Неполадки в системе

      Сколько бы я не маялась в раздумьях, переворачивая весь свой словарный запас на изнанку, но найти описание тем чувствам, что меня переполняли, я никак не могла.       Мы уже были в Африке, буквально шли по следам из обломков потопленных судов и всплывших трупов, что оставила Королевская удача словно бы специально, чтобы мы смогли её выследить и поймать тёпленькими и без лишних проблем. Конечно, я очень сомневаюсь, что нам удастся сделать это без сучка без задоринки, но всё равно чувствовала дрожь в коленях от скорого приближения развязки всей этой затянувшейся истории, которая никогда уже не забудется.       Мы буквально у Мудреца на хвосте. Всё, что нам осталось, это схватить его, забрать хрустальный череп и заставить его отправить меня, наконец, домой, туда, где моё место. Но чем дольше я думала об этом, тем больше подвергалась глупым сомнениям: хочу ли я на самом деле вернуться? Готова ли я вот так вот бросить здесь стольких людей, ставших мне друзьями? И ради чего? Чтобы до конца жизни делать прививки жирным котам и купировать уши безобразно дорогим собакам? А как же те люди, что остались дома и сейчас, возможно, не спят ночами маясь в догадках куда я подевалась?       Имею ли я моральное право вот так просто выбирать, где мне быть?       Я родилась в двадцатом веке, выросла и воспитывалась в двадцать первом, в России, где зимой холодно, а летом жарко. Где люди забыли о понятии опасности, хоть и сталкиваются с рисками для жизни каждый чёртов день. Где Эдвард Кенуэй лишь персонаж, придуманной для одной игры из целой серии о разных исторических эпохах и немыслимой способности становиться невидимым в толпе из-за белого капюшона.       Там моё место.       Совсем не здесь.       И от этого дерьмово на душе.       - Сейчас нет времени спрашивать откуда, - начала Энн, говоря немного тише, чем обычным голосом, потому что звук над водой разноситься удивительно хорошо и далеко, а нам совсем не было на руку, чтобы нас заметили раньше времени, - но ты точно уверена, что мы всё делаем правильно?       Она бросила на меня выжидающий взгляд, постукивая пальцем по скрещённым рукам, но в целом больше никак не выдавая свою нервозность. Энн имела способность оставаться хладнокровной в любой ситуации, не знаю, научилась она этому из-за Джека или благодаря Мэри, но это вызывало уважение. Барри, стоящий за рулём между нами, сначала взглянул на неё, а затем повернулся ко мне с выражением вроде «кстати да, она дело говорит». Уверенности, разумеется, мне это нисколько не прибавляло, но отступать было некуда, и я, вообще-то, в гостях у ассасинов не только штаны просиживала и тоже набралась спокойствия в каком-то роде.       - По своему опыту могу сказать, что чаще всего всё выходит из-под контроля и план летит ко всем чертям. – Думаю, они не это ожидали услышать, но зато честно и без пустой надежды. – Так что, произойти может всё что угодно, но разве это чем-то отличается от обычной жизни?       Для большей убедительности я пожала плечами и продолжила пристально всматриваться вперёд, далеко за пределы носа Галки. По сути, ничто не останавливало меня от того, чтобы рассказывать о своём перемещении во времени и пространстве каждому встречному, так как совсем уже скоро, возможно даже уже сегодня вечером, я вернусь домой, помахав всем на прощание ручкой. Но мне совсем не улыбалось до той поры просидеть за решёткой в трюме, после того как вся команда, в отсутствии бравого капитана, коллективно решит, что я тронулась умом и меня следует изолировать от общества. Мне просто хотелось остаться у них в памяти хорошим воспоминанием, неземной сиреной из морской пены в идеале, но что имеем, то и имеем.       Барри многозначительно прочистил горло, но ничего не сказал, а вот пристальный взгляд Энн так и продолжил пропиливать у меня в щеке дыру, но я настойчиво отмахивалась от этого ощущения. Уверена, в своё время у Мэри от неё тоже были секреты, и, очевидно, Энн оказалась достаточно упёртой, чтобы выпытать их всех до единого. Но отличие настоящей ситуации в том, что у рыжеволосой бестии просто нет достаточного времени на это.       Как только вдалеке послышались приглушённые выстрелы и крики, стало понятно, что настало время битвы и приведения в действие моего гениального плана перехвата, над которым мы реально заморочились и перенапрягли все извилины в четырёх головах. Я, так как знаю что случиться, Эдвард и Энн, так как имели больше всех опыта и знаний на этом корабле, и Барри, так как Эдвард доверял ему больше, чем всей остальной команде, коллективными усилиями родили то, что сегодня приведёт нас к лёгкой победе и минимальным жертвам.       Я очень на это надеюсь, по крайней мере.       - Настала пора, парни! – закричала Энн, так властно и с азартом, что мне захотелось запрыгать на месте от предвкушения. - Отдать парус!       На палубе сразу же началось активное движение, увесистые рулоны ткани на парусах с характерным скользящим звуком раскрылись и сразу же округлились под напором попутного ветра, чтобы был нам очень кстати. Галка с небольшим качком рванула с места и показала свой нос из-за скал как раз в тот момент, когда огромный корабль на черных парусах подобрал с обрыва своего капитана и намеривался удрать. Мы выросли у Королевской удачи на пути, там самым заставив её резко сменить курс и дать время Эдварду запрыгнуть на рангоут мачты вслед за Робертсом. Со своего места мне было практически не рассмотреть две фигуры, с такого расстояния выглядевшие как нарисованные палочками человечки, но то, что их было две и ни одна из них не летела вниз на скалы в свободном полёте, говорило по крайней мере о том, что начало положено и именно так, как мы на то и рассчитывали.       Галка сделала небольшой галс влево, перекрывая линейному кораблю возможность проскользнуть мимо нас в проход между мелкими торчащими из воды как акульи плавники скалами, по которому Эдварду, в случае соблюдения канона игры, пришлось бы обходить заваленный ход, и двинулась попятам за Королевской удачей, на борту у которой происходил предсказуемый движ в связи с попаданием на борт белобрысого зайца. Именно по этому Энн скомандовала «полный вперёд» и дать залп книппелями.       Мы сели Робертсу на хвост, а чтобы он не расслаблял булки и продолжил двигаться вперёд, обсыпали его залпом мортир и бортовых орудий. Сейчас, когда Эдвард остался один на один с врагами, каждая секунда была на счету. Королевская удача, как мы и рассчитывали, повернула на девяносто градусов вправо и направилась к достаточно просторному для своих жирных боков просвету, в котором мы приготовили для неё сюрприз. Как Эдвард и сказал, если Роберт должен был взять курс на северо-запад, значит есть большая вероятность, что он направиться туда же, так как ждал нападения и точно имеет план отступления. Почему я так решила? Да потому что не доверяю этому хитрожопому усатому ублюдку. А ещё как тогда он так ловко создавал препятствия на нашем пути в игре?       Я говорила, ассасины научили меня кое-каким штучкам-дрючкам.       Как только это стало возможным, прицельным выстрелом из фальконетов с борта Галки Майк и Джон подорвали бочки с горючим маслом, на которые нарвалась Королевская удача. Таких бочек мы раскидали достаточно, чтобы хотя бы один борт загорелся и пламя достаточно быстро перекинулось на ванты и другие концы, держащие мачты, одну из которых нам всё же удалось подбить книппелями. Пламя поползло вверх, перекидываясь на паруса, тем самым через какое-то время замедлив ход линейного корабля, позволяя куда более лёгкой и манёвренной Галке без каких-либо проблем подойти достаточно близко, чтобы прижаться борт к борту. Наш корабль дрогнул, когда мы столкнулись с боком Королевской удачи, так что я, даже схватившись в перила руками, едва не сделала кувырок через голову и не улетела с капитанского мостика на борт.       Команда с воинственным кличем посыпалась на борт здоровенного корабля точно стая вооружённых блох.       Всё закончилось так же быстро, как и началось.

