Обливиэйт

      — Гермиона! — Джинни кружила по спальне для девочек вокруг стоящей в небесно-голубой мантии подруги. — Какая же ты красивая!       Гермиона хихикала и вертела головой в знак несогласия, отчего ее верхние зубы, и без того слегка выпирающие, казались совсем большими, как у кролика.       — Да нет же, правда! — звонко кричала Джинни. — Ты выглядишь просто прекрасно! Ты такая очаровательная, словно незабудка!       Вихрь огненных волос Джинни завораживал Гермиону.       — Ну, хорошо, хорошо, — продолжала смеяться незабудка, — я тебе верю! Только перестань бегать, иначе у меня совсем закружиться голова, юла!       Джинни остановилась перед Гермионой, заглянула ей в глаза и, расставив ноги и поставив руки на талию, сказала:       — Ты будешь самой красивой на балу! Говорю тебе!       Схватив Гермиону за руки, Джинни повлекла подругу к себе. Девочки, смеясь, кружили и танцевали. И мальчишки, сидящие в гостиной, слышали задорный и веселый смех и немного завидовали, думая, что девчонки устроили мини-вечеринку с дракой подушками.       После примерки платья подруги отправились на ужин в Большой зал.       — Как дела у Гарри? — спросила Джинни у Гермионы, немного понизив голос на имени, чтобы никто не услышал.       — Из-за Турнира мы практически не общаемся. Он постоянно в поисках ответа на подсказку из яйца.       — У тебя есть мысли о том, что это может быть? Что за испытание ему предстоит?       — Пока никаких, — грустно призналась Гермиона, — я не могу полноценно подойти к поиску ответа. Гарри не дает мне поработать с подсказкой.       Джинни опустила глаза и вздохнула. Гермиона поняла: подруга все еще что-то чувствует к Гарри. Детская влюбленность, вспыхнувшая в Джинни после первого года обучения в Хогвартсе и разгоревшаяся еще больше после того, как Гарри спас ее от влияния дневника Тома Реддла, все еще надеялась на существование. Это была влюбленность, смешанная с благодарностью. Это было нечто сильное, что все еще теплилось в сердце Джинни, но только та всячески старалась убедить и себя, и тех, кто знал о ее слабости к Гарри, в обратном. И Джинни свято верила, что ее маленькая детская слабость навсегда останется в ее сердце маленькой детской слабостью.       — Рон сам не свой, — нарушила тишину между ней и Гермионой Джинни, — что-то у них с Гарри стряслось.       — Возможно, Джинни, я не знаю, — ответила Гермиона и оперлась подбородком на руку.       Большой зал заполняли студенты. С каждой минутой становилось все шумнее и шумнее. Гарри и Рона видно не было.       — Гермиона, я хотела еще сегодня полетать на метле. Пойдешь со мной?       — Нет, спасибо, малышка Джинни, — улыбнулась Гермиона и нежно похлопала по щеке сидящую напротив девочку, — пойду подготовлюсь к зельеварению.       — Мерлин, она даже на каникулах не может без учебников! Тогда удачи! — улыбнулась в ответ Джинни и, встав из-за стола, быстрым шагом покинула Большой зал.       Гермиона допила кружку чая с лимоном. Девочка слегка замерзла, поэтому почувствовала, как теплая жидкость приятно опускается по пищеводу в желудок. Чай с лимоном напоминал ей о доме, о родителях, по которым она безумно скучала. Гермиона, конечно, любила учиться, получать новые знания, любила Хогвартс, но вела строгий отсчет дней до отъезда домой. Там жила ее душа. Вдруг девочка услышала громкий хохот с противоположной стороны зала.       «Слизерин…» — подумала Гермиона.       Она увидела, как кто-то из компании Малфоя всячески пытался скопировать движения, позу Гермионы и, конечно же, прикус ее зубов.       — Боже, ну, что за идиоты? — вздохнув, сама себе сказала Гермиона. За столом рядом с ней никого не было, поэтому вряд ли кто-то мог услышать ее недовольные высказывания в адрес Слизерина. К тому же в зале было шумно.       