Обливиэйт

      — Вы слышали? Слышали? Грейнджер идет на бал с Виктором Крамом!       Приближающийся топот нескольких пар каблучков эхом отдался в Подземелье. Небольшая компания гриффиндорок вихрем промчалась по темному коридору в сторону класса зельеварения.       Драко Малфой сидел за статуей горгульи с палочкой в руках, практикуясь в чарах невидимого пера. Его друг Блейз Забини, несколько преуспевший в этом заклинании, теперь оставлял листы пергамента с тайными посланиями, которые Малфой должен был расшифровывать. Как правило, это были последние сплетни, ходившие по Хогвартсу, или злые стишки, которые слизеринцы сочиняли про Гарри Поттера.       Драко злился. Сегодня что-то явно мешало ему сосредоточиться. Первое слово, написанное красивым каллиграфическим почерком, принадлежащим Забини, сначала появлялось, тускло красуясь на листе пергамента, а затем исчезало, словно издеваясь над Малфоем. Слизеринец рычал, бросал палочку, отчего она ударялась о каменную стену и глухо падала на пол. Но, снова овладев собой, он поднимал ее и продолжал колдовать. В очередной раз подняв волшебную палочку над проклятым пергаментом, Драко услышал шум толпы, громко выдохнул, опустив палочку и пергамент на пол, и прислушался.       — Вы слышали? Слышали? Грейнджер идет на бал с Виктором…       Гриффиндорки вошли в класс, дверь, скрипнув, хлопнула, и шум, вызванный девичьим негодованием, стих.       Драко слегка опешил. Он устремил взгляд на палочку, затем — в стену. Безумный взгляд холодных серых глаз, которые, казалось, утратили способность улыбаться даже тогда, когда на лице их владельца сияла ехидная улыбка.       — Да уж, неужели кто-то решил обмараться об эту?.. — Драко прыснул. Сунув палочку и пергамент в карман мантии, парень скрылся в тьме Подземелья.       В Хогвартсе стояла предпраздничная атмосфера. Маленькие красивые наряженные елочки украшали коридоры замка, а над каминами, словно ожерелья, висели вязаные рождественские носки. Пахло мандаринами. Студенты тихо переговаривались между собой по поводу предстоящих каникул. Все словно начали сходить с ума перед грядущим Святочным балом: девочки теперь перемещались по замку небольшими группками, обсуждали свои наряды и прически, все время шептались и хихикали, если мимо них проходил и без того стесняющийся и краснеющий мальчик. Парни, наоборот, ходили задумчивые, надеясь поймать свою принцессу, которую бы они хотели пригласить на бал, без вечного окружения смеющихся подружек.       И только Драко не замечал этой волшебной суеты.       — Адское пламя, — тихо проговорил он пароль у стены, казалось бы, являющейся тупиком и никуда не ведущей.       Маленькие камни в бешеном ритме начали выкладывать дверной проем, открывая потайной вход в гостиную Слизерина.       Высокий силуэт вышел из тьмы. Волосы цвета белого золота выглядели бесподобно в окутавшем их болотном свете, исходящем от гобеленов. Школьная форма сидела по фигуре идеально, что нельзя было усомниться — вошедший явно принадлежал знатному волшебному роду. Да, в свои неполные 15 Драко Малфой был невероятно красивым молодым человеком, вступающим в пору юности.       Гостиная Слизерина выглядела мрачно и неуютно, как и всегда. Слизеринцы были не из тех, кто любил украшать гостиную перед праздником. Многие считали, что так делают только маглы, а маглы — идиоты, занимающиеся полной ерундой, поэтому следовать их примеру точно не стоит.       Перед камином стоял огромным диван, обтянутый черной кожей, Малфой заметил сидящую на нем Пэнси Паркинсон. Обойдя его и присев рядом c девочкой, парень обнаружил на ее коленях противного сиамского кота.       — Драко, — заметив Малфоя, Пэнси улыбнулась и провела рукой по пепельной шерсти мурчащего питомца. — Я искала тебя, где ты был?       На лице Драко играла ехидная улыбка. Он дрыгал ногой и игриво смотрел на Паркинсон. Она вытаращила глаза, отчего еще больше стала похожа на мопса.       — Да что случилось, Драко?       — Я тут краем уха слышал, что какой-то недоумок пригласил грязнокровку Грейнджер на бал.       