История спасения

— У меня, похоже, здесь Ноев ковчег! — дрожащим от злости голосом вычитывал Стефан Равилю, который уже почти час стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу. — Каждой твари по паре! Два немца, два еврея, теперь еще скоро к цыганенку прибавится младенец. Осталось только в пару к собаке завести кошку, и можно плыть прямо в ад. Вы сделали из меня форменного идиота, и я до бесконечности иду у вас на поводу. Слуги мои, оказывается, так хорошо живут, что начали плодиться и размножаться. Я устроил для вас еврейский Эдем. Никаких забот! Приносите в подоле и рожайте себе на здоровье и мне на радость. Дом большой, всем места хватит. Нашли дурака и пользуетесь этим. Выгоню всех к черту за ворота, и идите, куда хотите, ройте себе могилы. — Стефан, хватит, — простонал Равиль утомленно. — Никто не виноват, что так вышло. Сара говорит, что сама не знала о своем положении. — Ха-ха! — прогремел Стефан в ответ. — И откуда интересно берутся дети? Наверно это великая тайна, что когда мужчина засовывает хуй женщине в одно место, от чего наступает беременность! Может и тебе объяснить, Равиль, ты тоже не знаешь? Про пестик и тычинку, гнездышко и птичку, — Краузе сопровождал свои слова весьма живописной жестикуляцией, — про член и влагалище? Говори, негодяй, это ты ей вдул? — Не я, — стонал сквозь зубы Равиль. Он смертельно устал от этих разговоров. Стефан вымещал на нем все свое раздражение, тогда как со всеми остальными общался спокойно и вежливо. — А кто? Немец сев на стул, закинул ногу на ногу и закурил. — А кто, позволь узнать? Я сам своими глазами видел однажды, как вы с ней обжимались в дровнике. — Да, мы трахались на куче дров, — не выдержав, огрызнулся Равиль. — Ты можешь меня представить в тот момент? Стефан мотнул головой и рассмеялся, злость его вроде немного отступила. — Да я же не в упрек, Равиль. Просто, если у вас что-то было, то признайся. Во всяком случае, это естественно. Вы с Сарой одной национальности, одногодки, как я понимаю, и оба симпатичные. У меня нет никаких претензий. Дело житейское. Когда вдруг наступает подходящий момент для интима, люди часто не думают о последствиях, по себе знаю. Столько раз подвергал себя риску, но ничто не могло меня остановить. Поэтому, если вы с Сарой… — Не было ничего, — Равиль упорно продолжал гнуть свою линию. — Я не возьму за это на себя ответственность, даже чтобы доставить тебе удовольствие. Не было, говорю же. Отец ребенка Сары не я. — Возможно. Но в таком случае я совершенно не понимаю, кто мог позариться на ее кости. Она тощая, словно скелет. Как она вообще смогла понести? — Ты меня спрашиваешь? Лучше докажи, что ребенок не от тебя. Благодушное выражение тут же стекло с лица офицера, и он вновь обозлился. — Поговоришь мне сейчас, поганец! Еще одно подобное предположение, и жизнь твоя превратится в кошмар. Равиль отвел взгляд, поняв, что зашел слишком далеко в своей фамильярности. — Извините… Стефан недовольно зыркнул, потушил окурок и велел Равилю принести им в спальню поднос с лепешками и чаем. Эльза, чтобы задобрить хозяина, расстаралась и смазала их не только маслом, но еще и медом. По этому поводу Стефан сразу стал ворчать, и все его недовольство вновь вылилось на Равиля. — Мед надо экономить, — бубнил немец. — Или вы считаете, что я — медоносная пчелка, и мой хоботок постоянно полон нектара? Вдруг кто-нибудь из нас заболеет? Это же лечебный продукт. К тому же в доме есть дети, а такими темпами, как вы решили плодиться, скоро тут будет целый детский сад, ясельная группа. Если все обнаружится, то я охотно признаю свое отцовство. Когда допрашивают в гестапо, признаешь все, что угодно. Хорошо, если просто