История спасения

— Тебе письмо, — сухо сказала Ребекка и протянула Равилю изрядно помятый и затертый конверт. Мельком взглянув на него, Равиль вдруг остолбенел, ясно рассмотрев в графе отправителя фамилию Краузе, написанную четким и крупным почерком. Сердце его учащенно забилось, и он быстро выхватил конверт из рук сестры. Уже прошло шесть лет, как закончилась война, и Равиль Вальд вместе со своей семьей поселился в Швеции. Выбор страны оказался не случаен, ведь именно здесь у него нашлись родственники, которые сами его разыскали и пригласили к себе, — двоюродный дедушка семидесяти лет, вполне еще крепкий и бодрый, и троюродный брат, на пару лет моложе Равиля; они тоже носили фамилию Вальд. В сорок шестом году Равиль переехал к ним, и таким образом вся семья счастливо воссоединилась. Между троюродным братом и Ребеккой завязались романтические отношения, и они вскоре поженились. Равиль тоже женился, из соображений благородства, на Саре и усыновил ее ребенка. Любви между ними не возникло, но отношения сложились дружеские, доброжелательные и уважительные. Этот брак позволял молодой женщине оставаться жить с ними под одной крышей, иначе это посчиталось бы неприличным. Итак, на данный момент их семья состояла из дедушки, заядлого балагура и весельчака, что несколько искупало его патологическую склонность к безделью, чтению газет и собирательству сплетен; Ребекки с ее мужем, толковым, но до крайности жадным и занудным парнем, их малыша, двухгодовалого и шустрого мальчугана, Сары и ее ребенка, меланхоличного мальчика, недавно начавшего посещать школу, и, собственно, главы семейства — самого Равиля, которому недавно пошел двадцать пятый год. Всего семь человек и маленьких человечков. Сначала они жили в небольшом ветхом домике на самой окраине Стокгольма, но потом нашли возможность переехать ближе к центру и приобрести более приличное жилье — двухэтажный просторный особняк. Они сделали в нем ремонт и обосновались на втором этаже, а на первом, как и полагалось у всех приличных евреев во все века и времена, располагалась лавка — булочная с мини-пекарней. Излишне говорить, что все их семейство — и женщины, и мужчины — работали на производстве с утра и до позднего вечера: пекли булки, плетеные караваи, изготовляли торты и пирожные на заказ. Благосостояние семьи росло. Равиль теперь считался солидным господином, ходил в костюме и котелке, ездил в собственном автомобиле, разумеется, когда не стоял у жаркой печи и не ворочал противни с выпечкой и сдобой. В последние два года Вальды значительно расширили свое предприятие, открыв несколько булочных в престижных местах: в центральном парке, на вокзальной площади, возле церкви, а также в промышленной зоне, где располагались несколько заводов и фабрик. Впрочем, оставалось время и для досуга. По субботам Равиль самым добропорядочным образом посещал синагогу, а в воскресное утро ходил в библиотеку, после которой забегал в шахматный клуб сыграть несколько партий. В клубе, кстати, не только в шахматы играли — в нем можно было завести полезные знакомства, которые он потом использовал, чтобы расширить свой бизнес. Лишь личной жизни долгое время у него совсем никакой не было, ведь брак с Сарой по сути дела оставался фикцией. Молодая женщина, казалось, совершенно не интересовалась мужчинами, полностью сосредоточившись на воспитании сына, работе, домашнем хозяйстве и религии. А Равиль глубоко страдал, и ему было даже не с кем поделиться своей печалью. Стефан в его жизни так и не появился. Оставалось только гадать, где он и что с ним теперь. Может, уехал в какую-нибудь страну по подложным документам или пал в боях за Берлин? Равиль постоянно вспоминал о нем и сильно тосковал. Ему так не хватало его