Scrappy fragments

Стив просыпается немного позже обычного и несколько мгновений пытается понять, что же изменилось – что-то очень легкое, зыбкое и практически неуловимое вплелось в канву окружающего его мира. Квартира залита солнцем, ее наполняют привычные звуки – один за другим – за окном шумит улица, где-то за стенкой натужно скрипит механизм лифта, тихо гудит включенный ноутбук. Баки на кухне – стряпает что-то к завтраку и… тихо напевает. Стив поднимается с кровати и идет к двери, босиком, ступает очень-очень аккуратно, обходя предательские скрипучие половицы, практически не дыша. Звук ведет его как путеводная нить – один-единственный, самый важный среди тысячи обыденных и бессмысленных, он держится за него как за паутинку, готовую вот-вот порваться. Стив приоткрывает дверь на кухню и замирает невесомой тенью, наблюдая за Баки, стоящим у плиты. Впервые в этом новом веке он слышит, как Баки поет. Не улыбается Стиву через силу, пытаясь продраться сквозь пелену окруживших его кошмаров, не наполняет интонации голоса фальшивым весельем, когда говорит с кем-то из знакомых, не пытается изобразить спокойствие, чтобы хоть чуть порадовать Стива. Просто тихо и немного фальшиво напевает песню, название которой никто из них никогда не вспомнит – старую песню этого мира, песню своей молодости, которую у него отняли, которую он никогда уже не сможет вернуть. Баки напевает искренне и только для себя. Стив закрывает глаза и мысленно просит его не прекращать еще хотя бы пару мгновений. Пару мгновений, за которые он успеет представить себе, что раз Баки поет – значит, он стал хотя бы чуть-чуть счастливее.