История спасения

— Вот не понимаю, — рассуждал Стефан, расхаживая по своему кабинету в комендатуре перед Маркусом Ротмансом в их обеденный перерыв, — по какому загадочному принципу этот кровопийца Менгеле проводит свою селекцию? Хорошо, пусть он отбраковывает по возрасту — либо слишком молодых, либо уж совсем старых людей. Но сегодня на перроне, когда мы встречали новую партию груза, я заметил, что он отправил в толпу смертников достаточно здорового и еще совсем не старого мужчину. Правда, он такой весь седой и несколько сутулый, но плечи его мне показались мощными, он вполне может работать. — Какой он национальности? — поинтересовался Маркус, поглощая бутерброды, которые адъютант офицера принес им из столовой. — Да какая разница? Поляк, кажется. Политический. — Значит он из польского сопротивления. И потом, у каждого врача есть способы выявлять какие-либо болезни по внешнему виду человека. Раз узник оказался сутулым, наверняка у него больная спина. Вы бы поели, господин Краузе! Секретарь придвинул к нему тарелку. — Ты так уминаешь, что за тобой и не успеть! Стефан тоже взял бутерброд с сыром и пригубил чай из чашки. — Вот какая вам разница, объясните мне, до судьбы узника? Все равно он умрет, позже или раньше. — Не знаю, — Стефан нервно дернул плечом. — Но мне стало очень неприятно, словно я ощутил, будто это меня Менгеле определил на уничтожение, а не горбатого бедолагу! Может, дело в том, что мы с этим мужчиной оказались примерно одних лет? Он седой, и я тоже. И что же, я тоже такой старикан, что мне, с врачебной точки зрения, уже пора подыхать? — Нет, нет, — Маркус давился смехом. — Вы очень молодо выглядите, господин офицер, жених хоть куда! Вам бы еще нервишки подлечить… — Да, я парень неплохой, только ссусь и голубой, — выдал каламбур Стефан. От неожиданности Маркус поперхнулся чаем и закашлялся. Лицо парня залило краской. — Тише, Стефан, — простонал он, хихикая, — скоро вы и себя в могилу сведете, и меня. Мужчина небрежно отмахнулся от него и продолжил интересующую его тему. — И знаешь, как я поступил с тем узником? — Честно говоря, мне даже страшно представить. — За спиной у Менгеле, когда этот упырь имел неосторожность отвернуться, я украдкой перевел его в колонну живых. — Похвально, похвально. Вот надо же вам обязательно влезть не в свое дело! От судьбы все равно не уйти, господин офицер. — Будешь меня учить, сосунок. — Я попросил бы вас меня не оскорблять! — Маркус гордо выпрямился. — Не на много вы меня и старше, меньше, чем на десять лет! — Я воевал, а ты — нет, — железно аргументировал Стефан. — Кстати, вчера приходила фройляйн Анхен, — неожиданно и не в тему выдал Маркус, снизив тон. — Как приходила? Куда приходила? — удивился офицер. — Сюда, в комендатуру. Я увидел ее через окно. Она немного постояла на крыльце и ушла. — А почему ты мне не сказал?! — тут же взорвался Стефан. — Так вы со мной целый день не разговаривали! — возмутился в ответ Маркус. — С самого утра! Когда я попытался доложить вам о здоровье вашего брата, уважаемого господина коменданта, вы заорали на меня, чтобы я заткнулся, а потом молчали целый день. Я и дышать боялся, не то, чтобы что-то сказать. Это сегодня вас на разговоры прорвало так, что не остановить. Послушайте моего совета, господин Краузе, сходите к Менгеле. Пусть он выпишет вам снотворное и что-нибудь от нервов. — Заткнись, — угрюмо буркнул Стефан и глубоко задумался. Эх, знал он, зачем приходила Анхен… Переживала, хотела с ним поговорить, да гордость не позволила, потому и ушла. Дело было в том, что два дня назад пришло распоряжение сократить число