расстреляют, а могут и кастрировать. А займется этим, разумеется, наш общий добрый знакомый, доктор Менгеле, который очень любит проводить данную процедуру без наркоза. Будьте вы все прокляты, блудливые твари! Ворча, Стефан жадно поглощал лепешки, одну за другой, несмотря на то, что они намазаны лечебным и драгоценным медом. Равиль тоже держал одну и деликатно откусывал от нее по маленькому кусочку, замирая от удовольствия, а потом вздохнул. Что, интересно, на ужин сегодня ела бедная Ребекка? Стефан, обещал, однако так и не устроил им свидание — забыл, а чтобы напомнить, Равилю никак не удавалось подловить подходящий момент, так как немец теперь постоянно ходил в омерзительном настроении. — И что мне теперь делать? — не прекращал зудеть офицер. — У меня в доме — девица с брюхом! Помню, как я обсмеял Эльзу, которая прятала у себя в подвале еврейскую семью. А сам я чем лучше? Я не могу поверить, что это все происходит со мной, Равиль, живу, будто в страшном сне. По ночам я просыпаюсь, и мне кажется, что в доме орет новорожденный младенец. Последним кусочком лепешки Стефан вытер фарфоровое блюдце. Пришло время ложиться в постель. Равиль всегда волновался перед этим. С одной стороны, его, вроде бы, тянуло к мужчине, а с другой, он продолжал стесняться того, что происходило между ними. И сердце его сладко и тревожно замирало. К тому же в последнее время немец стал с ним гораздо более ласковым в постели. Все колотушки прекратились, максимум, он мог позволить себе укусить юношу за сосок или плечо, но не более, и то в порыве страсти, а все остальное было просто прекрасно, и Равиль неминуемо таял в его нежных и сильных руках, испытывая с ним оргазм каждую ночь. И если раньше его совесть была чиста, он злился, боролся, сжимался, оправдывая себя тем, что его насилуют, то теперь все изменилось, он сам отдавался. Получалось, что продал свою задницу фашисту за кусок хлеба. Что могло быть позорнее? Иногда днем он терзался и ненавидел себя до такой степени, что хотел умереть. Знала бы Ребекка, как он жил! Его бедные родители, наблюдая за ним с небес, наверняка плакали горючими слезами и сгорали от стыда, что он, их сын, до такой степени опустился. Он разделся и лег под одеяло, ожидая своего хозяина. Внутри все дрожало от предвкушения близости. — Мне забавно наблюдать, как ты до сих пор переживаешь, — бросил ему Стефан, раздеваясь. — А еще мне очень обидно. Я уже не знаю, как мне танцевать перед тобой, на задних лапах или же на передних, чтобы ты перестал кривить свою рожу. — Все хорошо, Стефан! — взмолился Равиль. — Хватит уже ворчать! — Я вижу, как тебе хорошо. Каждый раз ты ложишься в мою постель, будто в гроб. И не надо мне ничего от тебя. В мире полно других доступных задниц. Твоя ничем не лучше. Стефан тоже улегся и демонстративно повернулся к парню спиной. — Спокойной ночи, великий мученик. Завтра же я… — У меня День Рождения завтра! — выпалил Равиль, с трудом найдя возможность вставить слово и перевести разговор в нужное ему русло. — Да? — Стефан тут же обернулся к нему. — В самом деле? Равиль кивнул. Он не лгал, это было так, но ничто уже не радовало. Еще год назад он сидел за праздничным столом с родителями и другими гостями. Хоть они уже и жили тогда в гетто, однако все еще были вместе, и каждый новый день вселял надежду на справедливость захватчиков. Как же они были тогда наивны и глупы! — А сколько лет тебе исполнится? — Восемнадцать, — печально отозвался Равиль. — Ну, и почему ты раньше не сказал? — вновь набросился на него Стефан. — Как прикажешь тебя поздравлять? Я же не приготовил никакого подарка! Нужно было попросить хотя бы, чтобы Эльза испекла сладкий пирог. У тебя в самом деле День