядом с ним немного неуютно. - Гарри, как ты? Выглядишь неплохо, - Зейн говорил спокойно, чуть растягивая слова.       Его уверенность, как и обычно, не имела границ и заливала окружающее пространство. Он чувствовал себя королём в любом месте, особенно когда выглядел, словно модель, сошедшая с подиума. И Гарри совершенно не хотел спрашивать ничего про Луи. - Как дела у Луи? - да. Гарри идиот. - О, у него все замечательно, - с полуулыбкой проговорил Зейн, принимая принесённый напиток от какого-то парня, - он, кстати, придёт сюда сегодня.       Внутри Гарри что-то задрожало от предстоящей встречи. Луи придёт сюда. Гарри увидит его. Это должно быть чем-то невероятным. Но.       Луи зашёл в обнимку с очень милой девушкой. Луи. С девушкой. И он улыбается ей. - Привет, мы присоединимся?       Хриплотватый голос буквально резал слух омерзительными словами. Что-то невероятно холодное заполнило пространство, удушая лёгкие Гарри. Луи обнимал ее за талию и смеялся над глупыми шутками Найла, не выпуская девушку из рук. Море внутри Гарри высохло до самых берегов, оставляя привкус соли и жажды.       Гарри не помнит, когда все пошло чертовски не так. То ли, когда Луи обнимал ее крепче и что-то шептал на ухо. То ли, когда она прижималась к Томлинсону ближе, улыбаясь его пошлым шуткам. То ли, когда Гарри ударил рукой по столу, проглатывая разрывающий глотку ком. Но он точно помнил, как быстрым шагом шел в туалет, иногда прикладывая руку к глазам. Сердце учащенно стучало где-то в ушах, выбивая всю внутреннюю силу и сдержанность. Когда Гарри закрыл за собой дверь кабинки, по щекам предательски потекли слезы. Он был сломлен. Ни в коем случае не Луи, нет. - Гарри, что случилось? - Зейн задал вопрос даже как-то взволнованно.       Когда он успел прийти сюда? - Ничего, просто разболелся живот, - с усмешкой ответил Стайлс, а внутри все рушилось. Так больше не может продолжаться.