заразительного смеха, их задушевных бесед, крепких, мужских объятий и поцелуев. Хоть подушку по ночам грызи. Самому искать любовника ему даже в голову не приходило, но жизнь не стояла на месте, и случай свел его с интересным парнем примерно одного с ним возраста. Он постепенно сблизился с помощником библиотекаря, белобрысым и курносым швейцарцем. Звали его Кристофер. Они много времени проводили в книжном хранилище. Крис помогал Равилю выискивать там нужные книги, разок вместе сходили в кино, еще один — в театр, а потом Равиль оказался у Криса дома и переночевал. Конечно, они тщательно скрывали свои отношения, ведь иначе Равиль стал бы изгоем в своей диаспоре. Однако общение с Крисом, хоть и редкое, приносило ему облегчение. Конечно, со Стефаном его было не сравнить, но Крис был умным, начитанным, вполне эрудированным, поэтому интересным собеседником. Они встречались уже год, и эти свидания придавали жизни Равиля оттенок авантюры, что дьявольски щекотало нутро и заставляло сердце учащенно биться. В одной из библиотечных книг Равиль однажды вдруг увидел фотографию мужчины, чем-то очень похожую на Стефана Краузе. Не один в один, конечно, но все же… Это был какой-то ученый и доктор наук. При всем своем трепетном отношении к книгам Равиль, ни минуты не сомневаясь, взял лезвие и аккуратно вырезал иллюстрацию со страницы, а потом отнес это изображение в художественную мастерскую и заказал там одаренному подмастерью написать портрет, внеся в образ некоторые изменения. Достойный вариант получился лишь с четвертой попытки. Равиль взял в руки законченный портрет и чуть не разрыдался. На него смотрел Стефан, словно живой. Ироничный прищур его глаз, высокомерно-насмешливая улыбка, спрятанная в уголках губ, суровая морщинка между седоватых бровей. На картине Краузе был облачен в офицерский мундир и головной убор и был именно такой, каким его запомнил Равиль. Бережно завернув портрет в холст и прижимая к груди, Равиль принес его к себе домой, спрятал в выдвижной ящик бюро и запер на ключ. То, что теперь у него было изображение дорогого ему человека, одновременно принесло облегчение и добавило страданий. В душе Равиля произошел новый всплеск ностальгии по утраченной любви, и он вновь ударился в глухую тоску. Хотелось узнать правду о судьбе офицера, пусть даже страшную, но после успокоиться. И вот — это письмо. Стараясь сохранять перед сестрой внешнее достоинство, он снял с себя пальто, повесил на крючок кепочку и лишь после принял из рук Бекки смятый конверт. Укрывшись в закутке, служившем ему кабинетом, Равиль подробнее рассмотрел его. Итак, это письмо, конечно же, не от Стефана, а от Анхен, жены офицера Краузе. Дрожащими от волнения руками парень вскрыл его, пробежал глазами, а потом перечитал более внимательно. Из письма он узнал, что Анхен разыскала Равиля Вальда только с одной целью — спросить, не известно ли хоть что-нибудь о судьбе ее мужа. Женщина писала, что автомобиль, который вез из Освенцима документацию и архивы, был взорван. Таким образом, все данные о служащих в концлагере были безвозвратно утрачены. Однако несколько очевидцев говорили, что офицер Краузе был застрелен в лагере во время бунта. А вот далее сведения расходились. Кто-то из выживших сослуживцев считали, что мужчину похоронили, другие слышали, что вроде он попал в госпиталь. Но последние могли его перепутать с братом Гансом Краузе, который несколькими месяцами ранее лежал в клинике с тифом, фамилия ведь у них одна. Выехал ли Стефан из Освенцима с автоколонной, сопровождающей «марш смерти», или же умер доподлинно оставалось неизвестным. Анхен не удалось разыскать ни Карла, ни Эльзу, но она нашла семью Вальдов, поэтому и написала. Женщина умоляла Равиля, что если он узнает