История спасения

Здание вокзала на станции, на которой сошел Равиль, походило на маленький, ярко раскрашенный дворец или музей. Никаких беспризорников тоже видно не было. Зато на перроне у пестрой клумбы грелся на солнышке упитанный пес. Когда парень проходил мимо, тот лениво приоткрыл глаз и широко зевнул, оскалив пасть. Искать дорогу Равилю тоже не пришлось. На виду располагалась большая вывеска, указывающая путь к местной психиатрической клинике, даже со схемой. В общем, все разительно отличалось от сна, который он видел в поезде. Особо не раздумывая, дурной это знак или хороший, молодой мужчина пошел по заасфальтированной дорожке. Путь его лежал через редкий и на диво ухоженный лес. Он бодро продвигался вперед, с наслаждением вдыхая свежий воздух, наполненный густым запахом соснового леса. Вскоре в глубине показались строения. Клиника была обнесена оградой, но кованые ворота оказались открыты. Возле них работал какой-то кособокий сгорбленный старик в черном потрепанном дождевике. Он усердно прочесывал землю граблями, собирая потом мусор в совок с высокой ручкой и складывал его в большое ведро. Очевидно, это был местный дворник. Равиль понимал, что Стефан, если и находится здесь, то, скорее всего, под чужим именем, поэтому спрашивать о нем было бессмысленно, но, не желая показаться невежливым, он обратился к старику, подняв руку. — Здравствуйте! — приветливо окликнул он. — Великолепный денек, не правда ли? Вы не подскажете, где мне найти главврача? Дворник даже не обернулся на голос, продолжая заниматься своим делом. Это показалось Равилю странным, но, поразмыслив, он пожал плечами — может быть, старикан глухой или один из местных сумасшедших, а тогда и вовсе с него нет никакого спроса. Равиль прибавил шагу, однако при входе на территорию клиники опасливо обернулся. Кто его знает, еще подкрадется сзади и огреет ведром по голове, ведь всякое может быть. Мужчина продолжал стоять, опустил свои грабли и пристально смотрел ему вслед. И тут Равиля вдруг охватила неуемная дрожь, и земля закачалась у него под ногами. Это был он. Это лицо он узнал бы среди тысяч других лиц. Стефан. Господи… Что же с ним стало? Да, это был Стефан Краузе, которого Равиль не распознал со спины. Краузе бросил грабли на землю и просто стоял, свесив руки вдоль кособокого тела, и смотрел на Равиля, молча, абсолютно ничего не предпринимая. Равиль ахнул, у него вмиг все перевернулось внутри. Пальцы рук самопроизвольно разжались, корзинка и саквояж с глухим стуком упали на землю. — Стеф! Момент, и он уже летел к нему через лес, словно на крыльях, и упал офицеру на грудь, обхватив обеими руками и вжимаясь в него всем телом. — Стеф!!! Господи!!! Это ты?! Стефан сдержанно обнял юношу за спину и уклонившись от поцелуя в губы, подставив щеку. Мужчина продолжал молчать, а Равиль, задыхаясь от рыданий, тряс и тормошил его. — Ты узнал меня? Это же я, Равиль! Стеф! Я так долго тебя искал. Ты жив! Как же я счастлив!!! Да поцелуй же меня, черт! На момент они слились в скупом мужском поцелуе, и Равиль уколол свои щеки о жесткую щетину мужчины. Неожиданно Стефан криво усмехнулся, а в глазах его вспыхнули былые дьявольские огоньки. — Узнал. Здравствуй, Равиль. Я ждал тебя. Они до боли сжали друг другу руки и переплели взгляд, дрожа оба в неудержимом ознобе, а потом опять крепко обнялись. — Я приехал за тобой, — эмоционально заговорил Равиль, — и теперь никогда больше тебя не оставлю. А ты? Зачем прятался? Ведь ты же обещал мне, что сам меня найдешь! Стефан упрямо мотнул головой, очевидно, не зная что ответить, а потом деловито обратился к Равилю: — Так. Давай-ка, помоги. Мне нужно прочистить