медицинских работников лагеря и часть их отправить на восточный фронт, где сейчас остро не хватало врачей и сестер. Надо полагать, Анхен узнала об этом и пережила не один скверный момент. А ведь ему ничего не стоило избавиться от этой излишне предприимчивой особы, которая к тому же пыталась его шантажировать, чтобы на себе женить. Дело пока завершилось помолвкой. Стефан купил ей кольцо и в компании офицеров объявил, что эта девица теперь его невеста. Отправить ее на восточный фронт было бы в самый раз, но это означало верную гибель. И что-то дрогнуло глубоко в его душе. — Я схожу к Менгеле, — медленно, раздумывая сказал Стефан, — сегодня же схожу. Проведаю нашего господина коменданта. Сердце истекает кровью от беспокойства, как он там. Не все ли кишки еще высрал? Стройный наверно стал, как кипарис. Люди за победу Рейха кровь проливают, а эта тыловая крыса половину войны пропердел, отсиживаясь в тылу, а теперь вот улегся в койку дристать, и все, лишь бы откосить от призыва на фронт. Что за скверный человек! — Дождетесь, что вас за такие слова поставят к стенке, — закатив глаза пробормотал Маркус, — когда я напишу на вас основательный донос. — Того, кто слушал, тоже расстреляют, — кивнул ему Стефан. — Давай. Пиши. Когда рабочий день закончился, Стефан, морщась от досады, неохотно потащился в клинику. Он ненавидел Менгеле и совершенно не доверял ему как врачу, но появиться там было нужно. Да и к Анхен забежать не мешало, раз бедняжка вчера приходила. Нет, Стефан Краузе не имел намерений отправить девушку на фронт, не до такой степени он был подонок, поэтому необходимо было ее срочно успокоить. Первым делом он решил покончить с самой неприятной частью визита, а именно: навестить Ганса. Того уже перевели в отдельную обычную палату, в которой были разрешены посещения. — С выздоровлением! — мерзко улыбаясь ему, поздравил Стефан. — И вовремя же напали на тебя тифозные вши! Как раз когда пришла пора послужить на благо Рейха в гораздо менее теплом месте, чем это. — Да ты рехнулся! — зашипел Ганс, дико озираясь, опасаясь, что их могли услышать. — Как ты смеешь говорить мне такое? — Извините, господин комендант. Берегите свое здоровье. Не спешите выписываться. А там, глядишь, и война закончится, пора будет драпать. Вы уже спланировали маршрут? — Убирайся, Стефан! Я выпишусь и тебя уничтожу! — Рад был повидаться, — бросил ему офицер на прощание. Итак, долг любящего брата он исполнил, теперь пора заскочить к Менгеле. У того как раз были приемные часы. — Голова болит, — пожаловался он врачу, — и сплю плохо. — Это все от нервов, — тут же поставил диагноз Менгеле. — Я пропишу вам чудесную микстуру своего изготовления, она решит все ваши проблемы. — А можно прописать что-то более традиционное и не вашего изготовления? — тут же опасливо насторожился Стефан. — К примеру, обычную валерьянку или пустырник? Менгеле надавал ему склянок с лекарствами и написал подробно на бумажке, что и как следовало пить, а потом обратился к нему с глубоким вздохом. — Когда вы мне передадите близнецов Вальдов, Краузе? Знаете, я уже устал. Вы мне обещали, давали слово офицера! Стефан давно был готов к подобному разговору и тут же выпалил скороговоркой заранее приготовленную историю о том, что Ребекка и Равиль оказались вовсе не близнецы. Дескать, девушка раскрыла ему семейную тайну, которую она узнала от ныне покойной матери. — Их было две сестры, и так получилось, что рожали они в один день, — бесстыже врал он. — Та женщина, которая родила Равиля, умерла. Тогда ее старшая сестра, родившая Ребекку, записала осиротевшего племянника как близнеца своей