***

      Мы смылись подальше с места стычки ещё до того, как остатки Королевской удачи догорели и ушли под воду, а тела погибших при абордаже наоборот всплыли на поверхность. Трюм Галки набился некоторым количеством наживы, которую ребятам удалось унести из заполненного дымом трюма и её было достаточно, чтобы заполонить буквально каждый метр пустого пространства, даже клетки. Пленников мы не брали.       Только одного.       Я и Эдвард стояли перед привязанным к стулу Мудрецом в самой дальней части капитанской каюты, там, где меньше всего шансов оказаться услышанными. Лицо Робертса было похоже на красно-синее распухшее месиво, над которым Эдвард изрядно поработал ещё на борту Королевской удачи. Кровь из носа размазалась по всей нижней половине лица, стекала по подбородку и шее вниз, запачкав пёстрый камзол, который, подозреваю, дорого стоил. За очень короткий промежуток времени, словно по мгновению волшебной палочки, на небе над Галкой сгустились свинцовые тучи, так что стало темно, как ночью. В окно и по бортам барабанили крупные дождевые капли, то и дело мерцали молнии и громыхали раскаты грома, пробирая до самых костей. Тусклый свет от пламени свечей в капитанской каюте не добавлял лицу Робертса привлекательности, а совсем даже наоборот – жутковатые тени падали на опухшую кожу совсем по-сатанински.       Но Робертса совершенно не волновало ничего из вышеперечисленного, так как на его разбитых губах играла довольная усмешка, а из того глаза, что не заплыл огромным фингалом, казалось, вот-вот посыпятся искорки.       Я постаралась не показывать свою нервозность, но всё равно то и дело чесала пальцами свои предплечья и локти, так что вся кожа покрылась длинными красными полосами. У меня создавалось впечатление, что это не он, а я попалась на крючок врагам, не желающим мне ничего хорошего. Атмосфера вокруг этого шизика не соответствовала действительности и не давала не шанса чувствовать себя хоть сколько бы комфортно, даже учитывая, что мы были на своей территории и в явном численном превосходстве.       - Что же, - неожиданно воскликнул Робертс достаточно громко, чтобы я подпрыгнула на месте от неожиданности и заставила его ухмылку стать ещё довольнее, - я не вижу смысла тянуть с этим ещё дольше. Вы получили череп, - он стоял на круглом столе позади нас с Эдвардом и выглядел одновременно невероятно красиво и жутко, - и, раз я всё ещё жив, вам нужно от меня что-то ещё. Я прав? – Хоть он и обращался во множественном числа, его взгляд был прикован только ко мне.       Я сглотнула, подавляя желание спрятаться у Эдварда за спиной. Он был на удивление тихим с самого утра, когда мы поняли, что уже сегодня сможем перехватить Королевскую удачу, так что и сейчас продолжал молчать, словно бы специально стараясь не смотреть на меня. Это, до кучи к не слишком приятной встречи с Мудрецом, давило на меня хуже родительской опеки перед ЕГЭ, когда я заявила, что буду подавать документы только в один вуз, так как не хочу больше никуда. И, знаете, там была действительно сильная конкуренция, я была одной из первых в списке поступивших, только с конца и расплакалась, когда мне позвонили сказать, что я прошла на бюджет. Почти так же, как тогда, у меня в животе словно бы обосновался огромный холодный камень, сдавливающий все органы, так что мне одновременно хотелось в туалет и блевать, хотя в желудке не было даже куска сухаря. Мне кусок в горло не лез последние дни и даже надоедливое кудахтанье наседки-Боба не смогло заставить меня перекусить сегодня утром.       Было понятно, что я должна сама с этим разобраться, если действительно хочу попасть домой.       И действовать нужно прямо сейчас.       - Ты выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, - будто бы мы были закадычными друзьями обратился ко мне Мудрец, смотря прямо мне в лицо.       - А вот ты явно похуже, - отозвалась я ответ, выплёвывая всё желчь, которая во мне скопилась. Возможно, это неправильная позиция и она показывает меня как слабака, но нападение всё ещё лучшая защита, которое только придумало человечество. От моих слов Робертс хохотнул себе под нос.       - Мои глубочайшие извинения, Мисс, - он склонил голову в шуточном поклоне, - у меня не было времени подготовиться к нашей встрече. В отличии от вас, я не имел никакого представления, что это случиться именно сегодня.       Чего мне точно не хотелось, так это превращать сегодняшний вечер в бредовое театральное представление, так что я сжала пальцы в кулаки, прекращая нервную чесотку, и сделала глубокий вдох. Присутствие, пусть и довольно отстранённое, Эдварда, придавало мне каких-никаких сил и решительности.       - Хватит устраивать тут цирк. – Мне было плевать, если никто из этих двоих не знает значения этого слова. Это, по крайней мере, убрало с лица Мудреца мерзкую усмешку. – Даже несмотря на то, что ты кажешься тем ещё подлым ублюдком, я выполнила свою часть сделки и все события, которые должны были произойти, произошли в своё время и в своём месте. – Наглая ложь, но другого у меня не было. – А раз уж ты у нас в плену, я полагаю, это отличный повод послать тебя куда подальше и ни в чём тебе не помогать, ни выполнять твоё поручение, короче говоря, ничего из того, что тебе могло от меня понадобиться. – Я на секунду замолчала, собираясь с духом, чтобы произнести свои следующие слова. – Поэтому, ты отправишь меня домой прямо сейчас.       