Рождения, ты не шутишь? — В самом деле, — сдавленно ответил Равиль и всхлипнул. Со стоном Стефан выбрался из постели и принялся натягивать на себя штаны. — А почему ревешь? Знаешь, Равиль, мне все это надоело. Раньше, когда я тебя лупил, ты рыдал гораздо реже. Завтра я тебя выпорю, честное слово. — А я на другое и не рассчитываю, — горестно отозвался юноша, — бей, сколько хочешь. И не надо мне ни подарков, ни пирогов. Грозно засопев, Стефан вышел. Он постучал в дверь комнаты, где жили женщины, и шепотом попросил Эльзу встать завтра пораньше и испечь пирог или кекс, а потом вернулся назад довольный, с чувством выполненного долга. — Рыдаешь? — весело спросил он, хлопнул Равиля по заду. — Так… Что бы тебе подарить? — Я бы очень хотел увидеться с сестрой, — страдальчески попросил Равиль. — Ты обещал, но я боялся напомнить, так как ты все время орешь на меня, орешь, орешь, и как у тебя сил хватает столько без конца орать! — А как у тебя сил хватает столько страдать? — парировал Стефан, заваливаясь рядом. — Тебе восемнадцать лет завтра, и ты, вопреки всем законам, жив, и сестра твоя тоже жива. А про вашу встречу, которую пообещал, я действительно забыл, извини. У меня, видишь ли, в последнее время появились некоторые проблемы. Одна из моих служанок, скажу тебе по секрету, совершено случайно обзавелась огромным пузом, и никто не знает, откуда оно вдруг взялось. Ты не в курсе? — Не-е-ет… Хватит уже, Стеф. Мы все выяснили, понятно, что я не у дел. — Но она же тебе нравится? — шутливо продолжал допытываться Стефан. — Кто? — Сара, кто же еще? Нравится? — Хочешь, я тебе скажу правду? — Равиль сел на постели, скрестив ноги. — Чисто внешне я нахожу ее симпатичной. Но у нас с ней не получилась даже дружба. А знаешь, почему? Да ей абсолютно наплевать на меня. Если нам случалось говорить, то она постоянно страдала, что ты ее непременно убьешь, что дни ее сочтены. И ни разу она не поинтересовалась моими проблемами, не спросила, как мне живется, не посочувствовала, хоть я и ходил порой в синяках. Ей нужно было, чтобы ее слушали, поддерживали и жалели, а до всех остальных ей просто нет никакого дела, и это мне в ней не нравилось. Теперь я понял причину, она знала, что носит ребенка и панически боялась, что все откроется. И все же… У нас нет взаимной симпатии, хоть, как ты говоришь, мы одной крови и возраста. — Вы оба, получается, эгоисты, — хмыкнул Стефан. — Возможно… — Да, я еще хотел спросить. А ты был уже с женщиной, Равиль? Ну, в смысле, спал? — Я? — поразился юноша и нервно передернул плечами. — Нет, нет, я еще никогда не встречался с девушкой… — Да ну? — Стефан тоже сел на кровати напротив него и игриво ткнул парня пальцами под ребра. — Быть такого не может! Ни разу, ни разу? — Нет, — Равиль так покраснел, что пятна, проступившие на его щеках, были заметными даже в полутьме их спальни. — А почему застеснялся? — рассмеялся Стефан, глядя на него с недоверчивым изумлением. — Это непорядок. В твоем возрасте полагается иметь опыт. — Спасибо, не надо, — смущенно забормотал Равиль и упал, уткнувшись пылающим лицом в подушку. — Надо, надо. Я возьму под контроль этот вопрос. Хочешь, на День Рождения я подарю тебе ночь с женщиной? — Отстань! Даже не думай. Я никогда на это не пойду. — И как так могло получиться? Тебе не повстречалась доступная подружка? — У нас, — невольно вспылил Равиль, — у евреев, нет доступных девушек, да будет тебе известно. Наша религия нам не позволяет… — Рассказывай сказки, — продолжал подтрунивать Стефан. — Лично я знаком с одной шлюхой, которой религия вполне позволила, да еще как! — Здесь все по-другому, и ты это отлично знаешь! Наверняка, все произошло без согласия Сары. Ты же