Не обращая внимания на цирк, который устроила шайка Малфоя, Гермиона направилась в библиотеку. Ей нужно было найти учебник по зельеварению за 4 курс. Подойдя к огромному книжному шкафу, девочка начала водить маленьким пальчиком по корешкам старинных книг. Она не замечала, как шевелит губами, читая про себя их названия. Гермиона подняла голову. Нужная книга находилась достаточно высоко, чтобы она могла дотянуться до нее, даже если бы она встала на носочки и вытянула руку.       Сзади кто-то тихо подошел, и мужская рука с легкостью достала нужную книгу. Девочка обернулась.       — Виктор! — воскликнула Гермиона.       Напротив нее стоял высокий, худощавый юноша с черными, как ночь, глазами. Они были прекрасны и притягивали своей бездонностью. Несмотря на высокий рост, Виктор слегка сутулился, из-за чего казался ниже.       — Гермивонна, — тихо проговорил Виктор, протягивая Гермионе книгу, — я узнал, что ты занимаешься.       Английский Виктора явно хромал, однако болгарин изо всех сил старался донести до Гермионы свои мысли.       — Пойдем. Хочешь, позанимаемся вместе?       — Да, — коротко ответил он.       Молодой человек был немногословен. Крам любил больше слушать, нежели говорить и задавать вопросы. Он любил наблюдать. Но теперь, когда он встретил Гермиону, переступая через себя, через свою робость, неуверенность, он интересовался, как у нее дела с учебой, какое зелье ее самое любимое и почему лучшая защита от гитраша — заклинание Люмос. Ему было интересно абсолютно все.       — Учи, я посмотрю, — улыбался Виктор и тормошил волосы на затылке. Глаза его счастливо светились.       Гермиона погрузилась в зельеварение. Каштановые волосы, пушистые, слегка растрепанные, небрежно спускались на плечи, и медная прядь всё время, пока Виктор смотрел на нее в профиль, пыталась выпрыгнуть из-за уха прямо в книгу. Но рефлекторное движение ловких маленьких пальцев не давало ей совершить этого вечного побега.       В такие моменты мир переставал существовать для Гермионы Грейнджер. Она не слышала шума, не чувствовала сверлящего взгляда Виктора. Сейчас, в этот момент, была только она и зелье, сути приготовления которого она не могла понять. Пока не могла. Но она твердо знала, что рано или поздно она докопается до самой его сути. Доберется. Она ведь Грейнджер. Упорная, трудолюбивая, усидчивая. У нее все получится!       А Виктор смотрел и смотрел. Нет, он уже не наблюдал — он любовался ею. Он видел, как глаза Гермионы бегают по строчкам в бешеном ритме, и его завораживал вид этой очаровательной маленькой волшебницы.       — Есть! — Гермиона хлопнула в ладоши. — Я все поняла! Все дело в перемешивании! После добавления растертой крапивы ровно 7 раз против часов стрелки! Семь раз! Против часовой стрелки!       — Какая же ты умная, Гермивонна, — выдавил из себя Виктор. На его бледном лице заиграл румянец. Комплименты. Да, порой это так же сложно, как приготовить напиток живой смерти.       — Спасибо тебе, — мягко сказала девочка и нежно погладила его по плечу.       Виктор еще больше смутился.       — Давай я отнесу книгу? — предложил он.       Гермиона кивнула. Вдруг она почувствовала, как что-то ударилось о ее затылок. Девочка обернулась и увидела сидящую позади за соседним столом Пэнси Паркинсон. Она ехидно улыбалась, держа в руках волшебную палочку.       Гермиона отвернулась и краем глаза заметила на краю стола небольшую записку, сложенную в форме бабочки. Так вот что бросил в нее этот курносый гном, Пэнси! Записку Гермиона открывать не стала, она с еле слышным шорохом смяла ее, достала волшебную палочку и применила заклинание Эванеско. Записка исчезла, не оставив после себя и следа. Когда Виктор вернулся, Пэнси уже не было в библиотеке.       — Можно проводить тебя? — спросил Крам, опустив глаза в пол, как провинившийся школьник.       — Конечно, — Гермиона улыбнулась. Ей было комфортно с Виктором. Хотя, стоит заметить, ее все-таки раздражало, если кто-то смотрел на нее во время подготовки домашней работы. И Виктор не был исключением.       Предпраздничная суета была в самом разгаре. До Святочного бала оставалось 4 дня.