Мне хотелось добавить что-нибудь о том, чтобы он сунул меня в ту самую секунду, откуда взял: как я потопала за сахаром в магазин, только с ключами от квартиры в руке и купюрой в кармане. Я сразу же развернусь обратно, раздраконю заначку из шоколадок одной из свои соседок, потусуюсь пару часов в ванной, болтая с родителями по телефону, и до самого вечера буду сидеть в интернете, ноя своим девочкам как я по ним скучала, хоть для них мы и расстались только вчера. А ещё удалю с компьютера чёртов Assassin’s Creed. Все части, которые у меня вообще есть. И больше никогда, клянусь блять Богом, никогда не буду играть в компьютерные игры. Вместо этого лучше начну писать диплом, стану дипломированным специалистом, мать его, и уеду в Санкт-Петербург, бухать вино в белые ночи и смотреть как разводят мосты.       Но в ответ на все мои мечты о нормальной жизни, которая ждала меня далеко за пределами пиратских разбоях, нахождении в центре борьбы ассасинов и тамплиеров, ежесекундной опасности в виде смерти от болезней, хищных животных и элементарных погодных невзгод, Мудрец рассмеялся во всё горло.       Робертс закинул голову назад, раскрывая рот в приступе почти истеричного смеха, который заставил меня снова вздрогнуть, а Эдварда, до этого стоящего рядом как статуя, встрепенуться и, наконец, бросить на меня непонимающий взгляд. Грохочущий хохот поверженного пирата перекрывал звуки бьющих об борт волн. За мутным грязным окном в торце комнаты вспыхнула молния и осветила усатое лицо, перепачканное кровью.       - Ты что, в самом деле поверила, что могущественному племени Предтеч нужна помощь от кого-то, вроде тебя? – с широкой, жуткой улыбкой спросил Робертс, всё ещё давясь смехом, но теперь смотря на меня, как на кучу говна у него под ногами. – Ты такая наивная дура! Моя Айта не ошиблась, выбрав именно тебя!       - Объяснись! – скомандовал Эдвард, делая небольшой шаг вперёд, чтобы нависнуть над другим пиратом, но того это нисколько не волновало.       - Та, что вы называете Юнона, всего лишь проверяла, на что способна. Ваши примитивные мозги не могут осознать, что существуют бесконечное множество миров и вероятностей. Они все способны сближаться, пересекаться или идти параллельно друг с другом всё время своего существования. – Он всё время смотрел на меня и от этого мне хотелось провалиться сквозь землю, но в тоже время я не могла заставить себя пошевелить и пальцем, смотря на него в ответ. – Та, кто являлась тобой в этом времени и пространстве мертва и Айта ничем не рисковала, перенося тебя сюда. Всё, что ей было нужно, это посмотреть, получиться у неё или нет. И если бы ты умерла, разлетелась на части или превратилась в лужу крови и дерьма, она бы просто учла свои ошибки и попробовала снова, а затем снова и снова, если потребовалось, пока не добилась бы абсолютного успеха. Так что ты, лишь репетиция перед премьерным выступлением.       - Но… - выдавила я из себя, запнувшись и потеряв дыхание. Мне казалось, я сейчас задохнусь. – Зачем ей всё это? – Я ненавидела то, как мой голос надломился.       - Твой мир такой беспомощный. Им будет так легко манипулировать, когда не меня, но другого Мудреца моя прекрасная Айта перенесёт туда. И тогда, Господи Боже, мы будем счастливы воссоединиться отныне и впредь.       И он снова захохотал, с ещё большим воодушевлением, чем до этого.       Я отшатнулась назад, вернув себя способность контролировать ноги, и не остановилась, пока не уперлась бедром в круглый край стола. Его смех создавал у меня в ушах звон, от которого кружилась голова и секундой спустя я почувствовала, как мой желудок скручивается в узел. Уже не слыша ничего, кроме голоса Робертса, я выскочила из капитанской каюты, споткнувшись о ковёр, а затем о порог, и перегнулась через ближайшие от меня перила, чтобы выблевать в бушующие воды горькую желчь. Тяжёлые капли дождя забарабанили по моим плечам и голове, кожа покрылась мурашками и вставшие дыбом волоски на руках неприятно упёрлись в моментально промокшую ткань рубашки. Меня затрясло, но я не знала точно, от холода или паники.       Я вздрогнула всем телом, когда обнаружила, что чьи-то горячие руки оттаскивают меня от борта, чтобы я не перевалилась через перила из-за качки, и когда резко оборачивалась, чтобы понять кто это, случайно врезала крепко держащему меня Чаки по лицу тыльной стороной ладони. В ответ на это он даже не поморщился, а только удобнее перехватился, закидывая меня на плечо и относя к ближайшей мачте, чтобы усадить на бочку прямо под ней. Как только его руки оторвались от меня, снова лишая меня какого-либо источника тепла, передо мной выросло лицо Энн и теперь уже её тёплые руки накрыли мои плечи. Кажется, её губы двигались, когда она что-то мне говорила, но я ничего не могла разобрать из-за какофонии звуков вокруг. В ушах продолжало звенеть, и я накрыла их ладонями, как если бы это могло как-то спасти меня от этого, но, разумеется, это не помогло, так что я просто расплакалась, как маленький ребёнок.