хоть что-нибудь о судьбе ее мужа, пусть сразу сообщит. Она не питала надежд, что Краузе однажды вернется в семью, ей просто важно было знать, каков был его конец и точно ли он умер. Также Анхен сообщала, что у нее растет дочка, по имени Ева, и с ней все хорошо, она не болеет и отлично себя чувствует. Читая все это, Равиль волновался все больше и больше, ведь к письму была приложена и фотография ребенка, чудесной белокурой девочки с аккуратным носиком и ротиком-вишенкой. Ему стало дурно. Значит, Анхен полагала, что Стефан все это время мог жить с ним!!! Как же она ошибалась! Он вновь уткнулся носом в листок, исписанный уверенным каллиграфическим почерком. Женщина сообщала, что все эти годы проводила поиски офицера Краузе и в Германии, и в ближайших странах; не один раз посылала запросы в госпитали, клиники, дома инвалидов и даже приюты, однако отовсюду ей приходили отрицательные ответы. Мужчина такого возраста с заявленными приметами у них не значился. Еще она бесконечно размещала объявления в газеты, в которых имелись специальные рубрики для тех, кто потерял родных и близких. Равиль в волнении резко отодвинул от себя письмо, вскочил и заметался по кабинету. А он сам ничего не сделал!!! Пока Анхен искала, он преспокойно жил на денежки Краузе, купаясь в благополучии, как сыр в масле, расширял свой бизнес, играл в шахматы, валялся в койке с любовником и жрал булки! Чувствуя себя последним подонком, он набил табаком трубку и закурил, а потом опять присел в кресло, судорожно вцепившись пальцами в свои кучерявые вихры. В это время в дверь постучали и спросили, выйдет ли он к обеду. — Нет! — крикнул он. — Не беспокойте меня. Равиль напряженно думал, вновь и вновь перечитывая письмо. Взяв себя в руки, он все же вышел к семейному обеду, сел на свое законное место во главе стола, однако, был настолько растерян, что не слышал разговоров и проносил ложку мимо рта. В голове вертелась одна назойливая мысль, которая все никак не хотела обрести четкую форму. — Наш сосед, Измаил Моисеевич, совсем сошел с ума, — громко пожаловался дедушка. — Представляете, таки трижды сегодня приходил к нам за хлебом и все время забывал дома свой кошелек! — И вы, дедушка, конечно же разрешили взять ему хлеб в долг? — неодобрительно предположила Ребекка. — Пришлось, ведь он, бедный, уже совсем старый и ходит с костылем. Не приходить же ему в четвертый раз! Они все смотрели на Равиля в ожидании реакции на неразумное поведение пожилого родственника. Равиль с трудом оторвал взгляд от своей тарелки. Их сосед сошел с ума… Психиатрические клиники! Вот, где забыла поискать Стефана Анхен! Целый месяц Равиль строчил письма, вкладывая в каждое из них конверт с обратным адресом, и рассылал по всей Швеции, не забыв про Германию, Швейцарию и Австрию. Он разыскивал мужчину примерно тридцати пяти лет, седого, сероглазого, высокого, немца по национальности, со шрамами от огнестрельных ранений на груди. А потом стали приходить ответы: «нет», «нет», «не значится», «нет и не было такого». Равиль вскрывал их одно за другим, а потом нервно комкал и выбрасывал в урну. Надежда найти офицера Краузе была столь мала, но он не мог отказаться даже от самого мизерного шанса. Ведь все, что у него было, и даже жизнь, дал ему Стефан и спас его так, как только мог спасти один человек другого. Спустя полтора месяца он вдруг получил положительный ответ. В одной из психиатрических клиник находился пациент с именно такими приметами, отлично говорящий по-немецки, но страдающий полной потерей памяти. Равиль просто не верил своим глазам, вновь и вновь перечитывал письмо. Сердце подсказывало ему, что он напал на верный след! Он помнил, как Стефан говорил, что никогда не сможет стать достойным