еще вот этот кустарник. Я буду грести, а ты складывай мусор в ведро. Так быстрее дело пойдет. Равиль, восторженно поглядывая в его сторону, взялся за совок, готовый делать все что угодно, лишь бы в компании Стефана. Поначалу он было рьяно взялся за дело, но скоро силы его оставили, он присел на землю, утирая рукавом слезы, которые опять полились безудержным потоком. — Стефан! Да расскажи мне хоть что-нибудь! Что случилось с твоей памятью и со спиной? Ты хоть узнал меня? Его вдруг охватило такое отчаяние, что Равиль почувствовал себя самого на грани помешательства, хоть иди и ложись в эту же клинику. Особенную горечь добавляло то, как постарел и изменился Стефан. От его идеальной и горделивой осанки не осталось и следа. Позвоночник Краузе был искривлен, одно плечо выше другого, а на уровне грудины отчетливо просматривалась безобразная выпуклость. — Узнал, узнал, — поспешно заверил его Стефан. — Ну все, достаточно эмоций. С памятью моей все в порядке, а вот со спиной, как видишь, — нет. Ну, все, мы почти закончили. Пошли. Я живу здесь недалеко. Равиль тут же просиял от счастья, что его узнали. Может, Стефан и потерял былую осанку, но то, что при нем осталась память, радовало. Он резво поднялся и пошел рядом со Стефаном, стремясь ухватить его за ладонь. — Ты вещи свои бросил и забыл, — иронично усмехнулся Стефан. — А в корзинке наверняка что-то вкусное. — Ах, да! Равиль спохватившись, вернулся и подобрал утерянную кладь, а потом сломя голову подбежал к своему офицеру. — Как ты? — выспрашивал по дороге Равиль. — Где ты здесь живешь? Каким образом тут очутился? Я писал письма, искал тебя по всей Европе! И нашел в своей же стране! — Идем, идем, — коротко отозвался Стефан. — Дома поговорим. С удовольствием Равиль наблюдал, что жизнь хоть и изломала тело его офицера, похоже, действительно не повлияла ни на память, ни на сущность характера Краузе. Глаза Стефана по-прежнему сияли озорным блеском, улыбка была едкой и саркастической, и вскоре он сам взял Равиля за руку, успокоив его страхи. — Я здесь недалеко живу, — пояснил он. — Там и поговорим. Вскоре они, не заходя за ограду клиники, подошли к крошечному домику, похожему на сторожку лесника. Стефан разомкнул замок и гостеприимно распахнул дверь. Внутри было всего две комнатушки. В первой находился рабочий инвентарь — лопаты, метлы, грабли. Вторая была жилая. Половину занимали печка, заставленная кастрюльками и другой домашней утварью, и просторная кровать. Из мебели еще имелись стол, стул, маленькое зеркало над примитивным рукомойником, несколько полок на стенах, заполненных книгами; и сундук, который одновременно мог служить скамьей. Равиль робко присел на краешек сундука. Он пожирал глазами своего любимого мужчину, находясь в крайнем волнении: к месту ли он приехал или его забыли и уже давно не ждут, — а потом внезапно приободрился. Во всяком случае он был обязан сообщить Стефану о письме Анхен и о том, что у него родилась дочка, чью фотографию он привез с собой. Стефан, тем временем подбросив в печурку несколько поленьев, присел на стул напротив Равиля. Места в комнатке было очень мало, и они оказались почти вплотную. Колени их соприкоснулись. Мужчина взял ладонь юноши в свои, наклонился и бережно, медленно поцеловал каждый палец. Не в силах сдерживаться, Равиль при этом ласково гладил своего любимого мужчину по выстриженному ежику седых волос. Эмоции переполняли его через край, и он вдруг упал на колени, судорожно вжимаясь лицом в живот мужчины. — Стефан. Я тебя люблю, — давясь слезами, проговорил он. — Я тебя больше никогда не оставлю. Ты только скажи, что ты ко мне не остыл и я нужен тебе!