До перышка...

Птицы летели в заросли, по какому-то направлению. Голубая ара находилась впереди всех. Вот она куда-то залетела за угол, а два музыканта полетели дальше вперед. Перед Кейт открылся широкий вид. Ночной водопад, огромная луна, и множество деревьев. Новый день начался для всех необычно, ведь немного ранее произошло столько, что каждый был под большим впечатлением, но в голове Кейт мысли разошлись куда шире чем у других… она взрывалась практически от них, и чтоб лучше это понять, может стоит посмотреть на мир, с ее глаз? А для нее все было так…

***

«Я долго мечтала сюда попасть… Тут так красиво… Я ведь тоже родилась не в дикой природе. Просто одомашненная канарейка. Не хочется огорчать парней.» — Эх, — выдала я случайно. Ребята пролетели мимо водопада, я за ними. Мы летели к какому-то дуплу. Кенар немного затормозил, оставляя друга впереди, а сам стал в конец напротив меня и повернулся.  — Значит, Кейт? — улыбнулся он. Я почувствовала, как мои щеки снова горят. «И вот так всегда» — Этот кенар был такой яркий и душой и перьями, такой красивый. А этот взгляд… почему я краснею? — не переставала удивляться сама себе… «Судья» все еще смотрел на меня ожидая ответа. — Да. — тихонько пропищала я наконец. В сердце что-то екнуло. Захотелось петь и плясать, как только кенар улыбнулся мне в ответ. А его симпатичная крышечка на голове ему так шла… Я словно в сказку попала, наслаждаться просто его присутствием… Очнись Кейт! — взяла я себя в руки. — Он известный музыкант, ты всего лишь начиняющая артистка… Такое не возможно… Я старалась избегать всех подобных мыслей, но попытки были напрасны. — Меня Нико! А вон то, — показал он на овсянку летевшую впереди, — Педро! — Кенар был явно рад компании. Просто счастлив, а вот мне было неловко все время. Я и сама не замечала, как это происходило. Мы продолжали лететь, и уже подлетели к дуплу. Педро залетел туда, плюхнулся на мягкую кучку травы, словно комочек меха и перьев, а мы с Нико сели у входа. Он снова повернулся ко мне. Часто он улыбается так? Его улыбка мне казалось чем-то нежным, хоть не всегда об этом говорил его голос. Он был веселым кенаром, который задорно мечтал о танцах и карнавале, вряд ли он думал бы о том же, о чем и я… — Будем знакомы? — протянул он лапку. В его глазах заблестела искренность. Такой обычный вид, а все равно… — Я не закончила мысль, кенар ее прервал.        — Эй, все хорошо? Ты вся красная… — сразу же заудивлялся он, наклонив голову набок. Его веселая улыбка переросла в неловкое выражение на лице, он пытался что-то разглядеть, найти причину. Но к сожалению, это всего лишь влюбленность. (Кенар этого не понимал, в то время как маленькая птичка чувствовала себя неловко. Ей вовсе не хотелось, что-бы он считал ее какой-то бестолковой дурочкой. Канарейка продолжала пялиться на кенара молча. Тот начинал беспокоится.) — Эй, ты меня слышишь? — уже стал махать крылом перед мной он. Я очухалась. — Ой, прости, я так устала сегодня… извини… — опустила я клюв. Было немного стыдно за все это. Но Нико на удивление только улыбнулся. — Ничего, — подбадривал он меня, — я сегодня тоже вымотался. — потирая затылок поделился тот. Я же вспомнила о чем идет речь. — Да. — ответила я. — Что? — Я говорю, да. — протянула я лапку. — Будем знакомы! — и протянула лапку еще ближе к нему улыбаясь. Тот пожал ее. В этот момент по мне будто прошелся ток, сердце забилось быстрее, дыхание стало неровным. Мы зашли в гнездо.