отцом, поэтому мог и не вернуться в семью к нелюбимой жене, которой он дал свою фамилию. Так что же случилось с ним, что привело к потере памяти? Или же это ловкая симуляция? Равиль переговорил с Сарой и Ребеккой, объявив им, что уезжает и причину своего отъезда. Кажется, он нашел их офицера. Их. Ведь не только его спас Краузе, и этих женщин тоже. Но ни у жены, ни у сестры он не нашел поддержки. Женщины высказали свое неодобрение и посчитали авантюру пустой тратой времени и денег. — И что ты будешь делать, если это он? — хмуро спросила у него Бекка. — То, что сочту нужным, — отрезал Равиль. — Посмотрю по его состоянию. Если получится, то привезу к себе домой. — К нам домой, — значительно поправила Ребекка, напоминая, что он живет не один. — К нему домой! — вспылил Равиль. — Это его дом! Все, что у нас есть, дал нам он! И не смейте говорить против ни единого слова!!! Равиль ненавидел вокзалы. Громыхание составов, гудение паровозных труб, толкотня на перронах — все это напоминало ему жизнь в Освенциме, если тот ад можно было назвать жизнью. Ненавидел и избегал путешествий на поездах. Но на этот раз он быстро и уверенно шел по платформе в поисках своего вагона. В одной руке молодой мужчина держал свой дорожный саквояж с самыми необходимыми вещами, а в другой — небольшую корзинку с провиантом. Куда бы он не отправлялся, с некоторых пор Равиль всегда предпочитал иметь при себе хлеб, воду и кусочек сыра. Вскоре он занял место в вагоне у окна. Сердце его билось в радостном предвкушении. Конечно, он старался излишне не обольщаться, ведь вместо Стефана он мог увидеть совершенно чужого ему человека. Но любовь сметала все преграды, и он, всей душой, вопреки всему: традициям, заведенном порядку, здравому смыслу — стремился к единственному человеку, которого он полюбил раз и навсегда. Ему не верилось, что он хоть еще раз в жизни сможет коснуться седой головы этого мужчины и произнести ласковые слова, что-то сделать для него: забрать, вылечить, утешить. Спасти любой ценой. Узнает ли? Вспомнит? Равиль Вальд чувствовал, что начинал сходить с ума от нетерпения и мысленно мечтал как можно скорее прибыть на место и все окончательно выяснить. И дал себе слово, что в случае неудачи он непременно продолжит поиски, даже если ему на это придется потратить всю жизнь. Локомотив издал гудок и тронулся. Равиль прикрыл глаза, стараясь обрести душевное спокойствие под мерный стук колес, а потом приподнял манжет пиджака и взглянул на часы. Да, те самые, которые ему подарил офицер Стефан Краузе и которые он поклялся до конца своих дней не менять ни на какие другие… *** Живодер и массовый убийца Йозеф Менгеле после войны счастливо жил в Аргентине и скончался лишь в 1979 году. Фабрикант Оскар Шиндлер остаток своих дней провел в нищете и существовал на пожертвования еврейских семей, родственников которых он спас от верной смерти, а их было почти 1200 человек. Умер в 1974 году. Комендант Освенцима офицер Отто Штерн был задержан при попытке к бегству через границу, возвращен обратно в концлагерь и публично повешен на центральном плацу. Бывший секретарь Стефана Краузе Маркус Ротманс после войны оказался в Западном Берлине, устроился на службу обычным клерком. Вскоре он завел семью и детей, однако все равно продолжал встречаться с мужчинами и имел среди них даже высокопоставленных любовников. Ганс Краузе близ одного из польских селений попал в плен. Его схватили и приволокли к взрослым подростки. Озверевшие бабы, узнав форму СС, забили офицера до смерти палками и камнями, а труп бросили в яму за околицей осады. Бывшие узники Освенцима Карл и Эльза поженились и взяли на попечение цыганенка Данко, которого в свое время вытащил из газовой камеры офицер СС Стефан Краузе.