Эпицентр

Через несколько часов, приняв, наконец, душ и разложив-развесив все свои вещички, мужчина и девушка снова встретились на кухне, желая чем-нибудь да всё-таки поужинать. — Я на диете, если что, — бросила Серёже Каролина, распахивая дверцу холодильника. — Ну, я так-то тоже, потому, что сушусь, — в тон ей ответил он. — Да было бы там что сушить, — фыркнула Каро, доставая из холодильника овощи. — Помогай. Лазареву было абсолютно плевать на то, что Куек распинается о работе, при этом готовя рыбку. Он, слушая её вполуха, жонглировал помидорами. — Лазарев! — долбанул по ушам грозный окрик. Помидоры у Серёжи были отобраны, а ему вместо них вручён огурец. Длинный и в пупырышках. — Это намёк? — приподняв одну бровь, спросил мужчина. — Да. На то, что если ты не прекратишь маяться фигнёй, я тебе этот огурец сам знаешь, куда, запихну. — Фу, пошлячка, — сморщился Сергей. — Мы с тобой и дня вместе не прожили, а ты уже меня изнасиловать хочешь. Причём, огурцом. Фу просто фу. — Я такого не говорила. С чего ты взял? И вообще, я одной ногой замужем и мой жених на днях приедет. — Прекра-а-а-асно, — закатил глаза мужчина. — Мужиков она мне тут таскать собралась. — Эй, ты не забывай, что это и мой дом тоже. И вообще, если ты не хочешь в ближайшие 7 месяцев жить и работать в состоянии холодной войны, режь уже этот чёртов огурец! С тяжёлым вздохом Лазарев принялся делать то, что просили. Через месяц парочка, живущая в особняке на Капу, наконец притёрлась друг к другу, перестала воевать за право первенства в желании запихнуть понятно куда своему соседу огурец, вместо того, чтобы порезать его в салат, а иногда, например, решая, что приготовить на ужин, даже вести себя как семья. Пожалуй, стоило бы назвать их лучшими друзьями. Да, определённо. Такими лучшими друзьями, каждый из которых с каждым днём всё больше понимал, что дружба давно уже стала чем-то большим, чем просто дружба и, кажется, даже превратилась в любовь. Маленькую такую, боящуюся любого шороха любовьку, которая в любой момент готова либо испуганно убежать, либо вырасти до невероятных размеров, стать настоящей, большой любовью, и заполнить собой всё пространство. В один из таких ставших типичным для них обоих тихий, домашний, наполненный запахом какао и булочек с корицей из пекарни напротив, вечер, Каро и Серёжа как обычно дурачились — катались по ламинату в носках, дрались подушками, играли в догонялки… Во время очередных покатушек, Лазарев, выехав из-за угла, случайно врезался в Каролину и, схватив её за талию, чтобы она не упала, крепко прижал к себе. Глаза в глаза. Девушка закусила губу. Мужчина понял тонкий намёк и осторожно коснулся её губ своими. — Прости, что въехал в тебя, — прижавшись своим лбом ко лбу Каро, тихо сказал Сергей. — Больно? — Терпимо, — так же тихо ответила она. — Но больше так не надо. — Больше и не буду. А ты куда лыжи навострила-то? — К тебе шла, хотела предложить вина выпить. Всё равно, завтра выходной. — Ну, пойдём, выпьем, — подхватив девушку на руки, Серёжа бодро потопал к лестнице. Оказавшись в кухне, мужчина усадил Каролину на барную стойку и, сняв с полки над ней бокалы, направился к холодильнику, чтобы достать фрукты и бутылку вина из висевшего рядом шкафчика. Каро, одетая в тонкую майку, чувствуя, как дует из приоткрытого окна, крепче завернулась в одеялко, стараясь спастись от холода, но когда Лазарев протянул ей бокал, наполненный рубиновым напитком, опустила его, зажав так, чтобы не упало. — За тебя, малышка, — тихо сказал мужчина. Звон бокалов. Улыбки. Несколько глотков. Тепло по венам. Прикосновение губ к губам. Нежное, осторожное. Несмелый ответ. Тёплые ладошки под мужской майкой. Казалось, что Каролина немного стесняется, изредка поправляя то и дело спадающую с плеча лямку майки. Сергей любовался ей — такая она маленькая, миленькая, очень нежная и красивая. Хочется обнять её крепко-крепко и никогда и никуда от себя не отпускать. Когда половина бутылки оказалась опустошена, Каро, почувствовав, что стало жарковато, перестала кутаться в одеяло, давая Серёже рассмотреть надетую на ней майку. Лазарев, поправив девушке лямку, осторожно провёл ладонями от плеч до кончиков её пальцев, затем сжав их. Каролина закусила губу, почувствовав, как мужская рука легла на её шею, принимаясь её массировать. Освободил её волосы от стягивающей их резинки. Поглаживает затылок, делая массаж головы. Хочется мурлыкать от удовольствия. Его пальцы путаются в её кудряшках, а тёплые губы касаются шеи, заставляя запрокинуть голову. Оба явно кайфовали от нахлынувшей нежности, страстных поцелуев и тёплых объятий. Но Каролине будто бы что-то мешало. — Нет, Серёж, это неправильно. Ведь мы же всё-таки… — Выключи голову, — прошептал мужчина, затыкая её поцелуем. — Слушай своё сердце. И Каро поддалась. Лазаревская майка улетела куда-то в сторону обеденного стола, а девушка тут же оказалась в крепких мужских руках. На барной стойке осталось лежать белоснежное одеяло, а рядом с ним стояли два бокала с недопитым вином.