Scrappy fragments

Баки тревожно. Назвать точную причину своей тревоги он не может — наверное, дело во всем подряд. С ним такое часто бывает. И Стив рядом, на соседней кровати, руку протяни — дотянешься. Но только вот непонятно, можно или нельзя. Не станет ли хуже. Лежит спокойно, дышит ровно. Наверное, спит. А Баки не спится, хотя казалось бы — место идеальное. Клинт предложил им перекантоваться — лучше слова и не подберешь — у себя дома, и это чертовски щедрый жест с его стороны. Такой, что непонятно, как его за все это отблагодарить. Но об этом можно подумать попозже. Он поднимается на ноги — очень тихо, проскальзывает за дверь и спускается со второго этажа, стараясь не перебудить весь дом. Лестница такая скрипучая, что тут понадобится высокий уровень мастерства. Ну, или придется утром выслушать подобающее количество комментариев Уилсона, адресованных его легендарной грации. Баки ухмыляется, преодолевает последние ступеньки и замирает. Не только ему не спится этой ночью, не только его тянет на улицу. Дочка Бартона — Лила — стоит у двери с таким решительным выражением лица, что тут же становится ясно: она вполне готова открыть дверь и нырнуть в ночную темноту. — Ты чего? — тихо спрашивает Баки, потому что видит: дело серьезное, и в отличии от него, девчонка свою проблему сформулировать явно сможет. Она поворачивается к нему и смотрит практически сердито, потом вздыхает, очень печально — как только дети и умеют, когда начинает рушиться их мир. — Я забыла кое-что у колодца. Мама меня убьет. Баки кивает. Он прекрасно понимает, что у девочки есть причины топтаться тут посреди ночи, но уточняет, просто на всякий случай: — А утром забрать нельзя? — Нет. — Лила качает головой и снова смотрит на него сердито. — Там же роса и дикие животные. Испортится. В наличии диких животных Баки очень сильно сомневается, а вот роса — пожалуй, аргумент. — Ну, тогда пошли к колодцу. Одевайся. — Ты что! Это же колодец! — сообщает ему Лила громким шепотом и округляет глаза. Но все-таки тянется за курткой. — Там очень опасно. Потому что страшно. — Ну, мы быстро. — Баки пожимает плечами. — Никто и не заметит. — Я думала, ты умнее, — сообщает ему девочка, и в ее голосе слышно глубокое разочарование. — Возьми нож. — Она кивает на кухонный стол, на котором лежит тесак для разделки мяса. Баки качает головой. — У меня есть нож. — Возьми еще. Мы же идем к колодцу. — Девочка смотрит на него так серьезно, что приходится все-таки прихватить с собой кухонное убожество. Местность-то она знает лучше, и, может, про диких животных не выдумывает. Кролики там, мало ли. Ночь встречает их прохладой и безветрием. Лила сразу устанавливает необходимые правила предосторожности. — За руку можешь меня не держать. Но иди рядом. Не потеряйся. — Хорошо. — Баки кивает. Он очень надеется, что все-таки не разбудил Стива, когда уходил из комнаты. Объяснить ему, что он делает посреди какого-то перелеска с тесаком в компании дочки Клинта, будет не так легко. Хотя есть шанс, что Стив терпеливо выслушает. — Мы сейчас пойдем мимо дров, — шепотом сообщает его спутница. — Папа там днем оставил топор. Если кто-то будет нас там ждать с топором… — Постой! — Баки не собирается просто так отметать детские тезисы. У Клинта неглупая дочка, и с ней вполне можно строить конструктивный разговор. — Никто нас не ждет у поленницы. Ну зачем? А если бы мы вообще не пошли к колодцу? Смысл там всю ночь стоять и ждать непонятно чего? — Наверное. — Лила нерешительно кивает. — Но все равно страшновато. Поленницу они, однако, минуют без приключений, что вселяет в нее некоторый оптимизм и делает более разговорчивой. — А ты почему не спал? Мама сказала, что ты до этого спал очень долго. Выспался, что ли? Баки пожимает плечами. Хочется поскорее дойти до несчастного колодца и не водить ребенка холодной ночью черт знает