Scrappy fragments

Пару мгновений Баки задумчиво изучает дисплей телефона. В данном конкретном случае отвечать не хочется категорически, но ведь всегда есть небольшая доля вероятности, что случилось нечто серьезное. — Ну, как? Насколько все плохо? — бодрый голос Сэма не оставляет никаких надежд на конструктивный разговор. — Да пошел ты! — неловкость момента заключается в том, что Стив наконец-то уснул, а потому кричать на Сэма приходится шепотом. Получается скорее гневное шипение. Не особо впечатляющее. И перезванивает тот уже через 6 секунд. — Что-то со связью… Ну, или ты сам отключился? Нет, Баки, я же на самом деле за тебя беспокоюсь. Как ты там, держишься? — Пошел. Ты. — Послушай… Может быть, тебе чем-то помочь? Не физически, конечно, а то я очень далеко, — говорит Сэм так, что в голове тут же мелькает образ утыканных пальмами пляжей с белым песком, откуда сердобольный Уилсон и звонит узнать, как у Баки дела. И очень переживает. — Но могу поддержать морально. Все-таки я достаточно долго консультировал ребят вроде тебя… Хочешь выговориться? Что-нибудь рассказать? Баки вздыхает. Его добровольный терапевт явно зарвался и забыл, с кем имеет дело. *** — Баки — лучший парень, которого я знаю, — говорил Стив Сэму еще перед самым апогеем заварушки в Вашингтоне. — И я все сделаю, чтобы его вытащить. Как он бы сделал что угодно для меня. *** — Не пойми меня неправильно, — продолжает Сэм. — Я бы тебе с радостью помог удерживать Стива в горизонтальном положении. Вот только в прошлый раз, когда он оказался в больнице, его лучший, не побоюсь этого слова, друг — свалил в закат. И палец о палец не ударил, чтобы остановить капитанские попытки свалить вслед за ним. — И чего ты сейчас от меня хочешь? — Баки надеется, что в его голосе звучит достаточная степень угрозы, чтобы Сэм свернул свою лавочку. И перестал уже ему названивать. — Да ничего я не хочу, ты что? Просто рассказываю, как нелегко это было. Стив упрямый, надо ему палату срочно покинуть — его не остановишь. А все мелкие неурядицы… ну там, знаешь, сотрясение мозга… по дороге заживут. Баки мрачно смотрит в направлении спальни. Что правда, то правда. Просто раньше удерживать его было легче. — Отстань, пожалуйста. — Нет уж! Я в те дни так жаждал торжества справедливости! Прям себе обещание дал, что тебя разыщу, приволоку и… Баки завершает вызов и заносит номер Сэма в черный список. На некоторое время. Пока его не отпустит приступ мстительности. — Приволочет он меня… Я бы на это посмотрел. *** Когда с ним пытается связаться лично Ник Фьюри, Баки чувствует подступающую панику. Вот уж кто совсем не склонен с ним общаться, так это бывший директор ЩИТа. Оно и понятно. — Слушаю? — говорит он максимально спокойно, чтобы сразу задать беседе нейтрально-доброжелательный тон. В рамках разумного. — Сержант Барнс? — Баки не сразу удается уловить, что там за интонации сквозят в голосе его собеседника. Злорадство? — Как ваши дела? Как поживает Капитан? — Лучше, — аккуратно отвечает Баки. — Ну, вот и замечательно. А то вам, наверное, непросто сейчас приходится? С ним трудно в такие моменты. Вечно его на что-то нужно уговаривать, потом он, так уж и быть, соглашается, потом все начинает строить под себя. — Баки не до конца понимает, к чему идут общие размышления Фьюри о трудностях взаимодействия со Стивом, но догадывается, что за этим стоит некая интересная история. — У него там что? Травмы? — Это ненадолго. Быстро придет в норму. Уже скоро снова будет интересоваться современными террористическими тенденциями и подбирать новый костюм. — Но вы успеете натерпеться… Баки несколько мгновений гипнотизирует телефон. — Ник, вы же не позвонили мне, чтобы поиздеваться? Я очень надеюсь. — А почему нет? Прости старика. — Фьюри включает панибратский тон с легким оттенком наставничества. Йода-мастер их области. — У меня не так уж много развлечений. Не могу упустить шанс, когда точно знаю, что Роджерса ты не бросишь, а значит, снайперская пуля в ближайшее время мне не грозит. Ну, если бы ты еще умел нормально стрелять. — Справедливо, — снова вздыхает Баки. Он не может не отдать дань уважения человеку, который может шутить над такими вещами. *** Если Стив в чем-то и добился настоящего профессионализма — так это в искусстве идти против правил. Ну, еще из него получился бы неплохой карикатурист, но эти моменты были друг с другом связаны незримой, но прочной нитью аспектов его характера. Поэтому, в силу своих особенностей, из предписаний «стараться как можно меньше вставать и ходить, читать, рисовать, смотреть телевизор и ни в коем случае не бросаться, сломя голову, навстречу приключениям, чуть только они забрезжат на горизонте», он воспринял только часть про «бросаться, сломя голову, навстречу приключениям». Все остальное, видимо, упустил, как ненужный фоновый шум. Баки знал, как с этим бороться. Уговорами, убеждениями, грубой физической силой. Опыт-то у него был, а навыки — восстанавливались быстро. *** — Привет! — Наташа застывает на пороге, — красивая и злорадная, в лучших лазаретных традициях протягивает букет цветов и бумажный пакет. — Я решила проявить участие. Вот фрукты и еще там открытка от Клинта. Заходить не буду, сам понимаешь, дела государственной важности. Баки пожимает плечами. — Да он все равно спит. — Не хочу рисковать. Тебе сил и терпения. Звони, если понадобится политическое убежище. Ладно, я побежала. *** Баки садится на кухне, задумчиво смотрит на телефон и на цветы. Уровень ехидства окружающих, кажется, переходит обычные границы. И ему не совсем понятно, почему. Стив, конечно, нарушает все предписания (они же только для этого и существуют) в тысяча сто первый раз, притаскивается на кухню вслед за ним, обнимает за плечи и просто стоит так некоторое время. Рядом с ним спокойно, как ни крути. — Что у тебя такое? О чем задумался? — Ты мне расскажи. — Баки пытается хотя бы усадить Стива на диван, раз уж с постельным режимом у него одни провалы. — Со мной сегодня только ленивый не связался — поинтересоваться, насколько с тобой сейчас тяжело. Ты, конечно, не подарок, тут я согласен. Но… что они все вообще о жизни знают? Ничего! Они ж с тобой в 30ые дела не имели. Стив? Стив утыкается ему в плечо. Не протестует, не оспаривает и некоторое время остается непривычно молчаливым. Наконец вздыхает. — Ну, может быть… есть небольшая — очень небольшая — доля вероятности, что в прошлый раз я всех немного подзадолбал. — Немного подзадолбал? — Сильно подзадолбал. Баки замирает на мгновение. — Такое признание с твоей стороны — настоящий прорыв. Я хочу подробностей. Чем подзадолбал? Насколько сильно? — Бак, ну не мог я валяться в больнице! У меня были важные поисковые дела. А все мне мешали. — А сейчас мне просто повезло, и дел у тебя нет? Стив обнимает его чуть крепче. — Ну, это взаимосвязанные вопросы. Баки тихо смеется, давая им обоим пару минут спокойствия перед тем, как он в очередной раз погонит Стива выполнять предписания. Такая привычная рутина. — Что смешного? — Что все вокруг свято уверены, что мне с тобой трудно.