***

      Мы остановились на ближайшем встретившимся нам острове, чтобы немного подлатать Галку после стычки с Королевской удачей, перебрать добро в трюме и сложить его покомпактнее, а также сжечь тело Бартоломью Робертса. Небо всё ещё было мрачным, но дождь прекратился, так что несколько пальм на берегу оказались достаточно сухими для грандиозного костра. Волосы и камзол сгорели первыми, оставляя после себя отвратительный запах, прилипший к моим ноздрям изнутри. За этим запахом последовал другой, сначала даже почти что аппетитный, но вскоре резкий и горький: запах горевшей плоти. С самого начала прийти посмотреть, как труп моей незадавшегося билетика домой чернеет в огне было не лучшей идеей, но почему-то именно в тот момент, как я почувствовала у себя на спине руку Эдварда, я решила, что с меня хватит, так что просто отмахнулась от пирата и развернулась в сторону Галки ни сказав ни слова.       Так как к этому времени я уже планировала сидеть на педикюре, я заранее рассказала Эдварду, что замышляет Торрес, его следующая цель, поэтому мы заранее составили план действий. Вместо того, чтобы из Африки идти в Гавану, где бы нас ждал подставной губернатор, мы причалили к берегам Кингстона, чтобы через уже знакомого нам местного главу бюро ассасинов передать А-Табаю весточку двигаться к Обсерватории. И сами направились прямиком туда.       Дни в плавании никогда не пролетали для меня так быстро и незаметно. Я практически безвылазно сидела в своём кубрике, огрызалась на попытки Энн выяснить, что случилось и… просто беспрерывно думала о том, что мне теперь делать. Совсем немного осталось до того, как Эдвард покончит со всей этой пиратской жизнью и начнёт новую, далеко отсюда и там моё присутствие будет ещё более обременительно, чем в самом начале. С жизнью ассасинов я не смогу справиться, так как несмотря на то, что я буквально нахожусь в игре, выполнение всех этих ассасинских штучек даётся мне через пот, кровь и слёзы, в то время как даже детишки с Тулума схватывали всё куда быстрее и ловчее. Для них будто бы работали другие законы физики и Земного притяжения, и у меня есть подозрения, что и в этом деле я стану обузой. Что же мне тогда остаётся? Просто ткнуть пальцем в карту и попросить Эдварда оставить меня там, и будь что будет?       Возможно, это лучший из вариантов.       А пока, раз уж я всё ещё на Галке, я наблюдала как Эдвард и Энн отправляются вглубь джунглей Лонг Бэй, на встречу с Торресом. Я не собиралась идти с ними и даже не давала наставлений, потому что, а какой в этом был смысл, если я всё равно знаю, что они справятся? Всё, что я могла сделать до этого уже сделано и получило свои последствия. И хоть мне было тошно из-за всего этого, даже небольшая тряска из глубины острова, пустившая рябь по воде, никак не взволновала струны моей души. А-Табай с ассасинами причалили с другого берега, так что в дымке тумана я только могла смутно рассмотреть очертания их корабля. Мы с Барри решили пришвартоваться рядом с ними, дожидаться своего капитана и квартирмейстера.       Когда они вернулись, уже вставало солнце. Поднимаясь на борт, Эдвард держал в руках сложенный листок бумаги, в котором я признала письмо от Кэролайн, и моё сердце защемило вовсе не от ревности или страха перед реакцией Эдварда на моё молчания, а от того, что мне действительно было жаль.       - Я сожалею, - только и сказала я.       - Нам с тобой пришлось уяснить, что ничего невозможно исправить, - только и ответил мне Эдвард, позволяя сжать его пальцы и накрывая мои ладони своей. Он был заметно потрясён неожиданными новостями, но за то время, что мы вместе, я могла заметить, насколько старше и мудрее он стал.       Мне не удалось перекинуться с Адевале и Наставников и словом, но в скором времени мы снова встретились на Большом Инагуа, где в наше долгое отсутствие продолжала кипеть жизнь, а Ден, местный капитан порта, обзавёлся семьёй. Я бы соврала, если сказала, что не была за него рада. Именно здесь, среди садов, которые помогла высадить и облагородить, я решила, что пора перестать думать только о себе и своём горе, и провела лучшие несколько месяцев в своей жизни в компании людей, которые успели стать мне семьёй. Нам пришлось попрощаться с Ником, Родни, Барри, Бобом и Скотти, которые решили вернуться домой, к своим семьям. Эдвард отдал им достаточно совместно нажитого добра, чтобы прокормить своих детей и детей их детей, и любезно договорился со всеми капитанами, идущими в нужные стороны, чтобы те подбросили ребят на родину. Вард, Майк и некоторые другие парни из нашей команды продолжили свою пиратскую карьеру, найдя капитанов, которые нуждались в лишней паре рук. Дену в порту давно нужен был крепкий помощник, так что кандидатура Чаки пришла как раз кстати. Джон же всю жизнь мечтал вернуться в Англию, откуда бежал с родителями ещё совсем маленьким мальчиком, поэтому Эдвард пообещал ему доставить его в Лондон в целости и сохранности.       Похоже, каждый был готов продолжать свою историю дальше.       Оставался только один человек, не определившийся со своей дальнейшей судьбой, и не было ничего приятного в том, что это была я.       В бухту зашёл корабль на белых парусах, медленно двигаясь в сторону порта, когда я, прогуливаясь между деревьев, нашла у себя под ногами три красивых красных цветка, похожих на помесь лилии и тюльпана. Похоже, настал этот день.       Я молча сорвала найденные цветы и уселась на ближайший камень, нагревшийся под жарким карибским солнцем, болтая ногами в воздухе в ожидании неотвратимого появления капитана Кенуэйя. Он появился меньше, чем через пять минут, мягко ступая по притоптанному песку тяжёлыми сапогами, задумчиво смотря себе под ноги. Заметив меня, он остановился на месте, а когда мы встретились глазами, без слов сел рядом, так близко, что наши бёдра прижались друг к другу.       - Энн уже должна была сказать тебе некоторые дельные вещи, - начала я, пытаясь услышать её голос, поющий грустную песню, но до моих ушей доносился только шелест листвы и крики чаек.       - И всё же, я не уверен, - немного отстранено отозвался Эдвард, поднимая на меня глаза. Солнечные зайчики, проскочившие через густые кроны деревьев, скользили по его лицу туда-сюда, не задерживаясь ни на светлой небритости на подбородке, ни на шрамах на правой брови и правой скуле, ни на хмурых складках между белёсых бровей. С нашей первой встречи он, казалось, нисколько не изменился, но при этом стал совершенно другим человеком. Таким, который спокойно осест среди простых людей и станет превосходным отцом.       - Ты справишься, не сомневайся в этом. – И в игривом жесте ткнула его локтем. - И я говорю это не потому, что знаю наверняка, а потому что ты сомневаешься. Тот Эдвард Кенуэй, что не был готов к ответственности как муж и отец не стал бы. – Я взяла его руку и вложила в неё сорванные цветы. – Он был тем ещё дураком, если так подумать.       Уголок губ Эдварда дёрнулся в слабом смешке, когда огрубевшие пальцы, покрытые сеточкой мелких шрамов, перебирали тонкие стебли. Мы оба замолчали на некоторое время, прислушиваясь к шелесту парусов приближающегося к порту корабля, и мне уже показалось, что у него нечего мне сказать, когда он неожиданно чётко и разборчиво произнёс совсем неожиданные для меня слова.       - Викки, что ты ответишь мне, если я предложу тебе вернуться в Лондон вместе со мной? – Я не ожидала чего-то подобного, особенно вот так, когда мы сидели в ожидании, когда к берегу причалит корабль с его дочерью на борту, оставшейся без матери, которая была для Эдварда первой любовью. - Я не прошу у тебя ничего больше этого: просто будь со мной, пока моя жизнь переворачивается с ног на голову. Без тебя я не был бы тем, кем стал, и просить тебя о большем слишком эгоистично, но я всё же прошу. А после, если ты захочешь, ты можешь пойти куда угодно, и я обещаю, что не буду принуждать тебя остаться.       Его лицо приблизилось к моему, так что я могла чувствовать его дыхание у себя на щеках, и от этого сердце у меня в груди пропустило пару ударов. Мы не обсуждали то, что нам сказал Мудрец, Эдвард меня даже ни о чём не спрашивал, но он не мог не догадаться, что что-то здесь не так и я не просто затерявшаяся на Кубе иностранка. Все факты должны были привести Эдварда к этой мысли. К тому же, я вроде как материализовалась из воздуха у него в каюте прямо посреди открытого моря, а такое случается не каждый день! Но на деле слегка трудновато объяснять, что в моём мире всё, что знал Эдвард всю свою жизнь, всё, что ему пришлось пережить – вся его жизнь - лишь игрушка на потеху публике. Совсем недавно я была одной из тех, кто заплатил деньги, чтобы просто понаблюдать за всеми трудностями и опасностями, которые ему пришлось преодолеть на пути к спокойной жизни, даже не подозревая, насколько всё это на самом деле тяжело и опасно.       И от всего этого у меня на глаза набежали слёзы.       - Ты должен понимать, что этот мир никогда не станет для меня родным. Я всё ещё не знаю, готова ли я его принять. Но самое страшное в этом, я не знаю, готов ли он принять меня. И это может привести к непредсказуемым последствиям. – Против моей воли из уголка моего глаза убежала одна единственная слеза, побежавшая по скуле вниз, к щеке, где Эдвард поймал её своими пальцами и стёр. Его тёплая ладонь обхватила моё лицо и заставила внимательно посмотреть в его глубокие голубые глаза, у которых не было дна, сколько не пытайся его отыскать.       - Значит, нам придётся преодолеть ещё одно препятствие вместе.       И разве я могла просить о большем?       Я потянулась вперёд, прикасаясь к его губам в коротком благодарном поцелуе.

***

      - Привет, - поздоровалась с нами рыжеволосая девочка с круглыми розовыми щеками. Как только Эдвард привёл Дженнифер на террасу Поместья, представляя всему собравшемуся народу, девочка вежливо поздоровалась со всеми, а потом, стоило только её отцу пойти отнести её вещи в дом и оставить дочку одну, сразу же направилась к нам с Энн, потому что у нас, девочек, имеются некоторые врождённые инстинкты держаться вместе.       - Привет, - поздоровалась я в ответ, в то время как Энн отсалютовала ей кружкой. – Я Виктория, но все кругом зовут меня Викки.       - А я Дженнифер, но все зовут меня Дженни. – Я улыбнулась той детской непосредственности, с которой она это заявила.       - Я Энн. Присоединяйся к нам!       И даже после того, как вернулся Эдвард, Дженни продолжила сидеть с нами, рассказывая о том, как путешествовала на огромном корабле сюда, и уже сам Эдвард оставался где-то поблизости, кидая взгляды то на рыжеволосую макушку, то на мои глаза. Нам потребовалось некоторое время, чтобы собрать всё необходимое в дорогу, а также переоборудовать капитанскую каюту в подобие комнаты, в которой может жить маленькая леди. В связи с этим оттуда исчезли некоторые запасы пороха и выпивки, смотанные канаты и концы, оружие и стул, к которому когда-то был привязан Робертс. Эдвард на правах капитана перекочевал в соседский кубрик, а в каюту притащили его кровать из Поместья. Когда все приготовления были закончены, настало время прощаться.       - Я не буду ничего тебе говорить, потому что у тебя холодная голова и горячее сердце, а этого вполне достаточно, чтобы выкрутиться из любой ситуации. Так что, просто береги себя. – Адевале растянул губы в широкую улыбку и раскинул руки в стороны, приглашая меня в крепкие объятия. Я повисла у него на шее и прежде, чем он опустил меня обратно на землю, поцеловала в покрытую старыми шрамами щёку. Даю руку на отсечение, что этот гигант покраснел и цвет его кожи сыграл ему на руку, чтобы скрыть это.       - Я слышала кое-что интересное про ирландцев, - начала я, когда передо мной взамен новоявленного ассасина оказалась грустно улыбающаяся Энн, пытающаяся выглядеть куда беззаботнее, чем себя чувствовала.       - Да? Что же? – спросила она, упирая один кулак в бедро.       - В народе поговаривают, их поцелуи приносят удачу. – Она рассмеялась искренне и с облегчением, протягивая ко мне руки, чтобы обхватить мою голову и по разу чмокнуть меня в каждую щёку.       Слишком много поцелуев сегодня, но я абсолютно счастлива с этим.       - Удачи тебе.       - Не давай себя в обиду.       Я смотрела на фигуры на берегу до тех пор, пока они не превратились в неразборчивые точки и даже после того, как Большой Инагуа превратился в кусочек земли за кармой, с тоской на сердце, но чувством приближающегося нового начала. Эдвард у меня за спиной командовал несколькими людьми, минимум из того, чего достаточно, чтобы заставить Галку дойти до Лондона, а Дженнифер крутилась рядом с ним, задавая тысячу и один вопрос в минуту. Девятилетний ребёнок, как оказалось вскоре, может быть проблемой похуже испанского галеона или целого отряда линейных кораблей: казалось, будто энергия в ней не закончиться никогда, а учитывая, что мы находились на корабле в открытом море, тут особо не побегаешь. Через какое-то время у меня закончились сказки и истории, чтобы рассказывать ей и даже вся фильмография, которую я успела пересмотреть до того, как попала сюда, не спасала ситуацию. У Эдварда, впрочем, лучше всех получалось развлекать малышку разговорами, в конце концов, у них было о чём поговорить.       В тот вечер, когда их непринуждённая беседа на капитанском мостике показалась мне знакомой, Дженни ушла спать пораньше, но не согласилась ложиться в постель, пока я не расчешу ей волосы, разумеется. Она с восторгом рассказывала мне, какие хитрости управления кораблём показал ей папа сегодня. Поэтому, как только я пожелала ей спокойной ночи, я поднялась наверх, где в компании тишину за штурвалом стояла одинокая фигура в длинном камзоле.       - Значит, Дженни на Галке только чуть больше недели, а ты уже доверил ей управлять своей птичкой, - начала я, занимая свою привычную позицию по левую руку от Эдварда и делая вид, будто бы непринуждённо смотрю на звёзды у нас над головой.       - А ты, как я посмотрю, ревнуешь? – со смешком бросил он, немного склоняя голову к плечу.       - Разумеется! – всплеснула я руками, опуская на него глаза. - Мне вот за всё время достались только шлепки саблей по заднице. – Я старалась говорить не слишком громко, чтобы Дженни под нами не услышала. Эдвард рассмеялся.       - Иди сюда. – Ему не нужно было предлагать дважды. Я в два шага подскочила к нему, занимая место у штурвала и хватаясь за ручки так, как это обычно делал Эдвард. Он же продолжил стоят позади меня, щекоча кончик уха тёплым дыханием. – Берись не слишком широко, чтобы ловчее было крутить, - командовал он мне на ухо, накрывая мои руки своими. Хотя и казалось, что ему это ничего не стоит, мне действительно приходилось прикладывать усилия, чтобы держать штурвал прямо. Когда я привыкла к нагрузке, Эдвард убрал свои руки с моих и опустил их мне на талию, перебирая пальцами тонкую лёгкую ткань.       - Как тебе удаётся не теряться в таком большом море?       Не то, чтобы я не знала по компасы, звезды и другие морские ориентиры, просто хотела, чтобы он продолжал говорить. Слова словно бы ползли по моей коже вместе с его дыханием, заползая под ворот рубашки и вызывая табун мурашек тут и там, а прохладный ветерок гладил щеки и шевелил ресницы. На душе было тихо и спокойно. Впервые за долгое время.       Лондон встретил нас тучным небом и холодной погодой, от которой я пришла в неимоверный восторг: слишком уж долго я, исконно русский человек, провела в тёплых краях, так что совсем соскучилась по туманным пейзажам, противной мелкой мороси, от которой завивались волосы и запаху влаги в воздухе. Джон не разделял моего восторга, но всё равно прощался с нами с широкой улыбкой. Благодаря А-Табаю, без нашего ведома отправившего весточку лондонским ассасинам в знак благодарности за предоставление его братству убежище на Большом Инагуа, нам не пришлось кочевать в тесных комнатах, которые сдавали в портовых тавернах. Нас встретили местные братья и сопроводили к землевладельцу, у которого Эдвард уже к вечеру арендовал дом. Он был небольшой, но уютный, и это было отличным началом.       Когда Дженни уснула за окном уже была ночь, но я всё равно не отказала себя в удовольствии принять ванную. Я просидела в горячей воде, пахнущей лавандой до тех самых пор, пока вода не остыла и пальцы у меня на ногах не начали замерзать. Я устала за день и уже клевала носом, так что заставила себя держать глаза открытыми, оборачиваясь по сторонам в поисках полотенца. Но вместо того, что искала изначально, обнаружила стоящего в дверях Эдварда, подпирающего плечом дверной косяк. Он тоже как следует вымылся, подровнял бороду и переоделся в свежий комплект одежды. Между бровей пропали упрямые складки и даже, казалось бы, тёмные круги под голубыми глазами стали светлее. Похоже, ему тоже здесь нравилось.       - Раз ты здесь, не мог бы ты подать мне полотенце? – спросила я, в последний раз расчёсывая длинные волосы пальцами. Я размышляла, стоит ли мне их отрезать или попытаться как-то совладать. Дженни я каждый день заплетаю разнообразные косички разной сложности, но как делать хотя бы что-нибудь простое у себя на голове – даже не представляю. Эдвард схватил со столика неподалёку от двери плотную ткань и развернул её перед собой, вытягивая вперёд. Моё сердце сделало несколько кульбитов прежде, чем я поднялась из воды, затаив дыхание. Льдистые голубые глаза не упустили ни одну каплю, стекающую по моей коже, пока я перешагивала край ванны и подходила ближе, позволяя загорелым рукам завернуть меня в мягкое полотенце. Я промокнула лицо краешком ткани, перехватывая чужой взгляд. В воздухе явно висело некоторое напряжение. – Мы идём в кровать? – Я специально выбрала именно эту формулировку, чувствуя тяжесть в низу живота и понимая, что с этим нужно что-то делать.       - Давно уже пора, - отозвался Эдвард, неожиданно подхватывая меня на руки и относя наверх, в главную спальню с большой кроватью, где было достаточно места только для двух человек, без лишней одежды.       С утра я проснулась от голоса Дженни, зовущей меня, чтобы заплести ей волосы и не сразу осознала, что лежу с голой задницей кверху, придавленная к матрасу тяжёлой рукой не менее голого Эдварда. Единственное, что спасло эту девочку от детской травмы, это незнание моего местонахождения, так как она, больше чем наверняка, была уверена, что я сплю во второй гостевой спальне. Я чертыхнулась, выскальзывая из кровати и накидывая на соблазнительный вид на кровати одеяло, только чтобы осознать, что здесь нет моей одежды. Я вздохнула, мысленно ликую своим родителям, которых ни разу не ловила на горячем, а только, возможно, слышала пару раз в достаточно сознательном возрасте. А это значило, что они отлично справлялись, хотя этому точно не учили в школе, иначе бы я знала, что мне делать в данной ситуации. Выбор у меня был не велик, так что я подобрала с пола рубашку Эдварда и принялась пародировать голожопого ангела Чарли, добравшись до сундука с моим барахлом незамеченной.       Миссия выполнена.       Благодаря помощи Тессы, дочери хозяина этого дома, я приобрела себе несколько великолепных платьев у её швеи и чуть не расплакалась от счастья, крутясь в одном из них перед зеркалом. За помощь в выборе обуви, я купила Дженни новую накидку, чтобы не замёрзнуть в осенних дождях Лондона, и мы втроём, чисто женской компанией, прогулялись по торговой улице, где Тесса провела нам небольшую экскурсию. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы неожиданно вспомнить, что именно на ней Эдвард должен был жениться по канону игры и именно она в оригинале была мамой Хэйтема. Когда меня осенило, я заметно притихла и до конца прогулки практически не обронила ни слова. Позже вечером, когда Эдвард вернулся домой и выслушал рассказ Дженни о сегодняшнем дне, я молча схватила его за руку и отвела наверх, потому что он должен был мне как минимум гору комплиментов о платье и доказать, что моя колючая ревность – напрасна.       Эдвард очень плотно занялся благополучием дальнейшей жизни, наладив контакт к лондонскими ассасинами, а уже через них завязал достаточно хороших знакомств, не без помощи которых уже к зиме мы переехали в поместье на площади Королевы Анны, где собирались обосноваться насовсем. Дом был практически огромным, я могла гулять по нему часами, а Дженни не переставала радоваться большой комнате, достойной принцессы. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к новому месту и наличию нескольких слуг, но оно пролетело совершенно незаметно. Я всё ещё не была уверена, как Дженни отреагирует на это, но Эдвард настоял, чтобы все мои вещи были у него - у нас - в спальне. Единственное на чём настаивала я, так это наличие замка на двери. Сначала в спальне, но со временем его пришлось поставить ещё в кабинете и ванной.       - Я так давно не видела снега, - пробормотала я, наблюдая за танцем снежинок за окном, словно малое дитя заворожённая видом. Деревья, дома, люди и всё вокруг начало покрываться белёсым налётом, привнося щепотку магии в однообразные мрачные виды Лондона.       - Прикрой рот, а то влетит ворона, - ответил чужой голос прямо в моё ухо и шею привычно защекотала колючая светлая щетина. В отместку я ткнула бывшего пирата локтем под рёбра, напросившись на щепок за бок. Эдвард рассмеялся, хватая пальцами мой подбородок и поворачивая к себе для поцелуя. В это время я развернулась у него в руках, сжимая пальцами воротник пошитого на заказ камзола, который был ему чертовски к лицу, и мягко подтолкнула Эдварда в грудь, чтобы он попятился и в конце концов плюхнулся в своё кресло. Мы двое достаточно часто проводим в нём время, либо просто перебрасываясь колкостями, либо обсуждаем Предтеч. Эдвард заинтересовался первой цивилизацией, и я была лучшим человеком, который мог помочь ему в исследовании их.       Когда я почувствовала, как ловкие пальцы развязывают шнуровку моего платья, я прервала поцелуй и подняла на Эдварда глаза.       - Ты запер дверь? – спросила я, крутя пальцами одну из пуговиц его рубашки.       - Я запретил Дженни заходить сюда, - бросил он в ответ, не отрываясь от своего дела. Я перехватила его руки.       - Я настаиваю. – Именно у меня Эдвард научился так закатывать глаза, клянусь. – В противном случае, ты ничего не получишь.       - А если я предложу тебе выйти за меня? – На секунду я растерялась, непонимающе хлопнув глазами, а сердце у меня в груди забилось со скоростью света. Я не удержала широкой улыбки. – Возможно, я скажу «да», – я потянулась вперёд, словно бы собираясь его поцеловать, но раньше, чем наши губы встретились, я замерла, - но тебе всё равно придётся закрыть дверь.       И пока Эдвард ходил до двери и обратно, я сама развязала шнуровку и избавилась от платья.