По гостиной пронесся смешок. Кот, шикнув, вскочил с колен Пэнси и удрал куда-то в темноту коридора, ведущего в спальню девочек.       — Серьезно? — Пэнси задыхалась от смеха. Драко, трясясь от хохота, качал головой в знак согласия, и хохот становился еще более истерическим.       Драко перестал смеяться, на его лице остались лишь последние нотки веселья — все та же злорадная улыбка. Он положил руку поверх руки Пэнси, давая понять, что пора прекратить смеяться. Девушка, смутившись, улыбнулась, но руку не убрала. Драко знал, что нравился ей, как знал и то, что она всегда будет выполнять все его прихоти.       — Мне очень интересно, что это за придурок. Хотя уверен, не лучше ее рыжеволосого кретина Уизли и самовлюбленного идиота Поттера.       — Я могу узнать, — сказала Пэнси. Она по-кошачьи изогнулась и прильнула спиной к Малфою, давая ему возможность приобнять ее.       — Будь добра, — шепнул Драко ей на ухо, отчего у девушки по рукам и шее побежали мурашки.       Пэнси Паркинсон была способной ученицей. Она обладала хорошим умом, хотя стоит отметить, в большинстве случаев получать хорошие баллы на занятии ей удавалось только благодаря хитрости. Ко всему прочему, сейчас она становилась, по мнению многих, одной из самых красивых учениц Хогвартса. Изумруд ее глаз завораживал, а отменное чувство юмора и ямочки на щеках придавали особый шарм. Хотя, конечно, дружелюбием она не отличалась и порой была не прочь сыграть злую шутку с заблудившимися первокурсниками Гриффиндора, направив их совершенно в противоположную сторону от нужного им места.       — Так-так, мистер Малфой, я смотрю, прочитать мое послание вам так и не удалось, — раздался голос за спиной. Драко и Пэнси рефлекторно повернули голову. Позади них стоял Блейз.       — Забини! — улыбнулась ему Пэнси. — Такие новости!       Драко и Пэнси сместились к краю дивана, давая возможность Блейзу сесть рядом с ними. Когда Забини устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и протянул правую руку вдоль спинки дивана, Пэнси продолжила:       — Ходят слухи, что какой-то упырь пригласил нашу зазнайку-зубастика-грязнокровку на бал.       — И кто? — сухо спросил Блейз, щуря хитрые карие глаза.       Тишину прервал голос Драко:       — Я не расслышал фамилию. Его имя Виктор. Весь гриффиндор, видимо, в курсе.       Паркинсон выпучила глаза и прикрыла слегка рот рукой в знак своего огромного удивления:       — Неужели Крам?       — Дура совсем? — рыкнул Малфой. — Крам никогда даже близко не подойдет к этой вонючей грязнокровке!       Пэнси хмыкнула, встала с дивана и, гордо подняв голову, удалилась из гостиной. К сожалению, ее показные обиды не могли противостоять влиянию Драко. И она всегда возвращалась после любой сказанной грубости Малфоя такой же покорной и милой. Он свыкся с мыслью, что она – его и никогда не будет иначе.       — Это слишком грубо, Малфой, — улыбнулся Забини, — девочка из кожи вон лезет, чтобы угодить тебе.       — А ты не суй нос не в свое дело.       — Ш-ш, остынь, адское пламя, — хохотнул Забини и слегка ударил Малфоя кулаком по плечу. — Хочешь устроить минуту позора для маленькой грязнокровочки на балу?       Драко злобно улыбнулся и покачал головой.       — Хочу, чтобы эта дрянь навсегда запомнила этот бал, — растягивая слова, произнес блондин.       Его глаза искрили ненавистью. Да, он ненавидел ее. Наверное, сильнее, чем ненавидел Поттера и Уизли. И порой, сидя за последней партой и видя, как мисс Всезнайка чуть ли не подпрыгивает, когда тянет руку, чтобы первой и единственной ответить на вопрос преподавателя, он мысленно насылал на нее Непростительные заклятия. Например, Круциатус. И представлял, как она корчится от боли, издавая невнятные звуки, переходящие в оглушительный крик. Малфой знал: отец наверняка бы гордился им, имей он привычку проникать в мысли к своему наследнику.       Мрачная, темная обстановка гостиной успокаивала и очаровывала, переводя разговор совершенно в другое русло, русло темной магии и колдовства.