***

Обе канарейки зашли в дупло. Толстый овсянка уже храпел. Нико лишь закатил глаза с улыбкой. Затем он повернулся к рядом находившейся, посмотрев на ту. Она шла за ним и рассматривала жилище. Канарейка заметила, что на самом верху «квартирки» висят гирлянды из цветов. «Как красиво тут» — думала она и восхищалась. — Ты уж прости моего друга, — усмехнулся певец. Маленькая птичка сразу же повернулась в его сторону. — Если что я могу… — Нет, что ты.  — начали они одновременно с канарейкой, но замолчали уступая один другому беседу. Поглядев на друг-друга с улыбкой, оба засмеялись. Но овсянка прервала их, своим ворчанием сквозь сон и те умолкли заулыбавшись. — Эй, — шепотом спросил кенар, — хочешь я тебе кое-что покажу? — махнул он крылом в сторону выхода. — Если конечно, ты еще не устала. Птица положительно кивнула и пошла за ним, остановившись на корточках у выхода. Над водопадом взошла полная луна, и какие-то белые кувшинки раскрылись и засветились голубым цветом в темноте, гармонируя с луной. Мотыльки стали кружить вокруг них исполняя какой-то танец. Они то кружили спиралью, то выстраивались в один большой круг, то парили восьмерками. Сверчки заиграли на заднем фоне, казалось птицы попали в сказку… тихую ночную сказку. Нико улыбаясь продолжал за всем этим наблюдать, в его глазах мерцало отражение танца, он повернулся к рядом сидящей. — Ну как тебе? — тихо спросил он, хотя скорее сонно, ведь голос был такой мягкий и мелодичный. Канарейка готова была слушать его и слушать… Она наслаждалась этими нотками, этой музыкой, этим теплом… А кенар снова засмотрелся на нее. Он не понимал, что конкретно интересует его в ней. Да, это канарейка. Он редко их встречает, но все ли это? — он не сильно мучился этим вопросом, он просто наблюдал за малышкой, какая она была для него легкая и хрупкая. Может, он просто сжился с чересчур тяжелым другом? Или может быть давно не видел канарейку? Все равно ничего не понимая, он продолжал сидеть рядом и смотреть на нее. Канарейка наконец раскрыла клювик. — Это…это очень красиво. — единственное, что она могла выдать. Танец продолжался. Мотыльки сели в кувшинки, и те вместе с бутонами закрылись, луна зашла за облака, и медленно стал капать дождь. Затем быстрее, и еще… дождь пошел как из ведра. Не шевельнувшись, птица стала наблюдать за дождем. Раньше она никогда его не видела. Маленькие капельки с запахом свежести и сырости, наполняли ее легкие, как музыка сердце. Ей захотелось зарыть глаза и расправить крылья как вдруг неожиданно сверкнула молния, и загремел гром. Канарейка подпрыгнула «Ааай!» — и завизжала, запрыгнув под крыло кенара. Тот стал смущенным, но не убрал его, он убедился, что ничего не произошло. — Все в порядке? — постарался улыбнуться птах.  Канарейка вновь покраснела. Она заметила насколько близко находится с кенаром, и отдернулась. Тот продолжал ошарашено смотреть на нее не понимая таких резких поворотов в поведении птицы. Он не догадывался, что птица раньше и не слышала подобного. Она не выдержала, молчать было не делом. — Я домашняя. — тихо пробормотала она печально. Врать канарейка не могла, да и совесть мешала. Сейчас она ожидала самого страшного. Но кенар который раз лишь удивленно улыбнулся. — Так… так ты сбежала?! Как же у тебя вышло?! — повернулся он к птичке заинтересованно. Та кивнула все еще уныло. Она хотела только одного, вернуть прошлое и промолчать в эту секунду. Вряд-ли кенару понравится возится с «питомцем». Однако этот самый кенар вовсе не выглядел злым или недовольным. Он все еще был дружелюбен. — Угораздило же тебя попасть сюда — в дикие джунгли. — он закачал головой, подсев ближе. — Т-так ты не злишься? — удивилась Кейт. Нико охотно потянулся и посмотрел на нее. — Нет! С чего ты взяла?! — весело он отозвался. — Буду рад научить тебя всему, что сам знаю. — кенар легонько толкнул ее бедром. Та лишь улыбнулась прижав лапки. « Все-таки хрупкая, » — улыбнулся паренек. Пташка зевнула. Нико последовательно за ней. — Ладно, пора спать. — сказал он, и на заднем фоне загремел снова гром, заставив сжаться малышку. Кенар слетел с «порога» во внутрь, подав крыло даме. Та аккуратно приземлилась на пол и они вернулись к храпящему Педро. Канарейка заметила, что в дупле есть всего две кроватки из засушенной травы. «Ладно.» — подумала она, и прошла дальше. Но Нико остановился. Он подошел к пустому месту и помял его лапками, а затем, освободил то. — Располагайся, — сказал он тихо, дабы не будить друга. Кейт подошла к кроватке и возмущенно посмотрела на кенара. Тот боялся, что сейчас предсказание Педро сбудется. — А как же ты? — удивленно возразила она. Кенар двинул краюшками клюва. Хоть и в душе, но он был рад тому, что