куда. Надо было вообще выяснить у нее, куда идти, и быстренько сбегать туда в одиночку. — А ты слышал про Тонкого человека? — Нет. — Он прячется между деревьями. Иногда деревья в темноте похожи на него, а иногда это он на самом деле. — И что он делает? — уточняет Баки, потому что этот персонаж явно составляет один из культурных пробелов его образования. Которых, к сожалению, крайне много. — Крадет детей, — тут же отвечает Лила. — Про взрослых я не знаю. — Не бойся. Если кто-то окажется рядом, я услышу. Мы будем готовы. — Я и не боюсь, — произносит Лила, но все-таки берет его за руку. — На всякий случай. Если ты потеряешься, папа рассердится. — И не только папа, — улыбается Баки. Ночь выдается красивая. Полная луна выглядывает из-за облаков. Все-таки поднимается ветер и слегка колышет вершины деревьев. Детская болтовня про всякую чертовщину отвлекает. — А волков ты не боишься? — Нет, волков не боюсь. У меня же нож. Лила задумывается. — А мертвых волков? С горящими глазами? — Таких не бывает. — Баки смотрит на нее очень серьезно. Когда они наконец доходят до колодца, важной забытой вещью оказывается кукла, что даже не особо удивляет. Но Лила сообщает ему, что куклу привез Клинт из одного очень секретного места, а потому она действительно ценная. Баки кивает, берет девочку за руку и разворачивается. Дорога назад оказывается чертовски темной. Даже для него. Хоть глаз выколи. Тропинка петляет, уводит куда-то за высокие деревья. Да и ветер завывает намного громче. — Как думаешь, там точно нет Тонкого человека? — тихо спрашивает Лила и слегка сжимает его руку. — Да даже если он там и есть… я Зимний Солдат, — произносит Баки, скорее чтобы сообщить этот немаловажный факт окружающей чертовщине. Она, впрочем, скорее всего не будет впечатлена. В крови закипают древние инстинкты, очень-очень древние, принадлежащие вовсе не современным людям и даже не людям из его поколения. И с ними, тем не менее, очень сложно бороться. Темнота вокруг давит, за спиной нечто мерзкое и очень черное неторопливо вылезает из колодца. Среди деревьев затаился Тонкий человек, и черт-знает-кто ждет их у поленницы. С топором. — Так, — Баки поворачивается к Лиле. — Держи-ка свою куклу покрепче. Он берет ее на руки, делает глубокий вдох и устремляется назад к дому настолько быстро, насколько хватает сил. *** — Круто! Это круто! — радостно сообщает ему Лила, когда они наконец-то оказываются на кухне дома Бартонов. В относительной безопасности. — Ты бегаешь быстрее папы! Баки опускает девочку на пол и мысленно вздыхает. В ее глазах горит такое радостное возбуждение, что нет никаких шансов, что она не расскажет о ночном приключении всем вокруг. — Я никому не скажу! — тут же обещает она ему и для подтверждения своих слов прикладывает палец к губам. — Тебе пора спать, — улыбается Баки и садится на корточки, чтобы помочь ей снять куртку. — А то нас тут застукают, и мне придется всем все рассказывать. Она кивает, быстро чмокает его в щеку и убегает куда-то вглубь дома. Баки поднимается на второй этаж, уже ни капли не заботясь о тишине и спокойствии окружающих. Стив, конечно, не спит — включает ночник, как только он переступает порог комнаты, пару мгновений щурится, привыкая к яркому свету. — Бак, все в порядке? Что случилось? Баки быстро подходит к его кровати. — Подвинься. Стив широко улыбается и послушно освобождает место рядом с собой. — Я уж думал, ты там до утра проторчишь. — У него теплые и сильные руки, а движения — такие же собственнические, как в воспоминаниях Баки. Может быть, даже чуть-чуть более собственнические. И рядом с ним очень хорошо. — Утро нескоро еще, — бормочет он, устраивая голову на плече Стива. — Ну да. Замерз? — тут же спрашивает Стив. Явно ищет повод прижаться крепче. Баки поспешно кивает. О более глубоких своих мотивах он, пожалуй, расскажет утром. Не раньше.