дочери и своего сына. На Менгеле было жалко смотреть. Он чертыхался и недоверчиво тряс головой. — Вы мне все лжете! — обрушился он на офицера с обвинениями. — Или же мерзавцы сами придумали эту историю. Я в нее не верю! — Можно верить или нет, но вероятность, что это правда, остается, — сочувственно произнес Стефан, состряпав печальную физиономию. — А раз ваш гениальный эксперимент рассчитан именно на близнецов, риск, что он сорвется, значительно велик. Сами подумайте, к чему вам отрицательная статистика? Она же снизит ваш рейтинг в научных кругах! У Менгеле подкосились ноги, и он сел, схватившись ладонью за лоб, и даже побледнел. — Йозеф, вам плохо? — не на шутку встревожился офицер. — Ну, не принимайте это так близко к сердцу! Вальды — не единственные близнецы во всем мире. Вам таких привезут еще целый вагон. Менгеле вытер вспотевшее лицо платком и вроде воспрянул духом. Стефан поспешно решил перевести беседу в другое русло. — Да, я хотел спросить, уважаемый доктор. Вы же специализируетесь на опытах над живыми людьми и, скорее всего, совсем ничего не знаете о мумиях? — Что? — Менгеле озадаченно посмотрел на него. — Каких еще мумиях? Вы о чем? — Я так и думал, что вы не в курсе. Спасибо за лекарства, извините, я пойду. — Нет, погодите, — доктор вскочил и ухватил его за рукав. — Разумеется, я разбираюсь в мумиях! А что именно вас интересует? — Меня интересует, может ли обычный труп превратиться в мумию естественным образом? — Может, — энергично закивал Менгеле, — но это крайне редко случается. Так редко, что я, признаться, не сталкивался за свою жизнь ни с одним подобным случаем. Да вы присядьте, я вам расскажу подробнее. Существует два типа природной мумификации трупов. Первый может произойти, когда умерший был худой, тогда возможно усыхание всех его тканей. Во втором случае, если человек при жизни был полным, происходит так называемое жиро-восковое омыление. И в том, и в другом варианте останки не подвергаются гниению, и могут храниться вечно! Но я не понимаю, чем вызван ваш интерес? — Я недавно разбирал свои вещи и случайно обнаружил среди них мумию, — флегматично пояснил Стефан. — Судя по данному вами описанию, она относится к первому типу — труп по непонятным причинам усох. И вот теперь не знаю, что мне с ней делать. И выбросить жалко, и девать ее некуда. Как вы думаете, дорого она может стоить? Может, припрятать ее до лучших времен, а после войны продать коллекционеру или же пристроить в музей? У Менгеле просто отвисла челюсть, взгляд его заметался, руки алчно затряслись. — Вам нужно непременно передать ее мне для медицинских исследований! — пронзительно вскрикнул он. — Вы просто обязаны! — Не думаю, что я вам чем-то обязан, — пожал плечами Стефан, — а от науки я очень далек. Что возьмешь с солдафона? Мне все же представляется гораздо более заманчивой мысль выставить ее на аукцион и попытаться продать. — Победа великого Рейха не за горами, скоро мы все станем очень богатыми людьми! — продолжал горячиться Менгеле. — Пристало ли офицеру Рейха торговать мумиями? — А зачем она вам? — с притворным равнодушием откликнулся Стефан. — У нее ведь нет близнеца… — А где вы ее взяли? Скажите! Это же был узник? — Нашел у себя в подвале среди прочего хлама. И знаете, с помощью логического анализа, учитывая, что она облачена в полосатую робу, я пришел к умозаключению, что это действительно был узник. — Краузе, вы меня сведете с ума, — простонал доктор. — Хорошо, сколько вы за нее хотите? Только много не просите. Мои личные средства крайне ограничены и все уходят на научные эксперименты. Стефан усмехнулся, он