есть еще приятные птички. — Не переживай, ложись. — продолжил музыкант и обнявши одним крылом за спину повел ее вперед. — Но как же, — ложись — уже засмеялся немного строго певец. С поражением, канарейка присела брюшком на мягкую пушистую подстилку из лепестков и травы. Она посмотрела последний раз на нового друга немного неуклюже и в то же время грустновато. Нико хмыкнул. — Но.. — неугоманивалась канарейка, — Где ты будешь спать? — снова встала она, от чего кенар уже готов был шлепнуть себя по лбу, но воздержался и выдохнул, стараясь не сердится. — Я посплю с Педро, ничего со мной не случится — попытался он успокоить Кейт. Он посмотрел назад на храпящего Педро, который развалился на всю подстилку и вздохнул. Гром снова заставил дернуться пташку. Та дрожала. Нико приметил это. Обычно, у него не было опыта с канарейками. Чаще то были воробьихи, с тонкими серыми клювиками и стройными, тонкими крылышками, прилетающие на исследования, или огненные чижишки с пушистыми, яркими грудками. (К стати, что касалось Педро, ему тоже эти дамы приглядывались пару раз) Все эти пташки были поклонницами карнавала и возможно, единственное, что их интересовало — это репутация. Но эта канарейка… Он полагал, что таких чувствительных нужно опекать. Ему не нужна была простуженная птица, ему не нужна была охриплая певица, да и вообще, ему не хотелось потерять еще одну канарейку. Нужно держаться вместе! — думал он. Пожалуй, да, — с ней уже и навозился достаточно, однако та ему действительно пригляделась. Может, это просто усталость? Канарейка старалась не подавать виду панике, она лежала неподвижно, лишь поднимая лопатки во время вдоха и выдоха, но как только с улицы раздавались трески и шумы от грома, птичка замирала. Нико представил какого бы ему было в клетке. Возможно, сейчас она чувствует тоже самое? Все новое, все чужое. Когда Нико остался один в Рио, без матери и собратьев, которых поотлавливали, они с Педро нашли друг-друга и стали выживать на улице. Они были вместе, а какого же быть одному? Действовал сейчас кенар нерешительно, сам не понимая, что творит(такой неуклюжий с этими нежностями). Бразильские леди любят уверенных, — вспомнил он почему-то, начиная понимать, что эти пять часов прошли очень тяжело, вряд-ли что-то могло произойти за эти пять минут перед дуплом, и что все это просто бредятина с бессонницей. Тут он опомнился от очередного баха. — Эй, ты чего? — спросил он, заметив, как Кейт снова передернулась и задрожала. Хотя он итак знал. — Да нет, ничего, просто я впервые слышу гром. — улыбнулась она. «Кажется на ее глазах наворачивались слезы, как она?» — пролетело в голове у кенара. «Мило, она до конца старается сдержаться, и даже не жалуется. Странная канарейка… Обычно девицы капризничают, а она за меня волнуется…» — Сам Нико не заметил как стал улыбаться. Опять, как на кастинге. Птица прикрылась крылом и откашлялась. Тот встрепенулся. — Ты точно не мерзнешь? — убедился кенар. Канарейка несдержанно выдала звук похожий на чих.  — Дела плохи. Но канарейка лишь промолчала. Жаловаться ей не хотелось, да и понимала к чему это приведет. Она покачала головой и закрыла глаза, вспоминая жизнь за решеткой. Она вспомнила своих сестриц, которых давно выкупили. Она осталась одна. Кенаров — тоже. Позже так же поразбирали. Только волнистые попугаи сходили с ума и кричали целый день повторяя «попка дурак», бегая по клетке, качаясь на качельке и кривляясь у зеркальца. Пожалуй, это и заставило ее сбежать. Вся эта суета, эти хозяева, которые забывали ее покормить. Она хотела давно еще улететь, но страх ею овладевал. Дом «сторожил» старый кот Кальцефер, — название ему дали в честь рыжего демона, собственно как и он сам. Любая птица, выбравшаяся из клетки, попадала ему в лапы ну, а если нет — умирала от голода и холода на улице. Канарейка почти уснула, вспоминая о родном доме. Вдруг, она почувствовала, как ее накрывает чье-то теплое крыло. Она немного приоткрыла глаза и увидела кенара, лежащего рядом и его крыло, которое полностью окутывало Кейт сверху. Кажется теперь, сердце канарейки заколотилось с невероятной скоростью, было тепло и уютно. Птах посмотрел на нее. — Ты.. — неловко проговорил желтый, пряча глаза в сторону, — ты только засыпай быстрей… — теперь и он ощущал себя смущенно. Канарейка стала греться, лежа на брюшке и поджав лапки, собственно как и второй. — Спасибо. — тихо проговорила она и закрыла глаза моментально уснув. А кенар продолжал смотреть на «спящую красавицу» и улыбаться. Интересно, почему она его так заинтересовала? Обычная канарейка. А может, он просто давно их не видел? В любом случае, Нико что-то понимал. Он еще немного посмотрел на птичку, а затем и сам уснул.