сделал со мной то же самое! Так почему ты считаешь, что с Сарой было иначе? — Честно говоря, я тоже считаю, что несчастную девчонку изнасиловали, — поморщился Стефан, — однако мы говорили о другом. Здесь, в соседнем городке, поговаривают, есть бордель. Давай, я отвезу тебя туда и куплю проститутку. Не отказывайся, это нужно сделать. Раз отец тобой не занимался, так я займусь. — Спасибо! — почти выкрикнул Равиль возмущенно и резко сел. — Ты со мной и так уже достаточно позанимался! Век не забуду! — Замолчи, придурок. Не ломайся, это же здорово. Женщины на ощупь очень приятные, мягкие и теплые. Нужно попробовать, чтобы понять, о чем я говорю. А то так и умрешь, ни разу не сжав в ладонях тугую, девичью грудь. Это не дело, согласись? — Можно я скажу? — Равиль заговорил тихо и твердо. — Да, может я и умру, и пусть. А если выживу? Дай мне, пожалуйста, шанс на любовь. Вдруг я встречу свою единственную? Пусть у нас с ней все будет, как полагается, и мы будем друг у друга первые. — Как раз так не полагается, — живо возразил Стефан, — мужчина должен быть опытнее, увереннее и вести во всех отношениях. Что ты будешь делать, если она окажется у тебя первой? Ты кончишь раньше, чем начнешь, а может даже и не найдешь, куда нужно вставить! Приведя свой железный довод, мужчина торжествующе замолчал. Равиль тяжело и взволнованно дышал, а потом быстро нашелся, что ответить. — А если я заражусь в борделе какой-нибудь болезнью? Ты об этом подумал? — Черт! — с досадой воскликнул Стефан. — А ведь действительно! Что-то я совсем упустил данный момент. Ладно, давай спать. Все тебе не так. Ну и сиди без подарков. И пирог завтра утром весь сожру до последней крошки. — Никто не удивится, — издал ехидный смешок Равиль. — Ты уже не впервые съедаешь весь наш завтрак. Они пристроились под одеялом как можно ближе друг к другу. Стефан подмял Равиля под себя и положил голову ему на плечо. Обоим было тепло и очень уютно, особенно если бы еще забыть, что происходило там, за стенами дома… Но уйти от реальности было невозможно. Звуки лагеря продолжали беспокоить и ночью, где-то слышались крики патрульных и лай собак. Равиль нежно поглаживал немца тонкими пальцами по коротко стриженой седой голове. Ему было трудно переносить тяжесть навалившегося на него офицера, но он знал, что немец скоро заснет, и тогда можно будет попытаться выбраться и уснуть тоже. Все несчастья были вроде позади. Сара осталась жива, а офицер не зациклился на собственной ревности. Завтра Равиль непременно увидит свою сестру. На душе впервые за долгое время было тепло и приятно. С этими ощущениями юноша и погрузился в сон. Утром первым делом он почувствовал, что какой-то предмет неприятно давит и холодит его запястье. Неужели наручник? Равиль в панике дернул рукой. Часы!!! Стефан надел их ему, пока он спал! Парень протер глаза и вскочил с кровати, чтобы подойти к окну и рассмотреть их лучше. Да, это были отличные часы, недорогие, не новые, но в хорошем состоянии, с крупным циферблатом и корпусом из светлого металла на черном кожаном ремешке. Равиль приложил их к уху. Часы ритмично тикали. Не сдерживая счастливой улыбки, он стал быстро одеваться. Какой же это был замечательный подарок! У него даже слезы на глаза навернулись, так он вдруг расчувствовался, подумав о том, что надо будет хорошо поблагодарить за них Стефана. Он прислушался. Из глубины дома доносились женские голоса и смех. Он понял, что разговаривают Эльза и Сара. И еще третий голос… Ребекка! Она с самого утра уже была здесь! Конечно, Стефану организовать их встречу совсем ничего не стоило. И все же… Именно сейчас, впервые за долгое время, Равиль вдруг почувствовал себя абсолютно счастливым.