***

      Если на какое-то время я и вовсе забыла о том, что являюсь для этого мира аномалией, то, как только узнала, что беременна, осознание этого как никогда сильно ударило меня по голове. 4 декабря 1725 года я родила совершенно здорового мальчика после всего четырёх месяцев беременности, и никто кругом не нашёл это странным или хотя бы необычным, как будто для них действительно прошли все девять месяцев. И чем больше времени проходило, тем страшнее мне становилось, потому что выражение «рос как на дрожжах» подходило как нельзя кстати. Моё сердце ещё не успело отойти от микроинфаркта после того, как Эдвард назвал нашего сына Хэйтемом, а у Дженни выросла грудь. Чем старше она становилась, тем неоднозначнее становились наши отношения: я никогда не пыталась заменить ей мать, но старалась хотя бы быть подругой, на которую она сможет положиться в трудную минуту. Но день за днём она отстранялась от меня всё дальше, и я не могла перестать винить себя в этом. Эдвард утешающе гладил мои бёдра и успокаивал тем, что в её возрасте он уже вовсе не слушал родителей и начал дебоширить. Это помогло бы, не найди я у него в шевелюре первые седые волосы. Вокруг глаз и рта у него уже пролегли морщины, в то время как я видела в зеркале, что практически не изменилась.       Я сидела в гостиной, гладила волосы Хэйтема, читающего мне книгу и чувствовала себя чужеродным предметом здесь, в этом доме, в этом городе, в этом мире. Я не хотела, чтобы Эдвард знал, но, когда он поймал меня плачущей в ванной, было глупо скрывать правду. Радует только то, что мой муж всегда способен заставить меня забыть обо всём хотя бы на несколько часов.       В ту роковую ночь, когда едва наступило 3 декабря 1735 года, за окном выпал первый в этом году снег. Дженни и Хэйтем уже были в своих кроватях, а я направлялась в кабинет Эдварда, чтобы увести его в кровать. Моё внимание привлёк какой-то звук внизу, словно бы что-то разбилось. В поместье были слуги и это вполне вероятно мог быть кто-то из них, но от чего-то мой желудок скрутился в узел. Я повернула обратно, направляясь к лестнице, ступая медленно и осторожно, чтобы не создавать лишнего шума. Этажом ниже действительно кто-то копошился, но мне не было их видно, так что пришлось спуститься на несколько ступенек вниз и рассмотреть холл. Слуги уже погасили свечи на ночь и в темноте было практически не разобрать, только движения в тенях, но затем я неожиданно встретилась с одной из этих теней взглядами. К нам в дом кто-то проник.       - Эдвард! – закричала я во всю глотку и подхватила юбку своего платья повыше, чтобы было проще бежать. Грабители или вандалы, кто бы это не был, сразу же рванули в мою сторону. Я побежала по коридору в сторону спальни Хэйтема, продолжая звать Эдварда, когда почувствовала грубую хватку на плече, дёрнувшую меня назад, так что я резким рывком повалилась назад, ударившись затылком о дощатый пол. В руке у тёмной фигуры надо мной блеснуло лезвие занесённого клинка. Из-за боли в голове перед моими глазами запрыгали чёрные пятна и изображения перед глазами стали смазанными, и всё, что я знала в следующее мгновение, это маленькая фигура, налетевшая на моего обидчика. Вандал выронил клинок, со звоном упавший рядом со мной, пока неизвестный человек схватился за стену и сполз по ней вниз, демонстрируя торчащую у него из спины рукоять меча, который Эдвард подарил Хэйтему совсем недавно. Сам же Хэйтем стоял над телом в ночной рубашке, в которой я укладывала его спать несколькими часами ранее, дрожащий, словно лист на ветру.       Я чувствовала тошноту в горле, поднимаясь на ноги, но проигнорировала это, приближаясь к мальчику. Его лицо было мокрым от слёз, когда я беспорядочно целовала его щёки и поднимала Хэйтема на руки. Он был таким тяжёлым, тяжелее чем тысячи раз до этого, но я всё равно двинулась в сторону комнаты прислуги в которой была маленькая скрытая лестница вниз, ведущая в коридор для прислуги, из которого можно выбраться из дома.       В комнате я наткнулась на нескольких слуг, взъерошенных ото сна и испугом в глазах, которые уже собирались уходить и столпились у двери в задней части комнаты.       - Миссис Кенуэй, что случилось? Мы слышали шум и крики, - затараторила наша кухарка, выходя ко мне навстречу. Я передала Хэйтема ей в руки, игнорируя его протесты.       - Заберите его и уходите, - приказала я, игнорируя зовущего меня Хэйтема и двигаясь обратно. – Вы должны уберечь его любой ценой. Заприте за мной дверь и бегите подальше от дома.       - Мама!       - Миссис Кенуэй!       Но я не обращала на них никакого внимания, снова выбегая в коридор и направляясь к комнате Дженни. Когда я пробегала мимо кабинета Эдварда, я мельком заглянула в распахнутую дверь, чтобы обнаружить, что там никого нет. Как, впрочем, и в комнате Дженнифер. У меня в ушах пульсировала кровь, а лёгкие горели от тяжёлого дыхания. Из глаз брызнули слёзы отчаяния, я не знала, что мне делать, где Дженни или Эдвард, всё ли будет в порядке с Хэйтемом, когда через звон в ушах я услышала звуки борьба ниже по коридору. Это было в игровой комнате и когда я осознала это, я сразу же поняла: там Эдвард прятал свой журнал с исследованиями о первой цивилизации. Я направилась туда, врезаясь в стены и путаясь в ногах.       Я ворвалась в комнату не успев дать себе и шанса одуматься, наткнувшись на три фигуры. Вандалы повязали на лица маски, скрывающие всё, кроме глаз и лба. У одного из них в руках была толстая книга, хорошо знакомая мне, а другой возвышался над стоящим на коленях Эдвардом. Он прижал свои руки к груди, откуда через пальцы сочилась кровь, которой так же было измазано лезвие клинка в руках незнакомца перед ним. Я не раздумывая рванула к мужу, но незнакомец расценил это как нападение и рванулся мне навстречу, одним движением вгоняя лезвие клинка мне под рёбра. Я повалилась на ковёр, хватаясь за пульсирующую дыру в животе, ослабшими пальцами пытаясь перекрыть кровотечение, но тёплая густая жидкость продолжила вытекать наружу. Я не могла сфокусировать взгляд ни на чём другом, кроме упавшего на пол Эдварда, из последних сил заставляя себя подползти к нему ближе. Наши глаза встретились и во взгляде у моего мужа стояли слёзы. Он медленно протянул мне свою окровавленную руку, и я сжала его ладонь своими липкими от крови пальцами.       Его руки были непривычно холодными и мелко вздрагивали, пока я пыталась сказать, что Хэйтем в безопасности, но я потеряла Дженни. Мне удалось открыть рот, но всё, что мне удалось произнести, это хриплый вздох. Мои ноздри наполнись запахом металла и гари, когда из голубых глаз напротив моих пропала жизнь.       А после исчезло всё, как-будто-то кто-то щёлкнул выключателем.       Так и наступил конец этой истории.