не сомневался, что Менгеле рвал ртом и жопой везде, где мог, в том числе и из дотаций, которые ему предоставлялись государством на проведение его садистских опытов над людьми. — Да мне особенно ничего и не нужно, — он с трудом выдавил из себя одну из своих очаровательных улыбок. — Просто вы раз и навсегда забудете о несчастных Вальдах, к тому же они, как оказалось, вовсе и не близнецы. И еще всего один вопрос. Ваша старшая медсестра, фройляйн Гретхен, отправляется на днях на фронт? Кого вы думаете назначить на ее место? Менгеле пристально сверлил офицера своими злобными, заплывшими жиром, глазками, а потом, смекнув в чем дело, твердо заявил: — Разумеется, фройляйн Анхен! Без сомнения, именно она самая компетентная из тех сестер, которые остались в моем распоряжении. — Нельзя было принять более лучшего решения! — удовлетворенно кивнул ему Стефан. — Так я могу пойти ее поздравить? — Разумеется. Когда вы передадите мне мою мумию? — Эх… — вздохнул Стефан. — Честное слово, мне жаль с ней расставаться, ведь я уже так к ней привык… Она стала частью интерьера моей гостиной. Я даже иногда беседую с ней, и мне кажется, что она меня слышит и все понимает… — Не забудьте пить лекарства, которые я вам прописал, — бдительно напомнил Менгеле. — От них вам должно стать значительно легче. — Постараюсь. Спасибо за консультацию, уважаемый доктор. Сегодня вечером мой адъютант привезет вам вашу мумию. Хоть мне и будет ее не хватать, но чего не сделаешь для науки и для вас лично! Стефан распрощался с доктором и, сияя улыбкой, оставив шокированного Менгеле на грани инфаркта, быстро покинул его кабинет и направился на поиски Анхен. Девушка оказалась на своем рабочем месте — на посту в одном из отделений. Увидев офицера, она поднялась со стула и заулыбалась, однако глаза ее смотрели пытливо и встревоженно. — Поздравляю, — шепнул ей Стефан, сжимая горячей ладонью ее тонкие пальцы, — с повышением. Ты теперь старшая медсестра. Анхен изумленно вскрикнула и посмотрела на него с немым обожанием. Итак, она не отправлялась на фронт, а оставалась здесь, и ее даже повысили! Стефан же млел, купаясь в лучах сияющего взгляда ее голубых глаз. — Спасибо, — сдержанно ответила она. — Не знаешь, — все так же тихо продолжал он, — когда могут выписать нашего господина коменданта? — Дней через десять… Стефан! Давай отметим сегодня мое назначение. Приди ко мне вечером. Они смотрели друг на друга почти влюбленно. Да… Уж давно пора ему как-нибудь прийти к ней вечером… Но как на это дело решиться? Все было замечательно, она ему очень нравилась, но когда он начинал думать непосредственно о постели, хотелось сбежать на край света. — Приди, — настойчиво сказала она. — Как получится, так и получится… Конечно, она понимала больше, чем он ей говорил. Не дурочка и не маленькая девочка. — Давай не сегодня, — наконец ответил он, — у меня уже есть дела, да и назначение твое еще не состоялось. Лучше я приду завтра. Она печально усмехнулась. — Хорошо, офицер Краузе. Но только имейте в виду: если вы не придете, ждите в гости меня. Стефан едва не расхохотался. Все же она была забавна. Да и надо полагать, что девица совсем озверела: иметь в женихах такого шикарного самца, как он, и ни разу с ним не переспать! С легким сердцем, в отличном настроении он вышел из клиники. Небо сегодня было высоким, синим. И солнце слепило, если его не закрывало серое облако, пригнанное ветром со стороны крематория. Офицер, словно очнувшись, резко вспомнил, где он находится, и нащупал во внутреннем кармане своего кителя пузырьки с лекарствами, прописанные ему заботливым доктором Менгеле.